"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Птица, гулко хлопая крыльями, полетела прочь. Настя осторожно подняла голову. Ребята, только что топавшие в двух шагах от нее, скрылись за поворотом. И Павловой по-настоящему стало страшно. Со всех сторон ее обступила темнота. Она почувствовала, как леденеют руки в стылых перчатках, как холодят ноги штаны, промокшие на коленках.
Откуда она пришла?
Оттуда? – Там кусты, елки.
  
Оттуда? – Там сугробы, темные деревья.
Оттуда? – Там темнота, гудящий ветер.
«Только не бояться. Не бояться!» – начала уговаривать она сама себя.
Шарахнулась по веткам темная тень. Крупная птица, шурша крыльями, перелетела с дерева на дерево. Настя запрокинула голову, чтобы посмотреть на нее, и вдруг почувствовала, что заваливается на спину. Снег уходил из-под ног. Павлова опрокинулась навзничь. Падение было каким-то бесконечным. Она все летела, летела и не могла остановиться.
– Настя! – тихо позвал Миша. – Куда она делась?
Рыбкин с Токаевым стояли на просеке. Всю дорогу они слышали рядом с собой бормотание Павловой. Ее причитания так надоели ребятам, что они не заметили, как Настя от них отстала.
– Она где-то здесь, – прошептал Миша, вглядываясь в темные кусты. – Мы прошли всего-то ничего. Я точно помню, минуту назад она еще шла рядом со мной. – Он прислушался, а потом тихо позвал: – Настя! Выходи!
– Не хватает еще потерять ее в этом лесу! – Сашка сделал несколько шагов назад.
– А если это всадники? – Миша опасливо оглянулся.
– Ерунда! – Чем дальше они шли, тем меньше Сашка помнил о черных призраках. Его сейчас больше интересовало, найдут ли они хоть что-нибудь там, куда идут. – Если бы это были всадники, мы бы их тоже увидели. Настя!
– Павлова! – гаркнул, осмелев, Рыбкин. По лесу прокатилось эхо.
– Может, она пошла обратно в лагерь? – Сашка снова прислушался.
– Так далеко одна? – засомневался Мишка.
– Ладно. – Токаев устал вслушиваться и вглядываться в непроницаемую темноту леса. – Давай дойдем до места, о котором рассказывали девчонки с конюшни, посмотрим, что там, а потом начнем искать Павлову. Не поворачивать же нам обратно, когда мы уже практически дошли!
Рыба молча пожал плечами. Ему казалось, что важнее найти Настю, чем снова идти вперед по темному лесу. Он засунул руки в карманы, соображая, что бы такое сказать неугомонному Токаеву. Правая рука наткнулась на шершавое железо.
Подкова!
Он вытащил ее из кармана. Сейчас подкова показалась ему слишком уж тяжелой. Или это он так сильно устал за сегодняшний длинный день?
Мишка задумчиво покрутил железку в руке, несколько раз подбросил вверх.
Откуда прилетела птица, он не успел заметить. Черная тень мелькнула над головой. Его обдало холодным сквозняком. Жесткое крыло царапнуло по щеке. Только что подброшенная подкова исчезла в скрюченных лапах. Несколько секунд Рыбкин стоял с открытым ртом, совершенно оглушенный таким поворотом событий.
– А… – только и смог выдавить он из себя, делая несколько шагов за улетевшей птицей. – Куда?
– Что стряслось? – нахмурился Сашка.
– Ты видел, да? – подбежал к нему Рыбкин, тыча пальцем в темное небо. – Видел? Как она, а?
– Кто? – ничего не понял Токаев.
– Птица! – заорал Мишка. – Видел? Налетела и подкову утащила.
Теперь они вдвоем уставились в темноту. После Мишкиных криков тишина казалась особенно зловещей.
– Слушай, – зашептал Рыбкин, – может, обратно в лагерь пойдем? Мне что-то уже ничего не хочется узнавать.
– Ага, – насупился Сашка, – топай. Заодно Павлову догонишь. Если ты такой трус, нечего было со мной идти!
Токаев зашагал по просеке, засунув руки в карманы. Он уже и сам не понимал, зачем и куда он идет, зачем вообще вышел из лагеря. Сначала ему хотелось найти череп коня Вещего Олега, для этого он перекапывал сугробы. Потом он вспомнил слова Рыжего о том, как тот уничтожил призрак. Под конец все его мысли сошлись на том, что если было место, где произнесено проклятье, то должно быть и место антипроклятья. И скорее всего, именно на этом месте они ухитрились развести костер. Поэтому-то всадники и не входили в их лагерь.
Просека вильнула в сторону. Вправо от нее побежала тропинка.
– Эта, что ли? – Сашка повернулся к Рыбе. – Про нее говорили?
– Про нее, – буркнул Рыбкин, косясь по сторонам. Он вспомнил, что совсем недавно шел отсюда к лагерю, уверенный, что все еще длится вчерашний день. – Осталось немного пройти.
Подбадривая друг друга, они сделали несколько шагов по тропе. Под ногами снова была лыжня.
Остановились.
Еще немного прошли. Снег глухо хрустел под ногой.
Токаев влез в сугроб. Разворошил его руками.
– И что? – удивленно спросил он. – Где эти всадники?
Кругом стояла все та же тишина.
– Может, фонариком посветить, они и придут? – робко предложил Миша. В душе он был рад, что никакие призраки не появляются.
Сашка несколько раз щелкнул переключателем. Желтый световой кружок пробежал по деревьям. Ничего не произошло.
– Надо еще пройти, – решил он. – Мы, наверное, не дошли.
Они сделали еще несколько шагов. Тропинка повернула, и только сейчас Мишка понял, что они на месте. Что именно здесь тогда на него налетел всадник. Отсюда он шел обратно в лагерь.
– Здесь! – тронул он одноклассника за плечо.
Сашка обернулся. Лицо его прямо на глазах удивленного Рыбкина вытянулось и стремительно побледнело. Миша заметил, что Токаев смотрит куда-то мимо него, и тоже обернулся.
Первым его желанием было заорать и броситься наутек.
Прямо за его спиной, на расстоянии вытянутой руки, стояла Павлова. Лицо у нее было мертвенно белым, синюшные губы сжаты, из ее головы поднималась большая черная птица. Настя вытянулась вверх и рухнула на землю, рассыпавшись стаей черных птиц.
Рыбкин шарахнулся назад, налетел на Сашку и вместе с ним повалился в снег.
  
Глава VII
 
Паника в лагере
 
В лагере вновь наступила тишина. Обе Кати  сидели рядышком, одинаково зажав в ладонях кружки с горячим чаем. Рассказывать больше ничего не хотелось. И так все было понятно. Паганель в задумчивости ковырял палкой в ярко горевшем костре.
– Ну что, – встал он. – Давайте спать. Утро вечера мудренее. – Он посмотрел на ребят, сидящих у костра. – А Токаев с Рыбкиным уже в палатку залезли?
Верещагин тревожно оглянулся.
Раньше Мишка, отправляясь спать, всегда говорил ему об этом.
Он поднялся, окинул взглядом поляну.
– Нет, а чего ждать? – встрепенулся Васильев, делая очередной круг около костра – с самого возвращения ему не сиделось. – Давайте что-нибудь сделаем.
– Что ты будешь делать в темноте? – покачал головой учитель. – Пошли спать.
– Его там нет, – воскликнул Антон, вылезая из палатки.
Все подняли головы.
– Кого? – повернулся к нему Олег Павлович.
Над лагерем пронесся громкий стон, каркнула птица. С шумом сверху шарахнулась темная тень. Обе Кати, взвизгнув, брызнули врассыпную от костра, побросав кружки. Лиза с Кариной вскочили.
Огромная ворона, распластав свои крылья чуть ли не на полполяны, пронеслась над их головами, шваркнула по кустам и растворилась в темноте.
Все замерли. Но тут гнетущую тишину нарушили проснувшиеся кони. Они нервно взбрыкнули, громко заржал Гравёр.
На поляну вышли четверо – две пары следовали друг за другом.
Впереди шла невысокая худая бледная девушка с копной черных растрепанных волос. За ней, не отставая ни на шаг, двигалась девчонка лет тринадцати, с небольшим скуластеньким личиком, обрамленным короткими светлыми волосами. За их спинами, скромно потупившись, шли мужчина и женщина.
  
Все с удивлением уставились на них.
Первыми отмерли обе Кати.
– Оксанка!
– Вика!
Олег Павлович облегченно выдохнул.
– Ваши, что ли? – натужно улыбнулся он. Это внезапное появление его сильно встревожило.