"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Пойти за ним или не пойти? Далеко ли ему удастся забраться? Может, всадники спать легли и до утра не появятся? Тогда они могут легко, ничего не боясь, дойти до той тропинки, где все это началось…
– Вот пускай, пускай она возвращается и все это расхлебывает, – бубнила Павлова. – Пусть придет странная Света с лошадью и объяснит, какой такой запрет нарушен и кто его нарушил. Пускай придут все лыжники и немедленно помирятся с девчонками – нашли из-за чего враждовать!
  
– Не буянь, – шикнул на Настю Миша. – Хоти потише, а то сейчас сюда и правда весь лес сбежится.
– Пусть, пусть сбежится! – от души воскликнула Настя. – Зато всем всё станет ясно.
Сашка добрался до тропинки. За спиной бормотала неугомонная Павлова, Рыбкин ей поддакивал. Мог бы и сюда подойти, вместо того чтобы там торчать. Втроем бы они быстрее проверили все эти сугробы. Ведь череп где-то совсем рядом. Стоит только копнуть поглубже, и он появится!
Перед Сашей было сразу два сугроба. Он вкопался в один из них, оставив второй у себя за спиной.
Миша видел, как Сашка принялся усердно разваливать большущий сугроб. Снег летел во все стороны. Из-за этого снега, из-за темноты Миша не сразу разглядел, что сугроб за спиной Саши шевелится.
– Сашка! Осторожно!
Не задумываясь, Миша перепрыгнул через проклятую черту и побежал к тропинке. Настя, не переставая бубнить, шла следом.
– Хочу, чтобы все вернулось! – канючила она. Из-за слабого зрения в темноте она практически ничего не видела, поэтому не сразу поняла, куда побежал Мишка.
Сугроб развалился, выбрасывая из себя человеческую фигуру. Несколько секунд фигура пролежала неподвижно, а потом села в снегу.
– Не подходи! – заорал Мишка.
– Ай! – взвизгнул человек, откатываясь в сторону. – Чего тебе?
Это была Вика Жирнова.
Рыбкин повернулся к Насте.
– Хотела? – махнул он рукой в сторону появившейся девочки. – Получай!
Ожил еще один сугроб. Из-под него поднялась скрюченная фигура, но Настя ее как будто и не замечала. Она в задумчивости стояла около тропинки, продолжая бормотать под нос свои желания.
На тропинке Токаев остановился. По бокам было очень много сугробов, и пропахать их все казалось нереальным. Но он чувствовал, что череп где-то здесь. Стоит только разрыть сугроб справа! Нет! Слева!
Сашка взбил ногами снег. Посветил фонариком.
Ничего интересного.
За спиной кто-то ходил.
– Мишка! – позвал Токаев. – Рыба! Это ты?
– Тут я. – Мишка вышел на тропинку гораздо левее того места, где скрипел снег.
– А там кто ходит? – Саша повел фонариком в сторону.
– Павлова, – равнодушно протянул Рыбкин. – Желания загадывает… Ты-то что делаешь?
– Интересно, – Сашка свалил ногой очередную снежную макушку, – если они встают из снега, то как они там оказываются? Ползают под землей? Они же по лесу не скачут. У них как-то получается там исчезнуть, здесь появиться. Мистика!
Миша огляделся.
– Так оно и есть – мистика, – пожал он плечами. Трогать сугробы ему не хотелось, пусть они там себе лежат, если им лежится.
– Ну вот! – Сашка снова взбежал на сугроб. – Увидеть бы, как они лежат!
– Тоже мне интерес!
Сзади, между ребятами и проклятой чертой, подозрительно заухало, заахало. Они уже шагнули обратно, когда перед ними из темноты вынырнула Настя.
– Я и говорю, – она поправила сползающие очки и шмыгнула носом, – домой хочется.
Ребята с удивлением уставились на нее.
– Зачем ты за нами пошла? – зашептал Саша. – Сидела бы у костра, мечтала бы себе тихо.
– Интересно ведь, куда вы пойдете, – обиделась за такой прием Павлова.
– Никуда не пойдем. – Саша покосился на Мишу. – Постоим, постоим и вернемся.
Лес вздохнул, захрустел снег. Токаев испуганно обвел вокруг себя фонариком. В какой-то момент ему показалось, что из-за всех кустов на них смотрит по меньшей мере сотня глаз.
– Да выключи ты его. – Мишка потянулся к Сашиной руке. – Из-за него ничего не видно.
Без света на них навалилась абсолютная темнота.
– Чего стоять? – поежился Сашка. – Пошли куда-нибудь. – И он снова шагнул в сугроб.
Как только ребята скрылись между елок, из темноты появилась невысокая человеческая фигура с длинными рыжими волосами – Света. Она остановилась, прислушиваясь, потемневшие глаза цепко оглядели тропинку, разворошенные сугробы. Снова захрустел снег, выбрасывая из себя скрюченного человека. Какое-то время он возился в снегу, потом выпрямился, с трудом поднимаясь на ноги.
Это была Оксана.
За ее спиной появилась Вика Жирнова. Шагнули из темноты еще двое – низенький кряжистый мужчина и высокая женщина в очках, прокатчики с конюшни.
Ветер качнул их фигуры, и все четверо одновременно сделали шаг вперед.
Света, скользя по поверхности снега, добралась до проклятой черты. Линия, проведенная призраками, еще больше почернела и углубилась. Поколебавшись, Света пересекла ее, глянула из-за кустов.
Поляну освещал яркий костер. На границе света и тени, понурив головы, спали лошади. В стороне от них лежали седла. Две палатки замерли черными треугольниками. У костра шел негромкий разговор. Андрюха Васильев, до конца еще не пришедший в себя после своего возвращения, суетился у костра, то подкладывая полешки, то вороша прогоревшие угли.
Темные глаза девочки налились еще большей темнотой.
– Я вас заставлю бояться, – прошептала она. – Я вас заставлю уйти отсюда. Вас убьет собственный страх!
Почуявшие что-то лошади дрогнули. Всхрапнул со сна Гравёр.
Света беззвучно отступила обратно к черте. За ее спиной встали темные фигуры. Они дождались, когда Света кивнет, и, не спеша обогнув кусты, вышли на свет.
Света отошла еще дальше, и из снега встали четверо лыжников в разноцветных спортивных костюмах. Трое мужчин и одна женщина. Все на лыжах.
Света опять кивнула, и лыжники, как по команде, двинулись к костру.
Вскинулся снег, выпуская очередную партию лыжников.
Со стороны поляны послышались удивленные возгласы.
Лыжники скрылась за кустами.
Последний раз взлетел снег. У еще больше углубившейся черты встал сухонький старичок в шапке-петушке на голове. Он поудобней перехватил палки и мелко засеменил в сторону голосов.
Блестевшие чернотой глаза Светы стали бледнеть, выцветать. Она глубоко вздохнула и растворилась в ночи.
А поляна все больше и больше оживала. Появление новых людей разогнало дремоту.
За суетой никто и не заметил исчезновения троих ребят.
Лес насторожился. Снова зашевелился снег. Фыркнул вставший на ноги конь. Призрак поправил ноги в стременах, поднял голову. Вокруг царили радость, удивление, восторг.
Всадник недовольно дернул поводом, заставляя коня идти вперед. Все это было не то. Ему нужны были страх, ненависть, трепет. Ему нужны были отрицательные эмоции.
Сашка шел с края от лыжни, вспарывая сапогами снег. Миша, мелко подскакивая, бежал рядом. Идти ему никуда не хотелось, но и возвращаться одному было как-то боязно. Поэтому он шел вперед, втайне надеясь, что их прогулка ничем плохим не закончится.
– Найдешь ты их, что дальше? – не унималась Павлова, стараясь не отставать от одноклассников. – Они же наскакивать начнут.
– Не начнут, – Сашка с разбега запрыгнул на высокий сугроб. – Они нападают, когда их боятся. А мы сейчас сходим к той тропе, откуда они появились, найдем их и пошлем обратно. Как Рыжий говорил, так и сделаем.
– И тебе совсем не страшно? – Настя в очередной раз шмыгнула носом.
– Слушай, Павлова, – остановился Токаев. – Если ты такая пугливая, топай обратно. Мы тебя не звали. Правда, Рыба?
– Угу, – кивнул Миша, сосредоточенно глядя себе под ноги.
  
Настя обиженно засопела, отставая на несколько шагов. Она не смотрела по сторонам, боясь увидеть что-нибудь лишнее. Поэтому пикирующую на нее птицу она заметила в последний момент.
Черная тень стремительно приблизилась к ней. Прежде чем споткнуться и растянуться на тропинке, Павлова успела рассмотреть огромный, светящийся в темноте желтый глаз.