"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Здесь ночь уже наступила. Стволы сосен вздымались столбами непроглядного мрака, подобно величественным колоннам древнего храма. И в этом храме были не рады человеку. Его место – там, на узкой заасфальтированной полосе, разрезавшей лес пополам, на шраме, искалечившем некогда прекрасное тело. Артем не торопился, ступал нерешительно, выставив смартфон перед собой и прислушиваясь. Рыдания то ли смолкли, то ли потонули в бесчисленных шорохах чащи.
– Эй! Отзовитесь! Я иду! Иду! – заорал он, подняв лицо к невидимому небу. – Ау!
Отклик – опять невесомый всхлип или вскрик, затерявшийся среди отзвуков эха и шепота крон. Но на этот раз Артем понял, с какой стороны он доносится, и, не мешкая, бросился в том направлении. Всего несколько мгновений спустя он споткнулся о поваленный ствол и чуть не распорол себе живот об один из торчащих из него сучьев. Осторожнее. Спешить нельзя.
– Я вас слышал! Я скоро вас найду! Ау!
И снова – обрывки слов, перемежаемые рыданиями, разрываемые на части ветром. Рядом. Совсем близко. Он поднял смартфон и почти сразу увидел ее. Шагах в десяти, у подножия широкой, странно искривленной сосны. Женщина с окровавленным лицом, в синей ветровке и серых джинсах. Сапог только на одной ноге, на ступне второй намотан шерстяной шарф.
Артем подбежал к ней, опустился на колени.
– Я здесь! Здесь! Я нашел вас.
Он едва сумел подавить крик. Тошнота, забытая за время поисков, вновь дала о себе знать. Левая половина лица у женщины была располосована сверху донизу, вязаный свитер под ветровкой насквозь пропитался кровью. Там, где порезы пересекали щеку, сквозь них влажно поблескивали зубы. Неужели это последствия аварии? Страшные раны выглядели так, словно были нанесены несколькими ударами тяжелого ножа или длинными когтями. Ничего удивительного, что несчастная не могла нормально ответить – она чудом оставалась в сознании.
– Что случилось? – спросил он, стараясь не смотреть на ее увечья. – Вы одна?
Она отрицательно мотнула головой. Черт побери.
– Пойдемте, я помогу вам вернуться к машине. Там теплее.
– Нет. Он… – женщина говорила очень тихо, еле шевеля губами, и Артему пришлось наклониться к ее исковерканному лицу. – Он забрал… моего сына. Сашу. Надо найти Сашу.
– Кто? Кто забрал?
– Он гнался за нами. Догонял нас. Звал его. Звал Сашеньку к себе.
Женщина бормотала, не открывая глаз. Отвечала ли она на вопросы? Или просто бредила, разговаривала сама с собой?
– Как ваше имя? – спросил Артем.
– Ксения…
– Очень приятно, Ксюш. Я – Артем. Это я в вас врезался там, на дороге. Все в порядке, все будет хорошо. Не волнуйтесь, Ксюша, просто объясните мне, что произошло. Сможете?
Медленный, сонный кивок.
– Вы ехали с ребенком?
– Да.
– И мы с вами столкнулись, так?
– Наверно. Не помню. Мы спешили, спешили изо всех сил, потому что… потому что он догонял нас, и Сашенька боялся. Я тоже боялась. Не видела машину, простите. А потом он унес моего сыночка в лес.
– Кто «он»?
– Я не знаю.
– Тот самый человек, который причинил вам увечья?
– Нет…
– Вы пострадали в аварии?
Она простонала что-то совсем неразборчиво.
– Что?
– Это сделали его дочери. Они следили за мной и спустились с деревьев… чтобы я не вернула своего мальчика. Пожалуйста, найдите Сашу. У меня больше нет сил.
– Вот именно. Поэтому давайте я сперва отведу вас к машине. Мы возьмем аптечку и…
– Нет времени. Найдите Сашу. Прошу вас, найдите мне сына!
Она вцепилась в его рукав и открыла глаза. Вернее, только один – левый затек так, что веко не поднималось. Артем понял, что она никуда не пойдет, пока он не исполнит просьбу.
– Хорошо, Ксюша. Хорошо. Я отыщу его, а потом вернусь за вами. Обещаю.
– Спасибо, – голова женщины откинулась назад, уцелевший глаз закрылся. – Спасибо огромное.
– Куда они пошли?
– В лес.
Отлично. Лучшая подсказка из возможных. Вслух Артем ничего не сказал. Ксения дышала тяжело, прерывисто. Что если он заблудится и не сможет вернуться обратно? Она же замерзнет насмерть, как пить дать. После секундного размышления он снял с себя куртку и укутал ею женщину. Куртка не бог весть какая теплая, но, может, в ней продержится чуть дольше.
Нужно идти. Теперь – тем более. Двигаться, двигаться, двигаться, не позволяя мокрому осеннему холоду вонзить в тебя свои когти. Ага, когти. Они самые. Артем устремился в глубь леса, по-прежнему держа перед собой смартфон, жалкое подобие старого доброго факела, и мысли о когтях никак не шли у него из головы. Несмотря на то что в этих краях уже много лет не встречались ни волки, ни медведи, порезы на лице Ксении куда больше походили на результат удара чьей-то когтистой лапы, чем на травму, полученную в автомобильной аварии. Он прекрасно знал, как выглядят раны, нанесенные стеклом и металлом. Слишком хорошо знал.
А что если бедняга не бредила и кто-то действительно похитил ребенка? Почему бы и нет? Бывший муж, окончательно съехавший с катушек, какой-нибудь маньяк или беглый уголовник, которого она по доброте душевной решила подвезти. Пожалуй, это был самый страшный из возможных вариантов, потому что человек, способный сотворить с женщиной подобное – четыре глубоких, четких пореза от виска до нижней челюсти, – вряд ли станет раздумывать перед тем, как снова пустить в ход нож. И нож-то наверняка не простой.
Артем стиснул зубы. Ввязался, понимаешь, не в свое дело. Последний раз он дрался в студенческие времена – впрочем, без особых успехов, – и прошедшие с тех пор десять лет пьянства и два года горя не улучшили его физическую форму. Что он станет делать, оказавшись один на один с опасным безумцем, умеющим и любящим причинять людям боль?
Артем остановился, осмотрелся, отыскал на ковре из палой хвои толстую ветку, поднял ее, взвесил в руке. Не самое надежное оружие, но на один-два удара хватит, а больше он вряд ли успеет нанести. Снова вперед, через залитый ночью лес.
Но ведь не все, сказанное Ксенией, следовало принимать всерьез. Дочери, спускающиеся с деревьев, – что бы это могло значить? Мысли вились яростным вихрем, сплетались в причудливые комбинации. А вдруг он столкнулся с чем-то вроде секты? Предположим, тайная религиозная община окопалась в местной глуши, в заброшенной деревне: духовный лидер и несколько его почитательниц, а по совместительству жен. Но вот одна из них вскоре после рождения ребенка начинает задумываться о происходящем – и чем больше она задумывается, тем меньше оно ей нравится. В конце концов набравшись храбрости, женщина решает покинуть общину вместе с сыном, а патриарх с остальным гаремом пускается в погоню, окончившуюся нелепой аварией на пустой дороге. Такая теория может объяснить и загадочного похитителя детей, и «дочерей» на деревьях, и даже порезы на лице – чем не ритуальное наказание?
Он усмехнулся. История в самый раз для остросюжетного триллера. Вот выберется отсюда, напьется, а как придет в себя и снова завяжет, сядет писать сценарий. Всегда мечтал, всю жизнь собирался – самое время начать. Только бы спасти пацана. Сашу. Да, только бы спасти Сашу. И дожить вместе с ним до утра.
Спаситель выискался, твою-то мать, посмотрите на него, произнес знакомый голос внутри. Ледяной голос, страшный голос, его собственный, не знающий жалости голос.
– Саша! Саша, ты где? – закричал Артем, надеясь заглушить ядовитую речь твари, в которую его совесть превратилась за последние пару лет. – Саша! Отзовись!
В ответ раздался скрип. Протяжный и громкий, явно металлический, он разнесся по лесу, распугивая тишину. Артем замер, выронив дубину, прислонился спиной к дереву, вытянул вперед руку со смартфоном. Луч фонаря заскользил по жухлым зарослям папоротника. На секунду показалось, что стволы ближайших сосен пришли в движение, принялись извиваться, словно гигантские щупальца неведомого подземного чудовища – но стоило моргнуть, и все пришло в норму.
Скрип повторился. Артем узнал этот звук, узнал почти без труда, пусть с тех пор, как он слышал его в последний раз, и прошло много лет. Качели. Старые железные качели. Где-то неподалеку, в чаще, кто-то качался на них, и потому сердце, безумно колотясь, проваливалось в пятки, а волосы на макушке шевелились от ужаса. Хотелось бежать. Как можно быстрее и как можно дальше.