Ранчо "Счастливое сердце" (ЛП)

Я подняла простыню с пола и расстелила ее на кровати. Затем проделала то же самое с белым пуховым одеялом. Часы на прикроватной тумбочке показывали 12:09 утра. Я пробыла в городе меньше двенадцати часов, и уже кое-кто умудрился вывести меня из себя.
Я надеялась, что, вернувшись домой, смогу восстановить отношения, которые порвала, когда уехал шестнадцать лет назад. Что я могла бы лучше узнать своих племянницу и племянника и укрепить отношения с моей семьей. Что, может быть, только может быть, Сайлас и я могли бы оставить прошлое позади и начать все сначала.
— Если ты хотела начать все сначала, возможно, тебе не следовало заниматься с ним сексом. Блестящий ход, как всегда, Фелисити. В следующий раз не снимай свою чертову одежду.
В пустой комнате не было ответа.
Я считала, что путешествие Фелисити домой, это новая глава в моей жизни, и она была не о том, чтобы просто вернуться в маленький родной городок Прескотт, штат Монтана. А о том, чтобы загладить свою вину. О том, чтобы сбросить маску и показать себя настоящую. Слишком долго я пряталась за слоями ложной уверенности и ехидных комментариев. Я замаскировала свою уязвимость и неуверенность в себе с помощью отвратительного поведения. Пришло время действовать лучше. Быть вежливее.
Пришло время показать людям, что я изменилась.
Я больше не была той незрелой девочкой, которая уехала из Прескотта после окончания средней школы. Время и возраст смягчили мои шероховатости. Как и любовь моей лучшей подруги Сабрины. Она всегда видела мою резкость насквозь, и благодаря ее поддержке в течение последних шестнадцати лет мой острый язык высовывался все реже и реже.
Это путешествие было для того, чтобы набраться смелости и позволить другим открыть для себя ту версию меня, которую она всегда видела. Ту версию меня, которая, возможно, в кои-то веки сможет иметь здоровые долгосрочные отношения.
Я издала сухой смешок.
— Пока что у тебя отличное начало.
Я подошла к двери и подняла подушку. Прижав ее к лицу, я позволила ей заглушить мой разочарованный крик.
Почему я набросилась на Сайласа и велела ему убираться? Он не хотел вести себя как придурок, это было не в его стиле. Вероятно, он был так же сбит с толку из-за меня, как и я из-за него, и не знал, что сказать. Но вместо того, чтобы быть честным в своих чувствах, я позволила своей броне вернуться на место и выпустила снарка1.
Я бросила подушку к изголовью кровати, прежде чем свернуться калачиком под одеялом. Уткнувшись носом в простыню, я сделала глубокий вдох. Насыщенный и успокаивающий аромат Сайласа все еще был на хлопке.
Боже, этот запах. Я сделала еще несколько вдохов, запоминая новый запах, потому что сомневалась, что когда-нибудь снова почувствую его на своих простынях.
Хорошо. Новое правило. Больше никакого секса с Сайласом.
За последние два года мы с Сайласом встречались каждый раз, когда я приезжала в Прескотт. Сначала на похоронах Уэса, потом на свадьбе моего брата, и каждый раз после этого, за исключением прошлого лета, потому что я встречалась кое с кем в Сиэтле.
Случайный секс бы неплох, потому что после каждого свидания я могла бежать обратно в Вашингтон и прятаться. Но теперь, когда я жила здесь, мы не могли продолжать встречаться. Здесь я не могла заниматься тайным сексом с Сайласом и притворяться, что не хочу большего.
Решение принято.
— Больше никакого секса с Сайласом.
И больше никакого отвратительного поведения.
В следующий раз, когда я увижу его, я извинюсь и скажу ему, что хотела бы построить дружбу. Мы могли бы оставить сегодняшний вечер и все остальные ночи позади и двигаться вперед.
Как друзья.
Потому что идея, что он когда-нибудь полюбит меня в ответ, была сумасшедшей.
Сумасшедшей.
Два дня спустя я ехала на заднем сиденье нового «Субурбан»2, которую мой брат Джесс купил своей жене Джиджи. Мама ехала на переднем сидении, мой маленький племянник Бен и шестилетняя племянница Роуэн были надежно пристегнуты ремнями безопасности на средних сиденьях, а Джиджи была со мной в третьем ряду.
 
Мы все ехали в центр города на ежегодное мероприятие Прескотта по собиранию сладостей. Дети шествовали по тротуарам, собирая конфеты у владельцев местных магазинов, в то время как взрослые сновали за ними. Все в «Субурбане» были взволнованы.
Все, кроме меня.
— Что не так? — спросила Джиджи. — Дырка на твоих джинсах стала больше с тех пор, как мы тебя подобрали.
Я засунула пальцы под ноги, чтобы не теребить дырки на джинсах.
— Я немного нервничаю, — призналась я. — Это мое первое появление на публике. Ты знаешь, что мельница сплетен будет бурлить, и я уверена, что стану горячей темой.
Возвращение домой из Сиэтла после полутора десятилетий станет пикантной новостью, и я уже практически слышала шёпот.
Я слышала, ее бросили, и она прибежала домой зализывать раны.
Думаешь, она все еще заносчивая стерва?
Держу пари, она вернулась, потому что Уэс мертв.
Это не обещало быть веселым.
— Я бы не стала волноваться, — сказала Джиджи. — За последние пару лет ты много раз здесь бывала. Новизна исчезла.
— Надеюсь, что ты права.
Я провела четырнадцать лет вдали от Прескотта, ни разу не вернувшись сюда. Но два года назад, когда я приехала домой на похороны моего бывшего парня Уэса, Джесс спросил меня, не подумаю ли я о возвращении домой. Решение отказаться от жизни, которую я построила в Сиэтле, не было легким или быстрым, но оно было правильным.
Мама становилась старше, дети моего брата росли, и мне их не хватало. Поэтому, после шестнадцатилетнего отсутствия я вернулась. И снова могла называть себя добросовестным жителем Прескотта.
— Тетя Лисси? — позвала Роуэн, вырывая меня из моих мыслей. Мне не особенно нравилось прозвище, которое мой отец дал мне в детстве, но в певучем голосе Роу оно звучало просто замечательно.
— Да? — я наклонилась вперед, чтобы видеть ее веснушчатый нос.
— Ты посмотришь на меня сегодня вечером?
Я улыбнулась.
— Конечно.
Я не была точно уверена, почему она всегда хотела, чтобы я смотрела на нее, но всякий раз, когда я приходила в гости, она просила меня что-то посмотреть. Ее новые танцевальные движения. Как хорошо она умела раскрашивать. Ее пение в караоке-автомате. И теперь я буду смотреть за ее «Сладостью или гадостью».
Поскольку я никогда не проводила много времени с детьми, они все еще оставались для меня загадкой, но я делала все возможное, чтобы получше узнать своих племянницу и племянника. У нас с Джессом не было большой семьи, поэтому нам было одиноко. Я не хотела этого для Роуэн и Бена, и поскольку я была их единственной тетей, я приехала, чтобы участвовать в их жизнях.
Кроме того, Роуэн была куколкой, и наблюдать за ней было одно удовольствие. Сегодня вечером она была одета как сказочная принцесса, с каждым днем она становилась все больше и больше похожа на Джиджи. У них были одинаковые длинные каштановые волосы и темно-голубые глаза. Однажды она вырастет и станет красивой женщиной, такой же, как ее мать.
— Фелисити, остановись. — Рука Джиджи легла на мою. Рассеянно я возобновила ковыряние дырок в своих джинсах.
— Черт возьми, — выпалила я, затем спохватилась, когда Роуэн захихикала. — То есть, проклятье.
Джиджи улыбнулась.
— Джесс все время ругается. Она уже слышала «черт возьми» раньше.
— Он ругается, а ты нет. Я пытаюсь быть меньше похожа на него и больше на тебя.
— Оу. Думаю, это самая приятная вещь, которую ты когда-либо мне говорила, — поддразнила она.
— Ха-ха.
У нас с Джиджи было не лучшее начало отношений. Моя вина, не ее. В первый раз я встретила ее на похоронах Уэса и обошлась с ней как последняя сука. Я была обезумевшей от горя из-за смерти Уэса и снедаемого чувства вины за то, что игнорировала свою семью. Вдобавок к этому был шок от того, что я вновь увижу Сайласа спустя столько лет.