Ранчо "Счастливое сердце" (ЛП)

— Привет, Ноэль. Я доктор Фарадей. Похоже, сегодня мы собираемся наложить несколько швов.
Мама кивнула, и я спрыгнула с ее кровати, чтобы Джесс мог занять мое место. Он взял ее за руку и начал задавать вопросы, в то время как доктор работал напротив него, зашивая пятидюймовую рану на ее руке.
— Ты помнишь, что произошло? — спросил Джесс.
Она покачала головой.
— Должно быть, я споткнулась. Или ударилась. Извини, я не помню.
— Все в порядке. Что ты делала в хозяйственном магазине?
— Я пыталась найти маленький подарок на новоселье для Фелисити.
— Это мило с твоей стороны, Ноэль, — сказала Джиджи.
— Да, спасибо тебе, мам. — У нее всегда были самые лучшие намерения. Было стыдно, что доведение их до конца так часто доставляло ей неприятности.
— Вы знаете, о что порезались? — спросил доктор Фарадей. — Это довольно неприятная рана.
Мама покачала головой, но Сайлас заговорил:
— Я мельком увидел сзади. Она упала прямо на угол большой металлической полки. Должно быть, один из тех маленьких крючков, которые они подвешивают к отверстиям, зацепил ее по пути вниз.
Я съежилась, когда он говорил, представив, как мамины худые руки хватаются, чтобы остановить падение, вместо этого цепляясь за крючок.
— Хорошо, — сказал доктор. — Я собираюсь прописать вам антибиотик и обезболивающее. Как только его действие закончится, будет больно, но я думаю, что все должно хорошо зажить, останется всего лишь небольшой шрам. Через пару недель вы будете как новенькая. — Он продолжил с инструкциями по уходу за раной и факторами риска, за которыми следует следить пожилым людям. Закончив, он встал и похлопал ее по руке. — Если вам понадобится что-нибудь еще, Джиджи может разыскать меня.
Мы все поблагодарили его и столпились вокруг маминой кровати после того, как доктор Фарадей вышел из комнаты.
— Ма, почему бы тебе не отдохнуть несколько минут? — предложил Джесс. — А я скоро вернусь, чтобы отвезти тебя домой.
— И я приду и приготовлю ужин сегодня вечером, — сказала я.
— Хорошо. — Ее глаза оторвались от моих, чтобы найти Сайласа. — Спасибо тебе за то, что привел меня сюда. Мне так жаль.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.
— Не нужно ни благодарности, ни извинений. Я просто рад, что был там.
Мы все выстроились в очередь, чтобы обнять ее, прежде чем позволить ей закрыть глаза и отдохнуть в тишине.
— Ей становится хуже? — Сайлас, Джиджи, Джесс и я собрались в коридоре. — У нее был приступ чуть больше недели назад, в тот вечер, когда мы принесли тебе цветы. Я не помню, чтобы приступы появлялись так часто. Или так было всегда?
Я ненавидела то, что мне вообще приходилось спрашивать. Если бы я больше присутствовала в ее жизни, я бы уже знала ответ.
— Если это так, то она нам не говорит. Интересно, сколько времени она теряет дома из-за того, что прячется, — сказала Джиджи.
— Или даже, блять, не помнит, — сказал Джесс.
— Я думаю, нам следует провести несколько новых тестов, — сказала я. — Прошли годы. Может быть, есть что-то, что мы можем сделать для нее сейчас.
— Согласна, — сказал Джесс.
— Я спрошу у доктора Фарадея, — сказала Джиджи.
— Конечно, спросишь, — пробормотал Джесс.
Джиджи ухмыльнулась и подмигнула мне.
— Джесс немного ревнует к доктору Фарадею.
— К черту. Я не ревную. — С хмыканьем он скрещивает руки на груди.
Я не могла устоять.
— Он такой симпатичный. Я добровольно пойду с тобой, когда ты будешь говорить с ним о тестах мамы.
Сайлас рядом со мной зарычал. Его поза соответствовала позе Джесса, и его ноздри раздулись.
Я посмотрела на Джиджи, и мы обе расхохотались.
— Не волнуйся, — сказала я. — Вы оба гораздо красивее, чем молодой доктор. Не взъерошивайте свои мужские перышки.
— Она права. — Джиджи схватила Джесса за руку. — Ну ладно, Шериф. Давай выпишем твою мать.
Когда они уходили, Джиджи потянула Джесса за руку и приподняла подбородок, чтобы он мог наклониться для нежного поцелуя. Если Джесс думал, что Джиджи положила глаз на какого-то другого мужчину, то он бредил. Точно так же, как Сайлас был бы идиотом, если бы думал, что я когда-нибудь выберу молодого, опрятного доктора. В течение многих лет я сравнивала каждого бойфренда с Сайласом, и ни один из них никогда не соответствовал. Доктор Фарадей был симпатичным, но не шел ни в какое сравнение с мужчиной рядом со мной.
 
Не то чтобы что-то из этого имело значение.
Сайлас и я были на пути к дружбе. То, как у меня перехватывало дыхание и учащенно билось сердце, когда я видела его, больше не имело значения.
— Спасибо, что был рядом с мамой, — сказала я.
— Рад помочь.
— Могу я купить тебе новую рубашку?
— Не-а. Отстирается.
Я сделала глубокий вдох. После той ночи в баре я пообещала себе, что поговорю с Сайласом при следующей встрече и исправлю то, что откладывала. Пришло время сделать первый шаг.
— Как насчет ужина? Есть несколько вещей, о которых я надеялась, что мы могли бы поговорить.
Его брови сошлись вместе.
— Все в порядке?
— Да. Конечно. Все в порядке. Я просто подумала, что раз уж мы пытаемся быть друзьями, ужин мог бы быть приятным. Это не свидание. Поужинаем как друзья. Я просто хотела бы знать, чем ты занимался все эти годы. Дружеская встреча.
Мило болтаешь. Не могла бы ты еще пару раз произнести слово «друзья», Фелисити?
— Э-э, ладно, — сказал он. — Дружеский ужин. Когда?
— В среду вечером? Встретимся в кафе около шести?
— Звучит заманчиво. — Он кивнул и повернулся, чтобы уйти.
— Еще раз спасибо! — крикнула я ему в спину. Он продолжал идти, но поднял руку, чтобы помахать.
Мои плечи опустились, когда он скрылся из виду. Все выходные я прокручивала в голове прошлое, пытаясь придумать, как лучше извиниться перед Сайласом. Пятничный вечер в баре заставил меня осознать, что мне нужно начать процесс исцеления с ним. Я не хотела больше неудобных встреч или неловких разговоров.
Я не знала, было ли это правильным выбором или нет — ворошить эту древнюю историю, но я чувствовала, что должна. Если не ради него, то ради себя.
Я заскочила обратно в мамину палату, чтобы в последний раз обнять и попрощаться, прежде чем выйти на улицу. Роясь в своей огромной сумочке в поисках ключей от машины, я наткнулась прямо на кого-то, входящего в отделение неотложной помощи.
Я ахнула, когда она издала болезненный крик.
— Черт! Мне так жаль!
Хлоя Олсон, спотыкаясь, отступала назад. Я протянула руку, чтобы попытаться поймать ее, но она самостоятельно восстановила равновесие. Когда она подняла глаза, ее глаза были широко раскрыты, а лицо пепельно-серого цвета. Одна рука была прижата к ее груди.
— Ты ранена? — спросила я.
Она кивнула и вошла внутрь, обходя меня. Я повернулась и последовала за ней. Джиджи как раз возвращалась к стойке скорой помощи, но увидела нас и изменила направление.
— Я могу вам помочь? — спросила она Хлою.
— Я думаю, что сломала руку. Я несла корзину для белья вниз по лестнице, споткнулась и упала.
Я поморщилась. Ауч.
— О, нет! Следуйте за мной, — сказала Джиджи, направляясь в другую отдельную палату скорой помощи.
Хлоя последовала за мной, и я последовала за ними обеими. Через минуту Джиджи уже устраивала Хлою поудобнее в постели, положив руку на подушку.
После того, как Джиджи ушла за доктором Фарадеем, я подошла к постели Хлои.
— Мне позвонить Деррику вместо тебя?
— Нет. Пожалуйста, не надо. — сказала она, избегая моего взгляда. — Он работает, и я не хочу его беспокоить. Это был просто глупый несчастный случай.
Какая женщина не хотела бы, чтобы ее муж был с ней, когда она была в больнице? Я подозрительно посмотрела на нее. Может быть, у них были проблемы в браке, и она не хотела раскрывать свои секреты женщине, которая мучила ее в старшей школе.
— Ладно. Я была бы рада посидеть с тобой, пока тебя приводят в порядок. Ты не возражаешь, если я останусь? — Я не могла оставить Хлою одну, по крайней мере, с чистой совестью. Не тогда, когда я знала, с чем она имеет дело. Одними из самых болезненных травм мамы были сломанные кости.