Ты никогда не исчезнешь
Пятно света пробежало по мосту, высматривая жертву, а потом фары ярко вспыхнули и ослепили обоих.
«Осторожно, Эстебан!» — хотел крикнуть Том.
Крик застрял у него в горле. На той стороне моста никого не было. Никакого мальчика. Он был один в ночи, и хищник рванулся к нему. 49
Снегопад прекратился к утру, перед самым восходом солнца. Как будто к нашему пробуждению готовили безупречную декорацию. Нежные оттенки розового на плавных склонах вулканов, пляшущие тени елей на белом ковре с редкими оттисками галочьих лап. Изысканную гармонию нарушали лишь снегоуборочные машины, стальными отвалами скребущие асфальт. По шоссе можно было проехать только медленно, по самой середине и если никто не ехал навстречу.
Никогда у меня не уходило столько времени на три километра дороги между «Шодфурской мельницей» и Фруадефоном. Больше получаса. Когда я проезжала мимо бывшей лыжной станции, мне показалось, что сиденья подвесной дороги вот-вот внезапно стронутся с места, у въезда на парковку соберется очередь машин с багажниками на крышах, а оживший лыжный склон усеют, как пестрые конфетти, яркие комбинезоны.
Но нет, ни одного лыжника я не встретила, кругом только тишина и вороны. Тихое утро — и голос журналистки-паникерши из радиоприемника. Она предупреждала, что ближе к полудню разыграется новая метель, куда сильнее короткой ночной.
Оставайтесь дома!
Оранжевый «Колеос» у ворот фермы был виден издалека. А вот «Рено» Нектера не было. Но ведь он должен привезти результаты. Я быстро отогнала нехорошее предчувствие. Мы договорились встретиться в восемь, часы на колокольне мюрольской церкви еще не звонили, так что секретарь мэрии пока не опаздывал.
Завидев меня, Савина вылезла из машины. На ней была куртка защитного цвета — похожие носили в прошлом веке альпийские стрелки. С моей фиолетовой лыжной курткой она не шла ни в какое сравнение.
Место встречи выбрала я. На ферме. После того как получим результат ДНК-теста, каким бы он ни был, придется действовать быстро и слаженно.
Я по-прежнему была убеждена, что Том в опасности.
Савина направилась ко мне. Ее ушанку, похоже, сшили еще до Октябрьской революции, оранжевый шарф развевался на ветру. Вчера вечером мы расстались лучшими подружками, теперь она была насупленная, хмурая, как разбуженная в январе медведица.
Что изменилось за ночь?
— Вы знаете Ваяна Балика Кунинга?
Ни «здравствуйте», ни «как дела?», ни «Нектер уже едет, результаты у него».
Вместо этого, можно сказать, врезала под дых. Но я не дрогнула.
— Да, это мой психотерапевт.
— Сдается мне, не только ваш, но и Эстебана. Вы ведь вчера именно об этом умолчали?
Мне точно снежок за шиворот сунули, по спине поползла ледяная струйка.
— Как вы узнали его имя?
— Это надо у Боколома спрашивать. Вернее, у Нектера, если вам так больше нравится. Вы ведь догадываетесь, что мы с ним вчера вечером созвонились? Иногда он бывает на удивление проницательным. Тихонько потянул за ниточку и все распутал... Ваш сын за несколько месяцев до своего исчезновения сменил психотерапевта. Почему вы мне об этом не сказали?
В первую минуту я опешила, услышав имя Ваяна, но взяла себя в руки. Какая, в общем-то, разница, один терапевт или два?
— Не хотела усложнять. Когда Эстебан стал рассказывать странные истории, говорить, что хочет сменить оболочку, уйти в подводный мир и возродиться в другом теле, Гаспар Монтируар испугался. Он боялся столкнуться с суицидом и подкинул младенца — девятилетнего младенца — коллеге из Сен-Жан-де-Люз, у которого был опыт работы с детскими травмами. Как видите, ничего таинственного.
— Куда более таинственным выглядит то, что после исчезновения вашего сына этот доктор Кунинг перебрался в Нормандию и открыл кабинет в Гавре. А несколько месяцев спустя вы переселились в Этрета, откуда до Гавра и тридцати километров нет.
Теперь я поняла, в чем дело — Савина не могла поверить в такое совпадение. Должна ли я была признаться ей, что все объясняется просто? Да, я последовала за Ваяном. Когда Эстебан пропал, мне необходима была терапия. Выбрать доктора Кунинга было совершенно естественно. Когда он, получив возможность сотрудничать с одной из крупнейших в стране лабораторий клинической психиатрии, уехал в Гавр, я почувствовала себя потерянной. А затем на меня все это навалилось, полицейские показали мне тело утонувшего мальчика, утверждая, что это тело моего сына, сказали, что поиски прекращены и дело закрыто. Меня больше ничто не удерживало в Стране Басков. Я стала искать место, куда уехать, все равно куда, лишь бы подальше и лишь бы там было море. Руаян, Лорьян, Дюнкерк — неважно... Я оставалась на связи с доктором Кунингом и выбрала Нормандию и Этрета. Ваян был мне нужен. Возможно, я, сама себе в этом не признаваясь, была в него влюблена... А потом появился Габриэль.
Я выдержала взгляд социальной работницы, этой маленькой женщины, которую, казалось, ничто не может сломить, даже снежная буря или извержение вулкана.
— Савина, извините, но эта сторона моей жизни вас не касается. Она никак не связана с... — Я чуть было не сказала «с Эстебаном», но в последний момент прикусила язык. «Том», в разговоре с ними я должна называть его Томом. — Не связана с Томом.
— Как скажете.
Савина не настаивала. Зато я не остановилась, любопытство пересилило.
— И что рассказал вам доктор Кунинг?
— Ничего. Нектер весь вечер пытался ему дозвониться, но безрезультатно.
А я — всю ночь. И тоже не дозвонилась. Почему Ваян молчит, хотя раньше забрасывал меня сообщениями?
Я протерла запотевший циферблат часов.
8:07
Куда запропастился Нектер Патюрен?
Савина, похоже, тоже забеспокоилась, вытащила откуда-то из-под куртки телефон. Ведь это Нектер, который никогда, никогда не опаздывает.
— Нектер?! — заорала она, прижав телефон к уху. (И он всегда отзывается на звонки!) — Нектер?!
Я посмотрела на Савину, потом мы обе повернулись к дороге. После снегоуборочных машин поверхность шоссе сверкала совершенно как граненый алмаз.
А если Нектер перевернулся на своей старенькой машине? 50
Нектер не решался тормозить. И переключить передачу на более низкую не мог — обеими руками вцепился в руль. Увеличить скорость он тем более опасался, хотя и знал, что надо бы чуть придавить педаль газа и уже не отпускать, не дергаться, только слегка направлять колеса.
Легко сказать... До сих пор он справлялся с заснеженной дорогой, медленно, но верно докатил от Бесса до Мюроля, сосредоточившись и представляя себя раллийным гонщиком, в точности выполняющим указания штурмана. Через три километра крутой поворот, сбрось скорость и сверни направо.
Он гордился собой до тех пор, пока в кармане не завибрировал телефон. Дотянуться до него никак не получалось, оставалось только слушать, как назойливые звонки сменяются его собственным голосом на автоответчике, предлагающим звонившему оставить сообщение. Наконец прорвался голос Лазарбаля.
«Алло? Алло? Смелости не хватает ответить? Я не люблю, когда меня за дурака держат, а вы меня поимели, засадили по самые яйца!»
Нектер медленно съехал на обочину. Да он ответил бы, если бы мог.
«Я только что звонил Леспинасу. Настоящему! Из Бесса. И он понятия не имел о том, что какой-то прохиндей выполняет за него работу».
Машина мягко ткнулась в грязную кучу снега, листьев и веток, собранную снегоуборочной машиной.
«Так вот, пока я не знаю, кто вы такой, но уж поверьте, я вас найду. И тогда поговорим!»
Короткие гудки.
Колеса «Рено» прокручивались, застряв в выбоине.
В кармане куртки Нектера лежали результаты ДНК-теста, полученные от Бурсу в шесть утра, Нектер их распечатал, оставалось только доставить бумаги. 51
8:32
— Странно, что Нектера до сих пор нет. — Савина начала паниковать. — И странно, что он не отвечает. И странно, что...
Она так трогательно беспокоилась. Способна ли она поцеловать Нектера, если он появится? И признаться ему, что страшно боялась, что не хочет его терять... что любит его?