Танго алого мотылька. Трилогия (СИ)

В тот день, проснувшись и ожидая, что окажется в тёплых объятиях своего новоявленного любовника, Кирстин потянулась и, выпростав руку из-под одеяла, попыталась обнять Рея, который должен был бы лежать рядом с ней — но никого, кроме себя, в кровати не нашла.
Кирстин резко села. Ей стало холодно и неуютно одной, в чужой постели и в незнакомой квартире. Не к месту проскочила мысль, что эта квартира может вообще принадлежать не Рею — но она постаралась тут же отогнать её. Не для того тот придумал этот идиотский контракт, чтобы теперь бросить её в чужом городе одну.
  
Сделав глубокий вдох, Кирстин соскользнула на пол и, обмотав вокруг бёдер брошенное накануне Реем полотенце, побрела в коридор.
Квартира выглядела пустой. По дороге Кирстин обнаружила ещё несколько прикрытых дверей. Чувствуя себя Алисой в стране чудес, заглянула в каждую, но, обнаружив там гардеробную, спортзал, кабинет и ещё какую-то комнату смешанного назначения, самого Рея так и не нашла.
Добравшись до кухни, Кирстин оказалась в просторном помещении, напичканном всякого рода техникой — накануне они пили здесь чай, но Рей притягивал к себе внимание как магнит, и оглядеться Кирстин не успела. Теперь же взгляд её упал на несколько коробочек с яркими надписями «Pure Protein Super Shake», теснящихся около плиты. Она взяла одну коробку и прочитала описание: девяносто калорий, двадцать граммов белка, ваш любимый коктейль — и Кирстин почувствовала, как горло сдавливает спазм. Она открыла рот, силясь вдохнуть, но вместо этого издала невнятный писк. Кирстин так и стояла, чувствуя, как начинает кружиться голова, пока за спиной не хлопнула дверь. Ужас усилился в несколько раз, и Кирстин стала оседать вдоль стены на пол, но вместо этого оказалась в тёплых и сильных руках.
— Кирстин! — рявкнул прямо над ухом Рей и, удерживая её на локте одной руке, принялся хлопать по щеке ладонью другой. — Кирстин, что с тобой?
Кирстин замотала головой, всё ещё пытаясь самостоятельно сделать вдох. Хотя ужас начал отступать, справиться с телом она по-прежнему не могла, пока, наконец, Рей не склонился над ней и, приникнув губами к её губам, не втолкнул порцию воздуха девушке в рот.
После нескольких таких вдохов Кирстин наконец задышала сама, вцепилась руками ему в шею, оставляя ногтями красные полумесяцы на коже, но боли Рей не замечал.
— Что это было? — спросил он. — Ты больна? Почему я не знал?
Кирстин снова покачала головой и плотнее прижалась к нему.
— Никогда не болела, — сказала она, — понятия не имею, что со мной.
— Йонас, вызовешь врача? — Рей поднял голову, вглядываясь куда-то в темноту.
— Уже, — услышала Кирстин, и норвежец вышел на свет.
Так состоялась их первая встреча с Йонасом, о которой оба предпочитали больше не вспоминать.
Как только Кирстин смогла стоять, Рей попросил Йонаса оставить их вдвоём.
— Это не очень в тему в нынешней ситуации, — сказал он, — но не зря же я встал в восемь часов. Закрой глаза, — попросил он.
Кирстин опасливо опустила веки.
Рей обнял её. Раздался щелчок, и Кирстин на мгновение снова запаниковала, решив, что на ней оказался очередной каджет, наподобие того фитнес-браслета, который она носила, пока в поместье не приехал Рей.
Она резко распахнула глаза и увидела перед собой зеркало. В зеркале отражалось её собственное перепуганное лицо, а ложбинке между ключиц лежал выточенный из янтаря кулон.
— Подойдёт под то, в чём ты была вчера.
Кирстин неловко улыбнулась.
— Не уверена, что ещё раз найду этот джемпер среди всех купленных для меня вещей.
— Ничего. Подберёшь что-нибудь ещё, — Рей улыбнулся одним уголком губ. Затем отпустил руку Кирстин и прижал девушку к себе. — Ты меня напугала, — сказал он. Сердце Рея в самом деле билось как бешеное.
— Прости. Сама не знаю, что произошло, — повторила Кирстин. Прижалась к нему и после недолгой паузы продолжила: — Можно тебя спросить, Рей?
— О чём?
Кирстин чуть развернулась в его руках и ткнула пальцем в коробку с коктейлем.
— Ты это пьёшь?
— Когда времени совсем нет.
— Наверное, в Европе их пьют миллионы людей?
— Наверное, да, а что?
Кирстин покачала головой.
— Ничего. Просто никогда не видела их наяву — только в рекламе на ТВ.
Йонас никогда не отказывал в помощи и, вопреки имиджу сурового скандинава, был довольно улыбчив. Манерой вести себя он чем-то напоминал Рея, но в нём не было той странной, едва заметной на грани осознания тёмной угрозы, которая таилась в глазах любовника. Потому, поколебавшись, Кирстин решила обратиться за советом именно к нему.
Когда Кирстин озвучила ситуацию, глаза Йонаса на мгновение превратились во внимательные щёлочки, а затем тот кивнул.
— Ты правильно сделала, что не стала ничего предпринимать сама и обратилась ко мне. Не нужно волновать сестру, она может начать какое-нибудь неуклюжее расследование и создать массу проблем и нам, и самой себе. С детьми такое бывает иногда.
— Я тоже подумала, что Линдси может натворить дел. Но не могу же я вообще ничего не говорить ни ей, ни отцу.
Йонас какое-то время молчал, размышляя, а затем они вместе составили письмо, в котором, как и хотела Кирстин, говорилось, что с ней ничего особенного не произошло. Она немного увлеклась прогулками по Лондону, встретила «человека»…
— Имя лучше не указывать, — уточнил Йонас, — возможно, им с мистером Мерсером ещё придётся встретиться когда-нибудь.
Кирстин не сдержала улыбки.
— Думаешь? — спросила она.
Йонас неопределённо повёл плечом, а про себя подумал, что нужно учитывать любой вариант.
Далее в письме значилось, что Кирстин очень стыдно за то, как она поступила, но что теперь у неё всё хорошо. Вернуться на учёбу она пока не может, потому что пропустила сессию и до следующей весны не сможет её пересдать, но зато пока поработает в Европе и наберётся опыта.
— Я и правда пропустила год, — с грустью сказала Кирстин, но на эту фразу Йонас никак не отреагировал.
— Ты не хочешь ещё кому-нибудь написать? — спросил он. — Тебя наверняка ищут друзья. Может, сосед?
Кирстин задумалась.
— Лоуренс правда может меня искать, но у меня нет желания отчитываться перед ним.
— Всё же он может волноваться. Подправим немного это письмо и отправим ему, хорошо?
Кирстин кивнула.
— Лоуренс с ума сойдёт, узнав, что у меня тут есть «человек», — усмехнулась она, но всё же сделала как предлагал Йонас.
— Если кто-то из старых знакомых захочет вызвать тебя на голосовую связь — не отказывайся, но сначала поговори со мной. Мы обсудим, что лучше им сказать.
Кирстин кивнула.
— Ты всегда так вникаешь в дела… Ну… тех, кого тебе нужно охранять?
— В данном случае дело более чем касается меня и моих обязанностей. И я очень рад, что ты мне доверяешь.
Кирстин кивнула. За всё время их общения Йонас ни разу не попытался продемонстрировать ей того высокомерия, которым дышала Жанет, и ни разу не дал понять, что поручение шефа нянчиться с его игрушкой для него обременительно. Потому ему было легко доверять. Кирстин очень надеялась, что здесь, в чужом для неё мире, у неё появился ещё один друг.
Страх не проходил. Кирстин сидела в темноте, опасаясь шевельнуться даже для того, чтобы включить свет. Она снова чувствовала себя беспомощной, как тогда — в плену. Хотелось плакать от глупости и безысходности положения, от злости на себя за то, что эти мысли приходят к ней именно сейчас, когда всё могло бы быть почти хорошо.
Дверь открылась.
«Рей!» — хотела было позвать Кирстин, но слова замерли у неё на губах, когда в проёме показалась стройная, узкобёдрая и широкоплечая фигура Мастера. Кирстин почувствовала, как тело само откликается на это видение, как проносится волна возбуждения внизу живота, и отчаяние стало ещё сильней. «Рей!» — снова хотела было позвать она, но язык не слушался, как тогда, на кухне, когда она увидела ещё один маленький маячок из прошлого.
  
Фигура тем временем шагнула к ней, полоса света из окна упала на лицо, и Кирстин увидела карие, горячие, как пламя камина, глаза.