Вий (СИ)

Каким-то образом эта дрянь наверняка убирается, для кого-то ведь ход прорыли. Тот, кому известен секрет, попадёт в него, минуя ловушку, пики — защита от незваных диггеров и прочих доморощенных исследователей. Но разбираться, как её обойти, мне некогда. В некоторых ситуациях надо не думать, а трясти.
Доспех я скастовал ещё до того, как ступил на подвальную лесенку, этот навык успел перейти в разряд рефлексов.
Я сгруппировался и упал на спину. Перекатился прямо по заостренным наконечникам — причинить мне вред они не могли, Доспех защищал надёжно. Ржавый металл под моим весом противно захрустел.
— Владимир! — окликнул сверху Глеб. — Что там?
— Всё нормально, — я спрыгнул на земляное дно колодца. — Спускайся! Только осторожно, ступеньки местами прогнили. Доспех накинь, если ещё не.
Лестница заскрипела — Глеб начал спускаться. А я осмотрелся. Подземный ход был тесным, с низким потолком, которого я почти касался головой, зато вырыт по всем правилам. Арочный свод, стены укреплены деревянными балками.
Присмотревшись внимательнее, я увидел торчащую из стены рукоять, тоже изрядно проржавевшую. Потянул рычаг вниз.
Пошёл он не сразу, пришлось поднатужиться. Но сработало. Пики медленно и неохотно опустились. Теперь я увидел, что торчат они не из пола, а из ямы, забранной решёткой. Тот, кто в последний раз уходил этим путём, знал, как работает ловушка. И позаботился о том, чтобы его не преследовали.
Ну, что ж. Со своей задачей ловушка справилась… Я посмотрел на кучу костей, усыпавших решётку.
— Что здесь? — спросил Глеб.
Спрыгнул с нижней ступени лестницы туда, откуда минуту назад торчали пики.
— Да ничего особенного. Загадка про пики точёные, с поправкой на местный колорит.
— Чего-чего?
— Да идём, говорю.
«Яблоко» уже нетерпеливо покачивалось в воздухе. Оно всё же не совсем «катилось», скорее летело на малом расстоянии от земли. Когда я сказал «идём», устремилось вперёд по подземному ходу. Мы поспешили за ним.
Очень скоро стало ясно, что без проводника заблудились бы тут насмерть уже через пять минут. Ход стал выше и просторнее, в стенах появилась каменная кладка. Ход раздваивался, растраивался, вправо и влево уходили новые рукава. «Яблоко» нигде не задерживалось ни на секунду, направления выбирало безошибочно. И вдруг остановилось. Внезапно, также, как перед кабаком. Но в этот раз я к его манёврам был готов и ухитрился не споткнуться.
По ходу, добрались. Я одним движением мысли отменил ставший ненужным путеводный Знак и выхватил меч.
— Что… — начал было Глеб.
— Вверх смотри! — рявкнул я.
Успел заметить то, чего не увидел Глеб. У дальней стены пещеры, где мы оказались, высилась груда чего-то, подозрительно напоминающего человеческие кости.
Я метнул Удар. На секунду позже, чем с потолка пещеры, где мы оказались, к Глебу метнулась темная фигура.
Хищная, стремительная, длинные волосы и истлевшие одежды развеваются, острые когти нацелены Глебу в лицо.
Мой Удар задел ведьму по касательной. Особого вреда не причинил, но с траектории сбросил. Глеба ведьма не коснулась. Издала разъяренный вопль. Взмыла под потолок пещеры и камнем рухнула вниз — на этот раз целясь когтями в меня.
Ещё один Удар. И сразу вслед за ним — Костомолка. Ведьму швырнуло к потолку пещеры, размазало о него.
Но молния в меня бить не спешила — а значит, ведьма жива. Едва коснувшись пола, она снова попыталась взмыть под потолок. Но я оказался быстрее. А мой прокачанный меч — сильнее. Голову ведьмы, уже попорченную Костомолкой, я отделил от тела в один удар. Череп пронзил мечом.
Бахнуло.
Двадцать родий — максималка для ведьмы.
— Нормально она тут отожралась, — выдохнул я.
Глеб согласно кивнул.
— Быстро ты с ней разобрался.
— Ну так, одна ведьма — небось, не восемь ведьм плюс колдун. И мы, кстати, здесь не ради охоты. Нам щит нужен, помнишь?
— Помню.
Я метнул в убитую ведьму Красного Петуха. Подземелье — место, где пожара уж точно можно не опасаться. Глеб запалил светляка, я добавил яркости своему. Мы принялись осматриваться.
  
Обычная пещера. Довольно большая, плюс-минус круглая, с тремя ходами, уводящими в разные стороны. Ходы располагались близко друг к другу. А примерно половина окружности пещеры — ровная стена. Возле стены лежала груда костей. Вот и весь интерьер, других предметов обстановки не наблюдалось.
Мы подошли к костям. Ведьме оказались не чужды комфорт и домашний уют.
Из крупных костей она устроила для себя что-то вроде лежанки. А напротив лежанки соорудила подставку, насыпала пирамиду из костей помельче. Подставку венчала круглая штуковина, сантиметров тридцати в диаметре. Не сказать чтобы поверхность была прям зеркальной, но светляков, приблизившихся к ведьминому жилищу вместе с нами, отразила уверенно.
Я взял в руки щит — рассудил, что ничем другим эта штуковина являться не может. Присмотревшись, понял, что состоит он из фрагментов человеческих черепов, их соединили друг с другом каким-то неизвестным мне способом. Старинная работа. Такого понятия, как «переплавка», тогда, должно быть, не существовало. Подставка-пирамида, как только я снял с неё щит, обиженно рассыпалась.
— Ишь, — Глеб покачал головой, глядя на лежанку. — А она ведь и правда в щит на себя гляделась, как в зеркало! Лежала, да любовалась.
— В моменты отдыха. Когда людей не убивала.
— Точно.
— Ну, что тут скажешь. Некоторых горбатых, видимо, даже могила исправить не в состоянии. Человеком быть эта тварь перестала, а привычки никуда не делись.
Я собрал кости, оставшиеся от ведьмы, сложил в мешок. Протянул Глебу руку.
— Спасибо, брат. Выручил! Я сейчас — домой, вечером встречаемся возле церкви, как договорились.
— Погоди, — Глеб удержал меня за рукав. — Задержись немного.
— Зачем?
— Надо. Посиди в кабаке, пообедай пока.
— Да я и дома прекрасно пообедаю…
— Владимир! Ну, я тебя прошу. Всего час.
Я пожал плечами. Никаких причин задерживаться в Полоцке не видел, но и отказывать Глебу резона не было. Парень он толковый, зря просить не станет. Часом больше, часом меньше — какая разница уже? Сколько на сон останется, всё моё.
Я переместился вместе с Глебом к знакомому кабаку на окраине города. Сел за стол. Глеб немедленно испарился, повторив, что долго ждать не заставит.
Я попросил принести обед. После чего занялся делом — прокачался до Сотника. Давно заметил, что каждый новый переход на следующий уровень даётся тяжелее, чем предыдущий. Видимо, потому, что родий тратится больше. К тому моменту, как моя ладонь перестала гореть, и на ней появился четвертый светящийся меч, перед глазами уже плыло.
— Что с вами, господин граф-охотник? — Девчонка-подавальщица, влюбленная в Глеба, встревожено заглянула мне в лицо. — Вы так побледнели…
— Это я от предвкушения. Есть очень хочется.
— Ох. Всё бы вам шутки шутить!
Девчонка поставила передо мной глиняную миску с наваристой ухой. Покосилась на зеркальный щит, который я положил на стол.
— Что это у вас?
— Зеркало. Гляжу вот на себя, мечтаю косу отрастить, как у Глеба.
— Вы и без косы красивый, — выпалила девчонка.
Тут же зарделась и убежала. Ну, хоть уху оставила. И берестяную плетёнку со свежим хлебом. Я принялся насыщаться.
Когда доедал жаркое из свинины, в кабак вошёл Глеб. Не один, а в компании охотников. Их было столько, что хозяин кабака обалдело крякнул.
— Вот! — сказал Глеб, показывая на меня. — Это Владимир, глава Ордена Истинных Мечей. Если кто-то вдруг его не знает. А это — зеркальный щит, который мы нашли в подземелье, в логове у ведьмы. Триста лет он там пролежал! И дальше лежал бы, кабы Владимир не придумал, как его раздобыть. С этим щитом, братья, нам никакой вий не страшен. Воевать можно смело, о том даже легенда есть! А Владимир как раз сотню собирает. Но кого попало не берёт, только самых отважных. Меня, вот, уже взял. Кто ещё готов пойти?