Вий (СИ)

Мы приблизились к воротам.
— Здрав будь, путник, — сурово сказал мне охранник. — Спешиться! Руки держать на виду, к оружию не прикасаться. Кто таков? Куда направляешься?
Я спешился. Суровостью тона не возмутился. Выглядел дядька усталым.
Лицо украшал старый шрам, форма покрылась пылью, а сабля на боку висела явно не для красоты. Что-то мне подсказывает — пользоваться оружием он умеет. При такой работе боевые навыки фиг растеряешь. В каком-то смысле — коллега.
— Охотник, — представился я. — Из Поречья. Звать Владимир Давыдов. Еду на охоту.
— Владимир? — повторил дядька. — Из Поречья? Уж не тот ли, который вчера полоцкому Сотнику помог великана извести?
— Тот самый.
Охранники переглянулись. Уважительно закивали.
— Говорят, добрая охота была… Не думал, что ты так молод.
— Да я сам не думал, что таким молодым буду. Хотя, в целом, всё нравится. Проезжать-то можно?
— Погоди.
В воздухе сверкнуло: в меня полетел амулет. Не долетел, ударился о Доспех — который я накинул заранее. Мало ли что.
Охранник выругался.
— Сказал же, оружия не касаться! Сними это ваше, как его там…
— Так это не оружие, это защита.
— Без разницы. Против амулета работает — значит, оружие. Снимай.
Я убрал Доспех. Протянул охраннику ладонь.
— Давай сюда амулет.
— Не, так не положено.
Охранник снова метнул амулет в меня. Теперь медная бляха на длинной цепочке коснулась моего плеча. Охранник довольно кивнул.
— Ну, во! Другое дело. А то мало ли, какая тварь в охотника перекинется.
— Так и что? Она ж, эта тварь, отсюда идёт, а не сюда лезет. Пусть валит подобру-поздорову, вашим охотникам заботы меньше.
— Скажешь! А ежели это колдун, али другая какая мерзость? Ежели он кучу народу загубил? А мы его выпустим за здорово живёшь, не поквитавшись?
— Справедливо, — признал я. — Только как вы поквитаетесь? Вы ж не охотники.
— Мы — нет. А тама вот — есть, кому подсобить, — охранник кивнул в сторону одноэтажного деревянного строения.
— Понял. Серьёзно у вас служба поставлена. Хоть где-то бардака нет.
— А как ещё-то, ежели не серьёзно? Чай, заслон, — охранник кивнул на стену. — Граница. Это тебе не шутки.
Я вспомнил, что Глеб как-то упоминал заслон. Но не подумал тогда, что он имеет в виду штуку вполне материальную.
— Лезут? — кивнул я на погнутые штыри.
 Глава 16 
Охранник вздохнул.
— Лезут, проклятые! Что ни день прут. Добро хоть, только великанам стена не помеха, да летающей всякой твари. Ну, крысы ещё вскарабкаться могут. А прочие — нет.
— Хоть это хорошо, — согласился я. — Ладно, мужики, бывайте. Я погнал.
— И не сидится же в своём отечестве, — проворчал охранник, открывая небольшую калитку — только-только пройти человеку с лошадью. — Неужто здесь тварей мало?
— Тварей хватает. Умения — не всегда. Я опыта набираться еду.
— Рассказывай, ага! А то не знаем, для чего ваш брат в Пекло лезет. Долгами оброс — так и говори…
Разубеждать дядьку я не стал. Выпустил, и ладно. А вот Тварь промолчать не смогла. Обернувшись, рявкнула:
— У хозяина нет долгов! Он вообще граф! Яичницу с ветчиной хоть каждый день может есть по десять раз.
Гордо взбила копытами пыль и понеслась прочь.
— Тянули тебя за язык, — проворчал я.
— А чё они⁈
— Не, ну тут не поспоришь…
По сторонам от дороги вновь замелькали леса, поля и деревни. Поначалу пейзаж как будто бы не менялся. Пока не попалась деревня, выжженная дотла. Причём довольно давно, пепелище успело зарасти бурьяном. Всё, что осталось — мелькающие кое-где печные трубы. Следующая деревня от огня не пострадала, но и жилой не выглядела. Дома покосились, частично вросли в землю. На некоторых провалились крыши. И не слышно было не звука — собаки не лаяли, скот не мычал, петухи не кукарекали.
Н-да… Куда ж люди-то подевались? Вряд ли ведь всех под корень твари извели. Скорее, подались куда-то в более защищенное место, под охрану каменных стен, как в Полоцке. В тот же Невгин, например, могли податься.
Забывать о том, где нахожусь, я себе не позволял ни на секунду. В любой момент ждал нападения и был к нему готов. Но твари меня не трогали. По крайней мере, пока. Видимо, таких, кто мог бы сравниться по скорости с моей Тварью, не водилось даже здесь. Чему оставалось только от души порадоваться.
  
До Невгина мы добрались беспрепятственно. Крепостную стену я увидел ещё издали, она напоминала ту, что в Полоцке.
Когда подъехал ближе, сходство закончилось. Всё, что осталось от ворот города — проём, в котором они когда-то висели. Сами ворота не уцелели, их будто вырвали с корнем. Стена в одном месте была обрушена полностью — так, словно по ней долбили снарядами сверху. Или настойчиво топтал великан, например — вот это больше похоже на правду.
Перед воротами Тварь притормозила. Покосилась на нечто, лежащее у стены и подозрительно напоминающее кучу человеческих костей.
— Хозяин. А нам точно туда надо? Сердцем чую — пожрать тут не светит. Давай, может, в другой город поедем?
— Нет. Нам этот нужен.
Я вытащил из-за пазухи перо вещей птицы, положил на ладонь. Перо повернулось, указывая острым концом прямо на ворота. Ну, я, собственно, и не сомневался.
— Идём, Тварь. Дома пообедаешь.
Тварь неодобрительно дёрнула ушами, но сквозь ворота прошла. Следуя направлению, которое указывало перо, мы двинули по тому, что когда-то было городской улицей.
Она лежала в руинах. Следы пожаров там, где были деревянные строения, голые почерневшие остовы на месте каменных. И — человеческие кости. То тут, то там. На ладони одного из скелетов я заметил остатки перчатки. Пальцы другого сжимали меч. Охотники бились за город до последнего. А сколько ещё было таких городов? Сколько храбрых охотников погибло, сколько охотничьих орденов стёрто навеки?
Этого я не знал. Как не знал никого из павших — которые погибли, судя по всему, задолго до того, как в этом мире появился Владимир Давыдов. Но подступающая ярость захватила так, что у меня сжались кулаки.
— Ну, твари, — процедил я. — Недолго вам осталось!
С широкой улицы мы свернули в один переулок, в другой. И вдруг перо на моей ладони резко повернулось вправо. Оно указывало на каменное строение, приличных размеров одноэтажный дом. Окна выбиты вместе с рамами, зато на крыше местами черепица уцелела. И дверь, как ни странно, цела. Даже приоткрыта, но не широко — человеку не пройти. Кобыле тем более.
Местный Оплот, видимо.
— Что там внутри? — спросил у Твари я. — Чуешь кого-нибудь?
Широкие ноздри кобылы раздулись — она принюхивалась.
— Нет…
— Как-то вот не слышу уверенности в твоём голосе.
— Там никого нет. Но был.
— Кто?
— Не знаю. Крупный. Больше меня.
— Прикалываешься? Как бы он туда пролез?
— Не знаю. Давай отсюда уйдём!
— Ну, здрасьте. Ты боишься, что ли?
— Конечно, боюсь! Если он больше меня, то ведь и сожрать может!
— Не факт.
— Почему?
— Да может он не плотоядный. Киты вот, например — знаешь, какие здоровые? С дом размером. И ничего, кроме планктона, не жрут.
— Кого-кого?
— Ну, рачки такие мелкие. Совсем крошечные, в горсти пара сотен поместится.
— Да ла-адно!
— Ей-богу! Короче. Стой тут на шухере. Если заметишь что подозрительное, ори громче. Я пошёл.
Я поднялся на крыльцо и потянул на себя дверь. Чтобы открыть, пришлось приложить усилие — дверь от старости разбухла и уперлась в каменный пол крыльца.
В пыли на полу я заметил странный след. Неширокую полосу, как будто тащили что-то. Хотя кому тут что таскать?
След продолжился и в доме, на пыльном дощатом полу. Выписывал на нём извилистые линии. Я пожал плечами. Ладно, Тварь на шухере. Если заметит что-то подозрительное, предупредит.
Устройство местного Оплота примерно повторяло наше. Большая общая комната, из которой три двери ведут в другие, кухню-столовую и спальни.