Чудесное снадобье

— Повредила несколько недель назад, — женщина, которую звали Мэнди Симпсон, указала на свои ноги. — Одну больше, другую меньше, но болят обе. Сперва я сходила на прием к доктору Свенсену. О, миссис Свенсен — это, конечно, что-то! Она осмотрела меня, и одна из ее медсестер перевязала меня. Это помогло, но немного. Боль полностью не прошла. Тогда она мне прописала таблетки, и какое-то время все шло прекрасно — пока я их принимала. Но потом таблетки кончились, и снова начались боли.
Сьюзан просмотрела записи в карте.
— Вы гуляли на улице, когда, как вам показалось, повредили себе ноги, да? Если верить записи, то, что вы назвали вывихом, случилось с вами в ходе многочасовой прогулки. Это так?
— Да. Они вдруг опухли, и я не могу теперь даже носить свою прежнюю обувь. И самое главное — болят. Причем не только ноги. Я машинистка, а по утрам пальцы у меня коченеют и не желают гнуться. И плечи ноют тоже. Отсюда — проблемы с работой.
Сьюзан понимающе кивнула.
— Пожалуй, мне надо осмотреть вас, Мэнди. Будьте добры, снимите с себя пальто и присядьте на кушетку. Дети могут немного побыть в обществе медсестры. Она найдет им пару игрушек, так что им будет чем заняться.
— Да? — с сомнением спросила миссис Симпсон. — Вообще-то я их только что забрала из школы.
— Ничего страшного. Им там будет хорошо.
При осмотре Сьюзан сразу же бросились в глаза распухшие суставы рук — явный признак воспалительного процесса.
— Скажите, пальцы у вас коченеют в течение всего дня или есть какая-то закономерность? — спросила она.
— По утрам — всегда, — отозвалась Мэнди. — А последние дни мне стало сложно по утрам собирать детей в школу и готовить им завтрак. Такие простые вещи, как повернуть кран или взять с плиты чайник, стали для меня настоящим испытанием.
— Да, с такими проблемами жизнь поневоле покажется тяжелой, — сочувственно сказала Сьюзан. — Можете снова сесть в кресло, миссис Симпсон.
Мэнди Симпсон оделась и села напротив стола.
— Может быть, мне снова начать принимать таблетки, которые прописала мне миссис Свенсен? Они в самом деле снимали боль.
— Хорошо, — сказала Сьюзан. — Пожалуй, я выпишу их — на первое время. Но нам нужно повнимательнее обследовать ваше состояние, миссис Симпсон, и я хотела бы, чтобы вы показались специалисту. Я выдам вам направление, и недели через две вы сможете прийти к нему на прием. Он задаст вам пару вопросов и, возможно, попросит вас сдать анализы крови, мочи, а заодно сделать флюорографию.
— А что за врача мне нужно посетить? Скажите, у меня что-нибудь серьезное?
Вид у Мэнди был крайне встревоженный, и Сьюзан поспешила успокоить ее.
— Он — консультант-ревматолог, прекрасный специалист. Я подозреваю, что у вас разновидность артрита, но до получения результатов обследования мы не можем говорить об этом с полной уверенностью. Если же диагноз подтвердится, тогда мы снова встретимся и поговорим о способе лечения который вам показан.
— Разновидность артрита? — эхом повторила Мэнди. — Но я думала, это бывает только у пожилых людей, а мне всего лишь двадцать восемь.
— К сожалению, это случается и с молодыми, и с пожилыми. Но не стоит расстраиваться и переживать. На сегодняшний день разработаны эффективные методики лечения такого рода болезней, и чем скорее мы поставим точный диагноз, тем скорее сможем приступить к лечению. А пока вам стоило бы недельки на две взять отпуск и дать отдых своим пальцам. Нагрузка и упражнения хороши в меру, а пока, коль скоро суставы у вас опухли, а пальцы коченеют, самое лучшее — на время отказаться от работы на машинке.
— Да, конечно, вы совершенно правы, — откликнулась бледная, погруженная в свои мысли Мэнди. — Право, не знаю, как я все это переживу, если у меня и в самом деле артрит. Я — профессиональная машинистка и ничего другого не умею.
— Посмотрим, как у вас пойдут дела в течение, скажем, двух недель, а потом будем делать выводы, хорошо? — мягко сказала Сьюзан. — Противовоспалительные таблетки, которые я вам выписываю, помогут приглушить боль, впрочем, вы с их действием уже знакомы.
 
Она выдернула из принтера листок с предписаниями и с улыбкой подала его Мэнди.
— Встретимся недели через три, тогда поговорим еще раз. Разумеется, если будут какие-то осложнения, обращайтесь.
Мэнди Симпсон пошла за детьми. Сьюзан опустилась в кресло, чувствуя себя совершенно разбитой. Эту сторону профессии — пассивную консультацию своей беспомощности перед грозящей другому человеку бедой — она просто ненавидела. Никакая тренировка не помогала и не могла помочь, когда речь шла о том, чтобы сообщить пациенту плохую новость. Раньше она надеялась, что со временем научится воспринимать чужие несчастья спокойнее, но этого не произошло.
Сжав руки так, что ногти впились в ладони, она безуспешно пыталась вырваться из трясины тяжелых, горестных мыслей, все более и более засасывающих ее. Жизнь устроена так несправедливо, а болезнь так коварна и жестока!..
— Не помешаю? Кстати, я стучал, но вы, по-видимому, не услышали…
Сьюзан подняла глаза и увидела стоящего в проеме двери Кристофера. Его огромная фигура поглощала, казалось, все пространство вокруг себя. Болезненно задетая, почти оскорбленная внезапным вторжением — не столько даже в ее кабинет, сколько в ее душевный мир, Сьюзан прикусила губу, пытаясь вернуть себе хладнокровие.
— Заходите…
— Я увидел, как уходит ваша последняя пациентка, и решил, что вы одна… Что-нибудь не так? — участливо спросил Кристофер.
— С чего вы взяли? Все в полном порядке, — жестко выговорила она, беря себя в руки. — Вам что-то от меня надо?
— Нет. А если честно, я хотел бы узнать, что вас беспокоит, — не уступал Кристофер. — Скажите, не прячьте в себе.
— Что я должна сказать? — вспылила Сьюзан. — Что я всего лишь делаю свое дело, работаю, день за днем принимаю больных и пытаюсь найти способ сделать их здоровыми? Если это, то я уже все сказала. — Она вызывающе посмотрела на него, глаза ее блестели, выдавая гнев пополам с беспомощностью. — Иногда я спрашиваю себя, умеем ли мы вообще хоть что-то или по-прежнему живем в темном средневековье.
Она стиснула зубы, и губы ее против воли сложились в тонкую, скорбную линию. Кристофер помолчал, изучая ее лицо.
— Ну, так что? — спросил он наконец. — Насколько я понимаю, речь идет об этой последней пациентке, с которой я столкнулся у двери, верно?
— Да. Ей всего двадцать восемь лет. Двадцать восемь! Всего на год моложе меня, а у нее уже налицо все признаки ревматического артрита! Она молодая мама, у нее семья, работа, требующая гибкости суставов. Когда я вижу, как жестоко обходится с людьми судьба, меня охватывает отчаяние и злоба.
— Да, такое случается, — согласился Кристофер. — Более того, нам по роду нашей профессии приходится сталкиваться с этим каждый день, и потому мне не очень понятны ваши эмоции.
— А вы хотите, чтобы я оставалась спокойной и безмятежной? — огрызнулась Сьюзен. — Неужели вам никогда не приходилось злиться на этот жестокий и несправедливый мир?
— А что толку от такого настроения? Я предпочитаю думать, что мы делаем все от нас зависящее, чтобы облегчить страдания наших пациентов, что медицина за последние годы движется вперед семимильными шагами… В том числе и в области лечения артрита. Вы это прекрасно знаете. Мы можем сделать для больного много, очень много! А кроме того, в каждом из нас живет надежда, что новые методики лечения, в особенности основанные на достижениях генетики, в самом ближайшем будущем позволят нам творить чудеса. — Кристофер произнес эту небольшую речь спокойно и бесстрастно.
— Может быть и так, но пока эти разработки будут внедрены в повседневную практику, пройдут годы и годы. И все эти годы Мэнди придется мучиться и бороться со своей болезнью. Это же несправедливо, разве не так? — Сьюзан задыхалась от негодования.
— Жизнь изначально несправедлива, и ваша пациентка могла оказаться в куда худшей ситуации — например, заболеть раком, но ведь этого не произошло, — сказал Кристофер.