Ком-5 (СИ)
— Вы подлец! — завопил, не выдержав, поляк.
— Полноте, раньше надо было орать! — сказал голос Сокола из-за наших спин. — Вас уже вызвали, граф. Князь Дашков уже счёл себя оскорблённым, не стоит прибавлять ещё, разве что вы хотите провести две дуэли с ним подряд?
— И чтобы уравнять наши шансы, — великодушно взмахнул рукой Дашков, на мгновение превратившись в настоящего аристо, — и не заставлять людей слишком долго ждать, я предлагаю дуэль два на три. Мы с господином Коршуновым против вас троих. И как оскорблённый… — он выдержал небольшую паузу, и стало слышно, как в окно позади Юсуповой долбится поздняя муха, — я выбираю магию. Впрочем, не этого ли все вы хотели? — он вдруг подмигнул красной Юсуповой и доверительно показал за её спину: — Кстати, Эля, мухи не ошибаются! А вы, господа, если ещё надумаете присоединиться, можете встать на сторону ваших собратьев по хождению хороводом за юбкой. Я приму вас всех. Разом. — Он развернулся к Соколу, сияющему как империал. — Ваше высочество, не откажетесь быть моим секундантом?
— Всенепременно! — заверил тот.
— И я! — добавил Витгенштейн. — Раз уж дуэль массовая, одним не обойтись.
— Ладно уж, пишите меня тоже, э! — Серго был слегка расстроен. Впрочем, не очень. Полагаю, надеялся отыграться на ставках.
Оглушающе, прямо над нашими головами зазвенел звонок.
18. ПАПА СКАЗАЛ…
СКОЛЬКО РАЗНЫХ ИНТЕРЕСОВ!
Оставшиеся два урока прошли тихо-мирно. Никто на перемене не подходил. И даже жизнерадостный Дашков слегка посмурнел. Всё ж таки дуэль — дело серьёзное. Стервозные дамочки сидючи на три-четыре ряда выше меня вроде как притихли, только изредка шептались и какие-то записки близ сидящим ухажёрам подсовывали, которыми те, за спиной лектора, перебрасывались с половиной группы. Кажись, замышляют что-то…
Я в который раз подивился, как война, кровь и близость весьма неприятной смерти меняют взгляд на все эти подковёрные интриги и смешные вызовы. Начинаешь воспринимать их как натуральный детский сад. «Ах! Вы оскорбили наш аристократический вкус своим некуртуазным видом!» Бу-э-э-э.
Нет, мы тоже с пониманием. И за честь дамы постоять готовы. Только какое отношение к чести имеют выбрыки спесивой дурочки — вот это вопрос. И тридцать три богатыря, которые, напыжившись, выскочили-выпрыгнули эту дуру защищать, тоже хороши. Вас бы, ребята, в подбитый шагоход, и чтоб рядом кровью друг истекал. Вот тогда на мир как-то по-другому смотреть начинаешь… Выгоняет оно из человека дурь.
Но, с другой стороны — кто им доктор?
Может мы?
После учебы до начала дуэли оставалось ещё прилично времени. Нужно было сходить Серафиму порадовать… Это так, смешки несмешные… А то потом, ежели я этого не сделаю, таких люлей можно огрести, невзирая на то, что медведь…
Симу злить не надо.
Вот и я о том же.
На удивление, жена историю с дуэлью восприняла спокойно.
— Ты их, Илюша, только до смерти не поубивай, ладно? А то неудобно как-то перед учениками будет.
— Постараюсь, любимая. Но уж тут как пойдёт. Там ребята резкие да борзые.
— Ну дак и ты у меня не одуванчик солнечный! — На этом охренительном заявлении она чмокнула меня в губы и ушла к сыну. Вот и пойми этот нежный пол!
Ладно. Постараемся не убивать…
Да уж.
Поближе к назначенному времени я надел парадку, ордена, сабельку наградную, чтоб при всём параде явиться, да и сел на «Клопика» — а чего ноги попусту бить?
А вот к чему готов не был совершенно, так к ажиотажу вокруг знакомой арены. Трибуны были забиты полностью, куда плотнее, чем в прошлом году. Причём сидели в основном девушки, оно и понятно, а парни столпились вокруг арены. И посреди этой толпы — кто бы мог подумать, а? — стоят Витгенштейн и Багратион. Оба машут руками, и чего-то вещают восторженной публике. Интересно, Сокол где?
Завидя мое приближение, Витгенштейн жестом фокусника выхватил громкоговоритель, которого, вот только что — я поклясться могу! — у него не было, и возгласил:
— Да-а-а-амы и господа-а-а-а! А вот и виновник нашей сегодняшней незапланированной встречи! Сотник Иркутского казачьего войска, И-и-илья Кор-ршуно-о-о-ов!
Толпа пришла в сильнейшее волнение. Вот ты Петя… молодец. Даже из дуэли умудрился аттракцион устроить!
Пришлось раскланиваться, пожимать руки и улыбаться.
А господа противники-то что-то невеселы. Больше всех злится поляк. Чего это он? А потом я увидел причину…
Ах ты ж, ядрёна колупайка!!! По-любому, опять Витгенштейна идея!
А что? Ты как будто в нас сомневался?
Рядом с Багратионом стоял крашенный синей краской фанерный щит, на котором Серго самолично записывал названия ставок.
Здесь значились:
«Победа Ильи и Михаила»,
«Победа Ильи и Михаила в первую минуту»,
почти то же, но «во вторую минуту»,
«Михаил убьёт всех в одиночку»,
«Илья убьёт всех в одиночку»,
«Кто первый из противников Ильи и Михаила сдастся» — с вариантами…
И так далее.
И ни одного, ни одного, пень горелый, варианта на победу наших противников. Это прям настораживало.
— Ты чего творишь, болезный? — Я протолкался к Петру и дёрнул его за локоть.
— Отойдём! — Он оттащил меня за «Клопа» и в относительном безлюдии прошипел мне на ухо: — Папа приказал!
— Чего? — выпучил на него глаза я.
— Того! Я как узнал, что у вас дуэль назначена, сразу ему отзвонился. Папа пришёл в ажитацию и буквально приказал сделать из этой дуэли событие. Я ему: «Так рядовой, в общем-то, случай. Студенческая дуэль!» А он мне: «Не твоего ума дело! Вопрос государственной важности, изволь исполнять!» Ты представляешь? Вот и…
— Слышь, а ты мне лапшу на уши не вешаешь?
— Не-е, в таких вопросах я папеньку стараюсь не подводить. Он все-таки генерал-губернатор, а не только мой отец. Так что, Илья, изволь соответствовать!
— Вот вы где! — К нам бодрым шагом подскочил потеряшка-Сокол. — А чего прячетесь? Но оно и хорошо! Слушай сюда, Коршун! — Он быстро оглянулся, убедившись, что зевак поблизости не наблюдается, и, пригнувшись к моему уху, принялся азартно шептать: — Значит так! Делай что хочешь — медведем оборачивайся, птицей летай, но на этой дуэли должны победить вы. Понял? Мне сейчас папенька в таких красках всё описал, я чуть не оконфузился. Так такие брат политические игры, что если бы вы сами эту дуэль не организовали, её бы пришлось организовывать мне. Представь размах трагедии?
Я присвистнул.
— Потом пояснишь?
— Конечно, в силу моих пониманий.
И допусков по секретности?
Само собой.
— Так, это всё прекрасно, — Иван заторопился, — но я пошёл к твоим противникам, надо же и обязанности секунданта исполнять. Вдруг они извиниться захотят?
— Это вряд ли. Особенно после сегодняшнего… — Я махнул рукой.
— Ага. Но нам и не нужно, чтоб они слились! Всё — я пошёл! — Иван огляделся и увидел Михаила. — О! Вот и твой напарник. Идите… ну не знаю, хоть тактику обсудите…
А и правда. Надо. Михаил, конечно, как сказал Пётр, «тот самый», но и мы тоже чего могём. Я под прицелом сотен заинтересованных глаз подошёл с Дашкову. Он оглядел мой вид и восхищённо присвистнул:
— Ого! Теперь я больше верю папеньке.
— А чего это вам папенька такого сказал? Вы извините, что спрашиваю, князь, просто в нашей дуэли внезапно повылезали интересы слишком многих пап. И все как один из высшего дворянства.
— А-а, не беспокойтесь! Просто ещё с месяц назад папенька вызвал меня на приватный разговор и прямо сказал, что ежели какой казак из университета посмотрит на меня взглядом, от которого под землю зарыться захочется, то немедленно выказать оному казаку всю признательность нашего рода.
— Вот сейчас вообще ничего не понял! Ваш-то отец здесь причём? — Я искренне недоумевал. Что вообще вокруг моей скромной персоны происходит? Старший князь Дашков тут каким боком?
— Папенька состоит председателем попечительского совета Суворовских училищ Российской империи.