Рыжий сводник для убежденного холостяка (СИ)

- Она! - весело согласился друг. - Ну и характер у девки, огонь!
- Знаю... – ответил Пивоваров уже не так весело. - С Викой хоть не поругались?
- Да нет. Они с профессором ржали, как лошади. Обещала даже, если от этого демона патлатого их
избавлю, замуж за меня выйдет!
- Быстро у вас! - присвистнул Кир.
- Да это так пока, шутка.
- А ты бы хотел?
- Не знаю. Наверное, да. Одному оно только кажется, что хорошо. Когда она рядом - совсем другое дело.
- Не ожидал от тебя. Никак ты в перебежчики намылился из нашего холостяцкого племени? Один я
останусь.
Лешка на это только улыбнулся. Он как никто другой из их четверки знал, что Кир не от принципиальности
до сих пор не женат. Напряженная работа и полное отсутствие свободного времени давно уже ограничили
возможности друга в построении нормальной личной жизни. Странно даже, что Ангелина так долго
продержалась в любовницах. На нее ведь он тоже наверняка время находил лишь урывками.
Когда через пару минут в дверь позвонили, оба друга удивленно переглянулись. Димон и Гошка давно
сидели по домам с женами. А больше придти было некому.
Немного замешкавшись, Кир открыл дверь.
47 
Александр Грабовский собственной персоной с задумчивым видом и блокнотом в руке стоял на пороге.
Часть 2. 
Уж этого гостя никто не ожидал.
- Здравствуйте, молодые люди! Вы, видимо, так рады меня видеть, что даже слова растеряли.
- Александр Михайлович, извините, - первым пришел в себя Кир. - Милости прошу в дом. Вы как-то
неожиданно нагрянули...
- Нет, неожиданно это ваш рыжий друг к девочкам наведался, а я так... Мимо проходил, - затем он
повернулся к Лешке и добавил: - Алексей, рекомендую забрать Викторию из квартиры. Со мной на диванчике
милые дамы спать отказались, и сейчас пытаются улечься паззлами на узкой тахте твоей благоверной.
Лешка сразу вспомнил, что Филька одну из кроватей временно вывел из эксплуатации, и засобирался.
- Спасибо, Михалыч, что сказал. Кир, я лучше поеду!
Друзья обнялись на прощание, и в просторной двухкомнатной квартире остались лишь двое, не считая
пушистого партизана.
Профессор сразу же нашел кухню и с важным видом уселся на самый высокий табурет.
Кир все не мог понять, что же делает в его квартире этот странный тип, но приступать к расспросу первым
почему-то не решился.
- Вы, Кир Юрьевич, наверно все гадаете, зачем я Вас посетил? - прищурив левый глаз, хитро спросил
профессор.
- Александр Михайлович, не скрою - не ожидал Вас увидеть. Хотя после сегодняшнего безумного дня даже
это уже не должно казаться странным.
- Может, перейдем на «ты»? - неожиданно предложил Грабовский. - После того, как ты меня на ручках
потаскал, если не жениться, так перейти на «ты» мы просто обязаны.
Кир кивнул в знак согласия и, понимая, что спать ему в ближайшее время не позволят, принялся варить
кофе. Грабовский взял в руки кофейную банку, понюхал и показал два пальца. Вторая кружка тут же
появилась на столе.
Последующие минуты прошли в молчании. Никто из мужчин не проронил ни слова, пока на донышке не
показалась кофейная гуща. Даже Филя молчал, поглядывал то на гостя, то на хозяина. Глаза у котенка
слипались, но упрямство брало верх.
- Где у тебя тут покурить можно? - спросил Грабовский.
- Квартира съемная, так что лучше на общей площадке, если датчиков пожарных нет.
Профессор о чем-то подумал, почесал густую бороду и пошел за курткой. Через минуту из коридора
послышался его голос.
- Пошли на крышу. У вас дом на горке, вид на город будет хороший.
Киру ничего не оставалось. Понимал, что условия здесь ставит не он.
С крыши девятнадцатиэтажного дома вид действительно был впечатляющим. Целый район лежал как на
ладони, правда, из-за снегопада видимость оставляла желать лучшего. Но они не видами наслаждаться
пришли.
Возле верхушки лифтовой шахты, что у самого края дома, находилась странная металлическая
 
конструкция. Сидеть на ней было хоть и неудобно, но все-таки лучше, чем стоять. Оба, не сговариваясь, присели на переплетенные железные прутья.
- Что у вас с Василисой? – без предисловия спросил Грабовский. - Только честно говори.
- Да как тебе объяснить, я еще и сам не могу понять, - Кир тяжело вздохнув, запахнул тонкую куртку
поплотнее. - Она мне дорога. Очень. Не знаю, может, это та самая любовь...
- Страшное это слово! - тряся головой, прошептал профессор.
Кир улыбнулся. Приятно радовало, что не ему одному от этого слова становилось не по себе.
- Любовь... А что такое любовь? Словечко-то затасканное вдоль и поперек, - профессор стряхнул пепел с
сигареты и продолжил. - Им обычно нормальных мужиков пугают и глупых баб соблазняют. Вот я для себя все
иначе вижу. Это кайф от прихода домой, удовольствие от блинчиков утром в субботу, готовность смиряться с
дурным настроением в критические дни и щенячья радость, когда в пузе любимой толкается твой собственный
карапуз.
- А как же ухаживания? Конфетно-букетная хиромантия?
- Ухаживания нужны, только когда стоит вопрос доступа к телу! – вздохнул профессор. - Рестораном
можно обмануть разум, да и то ненадолго. Душу трюфелями не обманешь, тем более Васькину, раненую...
Кир уселся поудобнее. Впереди маячил очень долгий разговор. И дело было не в последней фразе
профессора. Атмосфера казалась такой, пронзительно-искренней. Медленный снегопад, тусклые огни фонарей, редкие одинокие машины на кольцевой недалеко.
- Саша, давай уже. Я готов, - просто сказал он.
Снег медленно кружился перед самыми лицами и таял на щеках. Кир не прятал лицо, почему-то сейчас это
было нужно. Холод пробирал сквозь одежду, заставлял подрагивать и чувствовать себя живым.
Грабовский достал очередную сигарету, прокашлялся и начал.
- Три года назад произошло одно некрасивое событие, отголоски которого по сей день ломают девочке
жизнь, - он тяжело вздохнул, но продолжать было надо. - Тогдашний Васькин ухажер несколько переборщил с
ухаживанием. Сильно переборщил. Девочка уже спала и видела себя в белом свадебном платье с длинной
48 
кружевной фатой. Она была настолько счастливой, что мы, олухи, даже не присмотрелись к некоторым
странным деталям.
Подумав немного, профессор, сделал первую затяжку.
- Она с Олегом встречалась полгода, но вместе они не жили. Ухажер регулярно мотался в командировки по
заграницам, возвращался всегда с дорогими подарками и надолго затаскивал ее в койку. Ваську в те полгода
было не узнать. Как она расцвела! У меня заочники толпами ей конфеты таскать начали. Счастливая женщина
- это ведь самый соблазнительный фрукт на свете. Она всех отвергала и летела как сумасшедшая по вечерам
домой, ждать. А однажды у него задержался самолет. Буря была, январь. Василиса, недолго думая, сама
поехала в аэропорт на машине. В общем... На двадцатом километре ее старушку занесло. Скорая приехала
вовремя, но из реанимации нашу девочку три дня не выпускали. Мы с Викой по очереди дежурили в больнице.
Этот не пришел ни разу. Я потом по своим каналам стал узнавать, где он. И вот это любопытство я до сих пор
простить себе не могу.
Грабовский рассказывал, а Кир курил. Он сам не заметил, как тоже вытащил сигарету, зажег и сделал
первую большую затяжку. В душе все переворачивалось. Зная Василису, представить те события было
несложно. Отчаянная, молодая, влюбленная девушка. Финала истории он еще не знал, но кулаки уже зудели.
 
Три года назад, точно в такой же январь, в больницу к пострадавшей девушке пришел посетитель. Он был