Архимаг с пеленок. Том 2 (СИ)

Ну и мы приступили к тренировкам. Я показывал ребятам, как и что делать, объяснял, что я сам чувствую, когда работаю с маной, как ощутить свои каналы и ток маны по ним и так далее.
— А ещё в таком облаке любая маскиёвка спадает! — между делом громко заявил я.
Так что уже подкравшиеся поближе девочки остались стоять в сторонке и с завистью на нас смотреть.
Вскоре к нам подплыла пара камер — но никто не обратил на них внимания. Дети за прошедшие полгода уже к ним привыкли, а мне было плевать.
  
К чему скрывать самую обычную тренировку, пусть и недешёвую?
Так и потянулись каникулы. Я всё ещё чувствовал некую нестабильность в душе… И это я не про психические проблемы!
Пусть Заклинание ничего и не сообщает, но я-то ощущаю, что манипуляции с маной даются тяжелее, чем должны. Что связь души с этим телом стала будто тоньше, слабее, чем была.
Но это явно пройдёт. День за днём мне становится лучше, так что вскоре я сумею запустить самоанализ.
Так я думал, занимаясь с ребятами на каникулах. Ближайшее будущее виделось мне ясным и безоблачным — группа друзей есть, навыки совершенствуются, душа восстанавливается. И даже Ибисова, имени которой я так и не вспомнил, пока не взяла меня на карандаш!
Увы. Планам не всегда суждено сбываться — даже самым безупречным. И в последний день каникул, перед самым началом занятий, всё испортила одна простая и обыденная вещь. Точнее две.
Называются «мальчишеская придурь» и «девчачья обидчивость».
  
Глава 22
 
Полусвет и полутьма
 
Каждый день из целых двух недель каникул после завтрака мы все отпрашивались «погулять». Каждый день мы собирались в укромной беседки под окнами корпуса Рины (сильно далеко её не отпускала мать).
И каждый день я тратил часть дорогущей магической краски на наши тренировки. Но это дало свои плоды!
Уже к концу каникул все мы лучше, чётче видели чужие ауры. Каждодневная практика, к тому же, игровая и приносящая искреннее удовольствие, не прошла впустую!
Да и сами дети за две недели сумели выйти на финишную прямую — у них начал получаться сознательный контроль маны!
Правда, у всех в какой-то своей области. Лиза сумела заставить чуть-чуть двигаться какую-то пойманную ей бабочку. Мёртвую, разумеется. И ведь даже не визжит как девчонка от вида мёртвых насекомых!
Саня… ну, он просто делал весь эфир вокруг себя светлее, заставлял его мерцать и переливаться. Рине от этого становилось слегка дурно, так что я быстро понял — Саня буквально изливает из себя благодать. Конструктивную светлую ману, антипод вредной для людей скверны.
Скверны, которой в Рине немного, но всё-таки она есть. И вот именно ей девочка и пользовалась.
— Ай! — оступился и упал на задницу Саня. — Да пачиму???
Он упал уже в третий раз подряд, а Рина просто стояла, опустив глаза в землю… и тихо-тихо хихикая!
— Рина! — подошёл к ней я. — Ты чё твоишь⁈
— Но ты сям ськазал мне пытаться магитить!!! — тут же вскрикнула девочка. На воре-то и шапка горит, как часто говорит батя про знатных «пиджаков» в телевизоре. — Я и магитю!
— Ето ты меня роняес⁈ — проявил проницательность Саня. — Атвали от меня, вонючка!
Только что готовая защищаться до последнего, Рина мгновенно спала с лица. Большие красные глаза широко распахнулись, нижняя губа дёрнулась.
— Я!.. Я… Я не!.. Я НЕ ВОНЮТЬКА!!!
Ох бл… блин! — подумал я, подскальзываясь на совершенно сухой траве, когда попытался сделать шаг назад. Пытавшийся встать Саша тоже оступился и плюхнулся обратно на землю.
Хвостик недовольно зашипел, косясь на Рину большим голубым глазом.
Внимание! Попадание в организм микродозы вредоносной энергии! Рекомендуется…
Я только отмахнулся. Боги с ней, с этой скверной — а именно её выплеснула вокруг себя взбешённая Рина.
А не. Уже не взбешённая. Увидев, как все вокруг попадали на землю, девочка в ужасе ойкнула, присела и закрыла голову ручками.
Из под упавших на лицо волос донеслось рыдание.
— Я не воню-утька!!! — протяжно хныкала она. — П… пьёстите!!!
— Вонютька вонютька!!! И аура твоя стьяшенная!!! — торжествующе вскочил Саня.
Я мгновенно вскинулся, вставая на его пути, уже открыл рот — сказать, чтоб охамевший мальчишка заткнулся! Но не успел. Рыдающая и дрожащая Рина резко вскочила на ноги и быстро, как могла, побежала ко входу в свой корпус.
— Рина, стой!.. — увы, мои слова остались без ответа.
— Йина, ты не вонютька!!! — тоже закричала Лиза. Но девочка уже забежала внутрь корпуса.
Я резко развернулся на месте, вперившись взглядом в Саню. Улыбающийся во всю рожу мальчик сразу смутился.
Какого чёрта вообще, Саня⁈ Ты же из нас самый добряк! Именно это я собирался уже спросить, как вдруг заметил за спиной малыша двух противно хихикающих девчонок.
Ну да. Мари и эта, вторая, все каникулы ходили к нам на занятия. Ничего дурного они не делали, так что я не показывал, что вижу их. Пусть наблюдают, думал — в будущем уважение от принцессы может пригодиться.
Стать дорожкой, которая приведёт меня к её мудаку-братцу на троне!
Но сейчас я решил не церемониться. Мне ещё с Саней разбираться, а эти курицы ржут тут!
— Эй вы, двое! — резко обойдя опешившего Саню обратился я к ним. — Чё рзёте!
Смех тут же стих.
— Ой! — испуганно пискнула вторая. Принцесса тоже явно удивилась.
— Он же нас не видит! — с угасающей надеждой воскликнула её подруга.
— И вижу, и слышу! — добил надежду я. — Убирайтесь отсюдова! Пшли вон! Не то преврасю вас в… э-э… в лягушек!!!
Никогда не был силён в превращениях других. Но девчонок явно проняло. Распахнув свои большие детские глазёнки, они подхватили платьица — и что есть мочи дали дёру в тот же корпус, в котором скрылась Рина.
Теперь уже их увидели и Лиза с Сашей.
— А ето кто?..
— Кобылы в пайто! — отрезал я. — Сначала разбеёмся с офигевшим Саськой!
С этими словами я уже не спеша подошёл к пацану. Он так и стоял, озадаченно хлопая глазами. Хвостик, тихо фыркая, тёрся вокруг хозяина.
Если случится драка — кот может быть проблемой. Но я искренне надеюсь, что обойдёмся без драк. Всё-таки команду нужно сплотить, а не усугубить раздор!
— Саша. — обратился я к нему уже поспокойней. — Ты чего Рине гадости говоишь?
— А тё она⁈ — недолго думая ответил тот. — Она пейвая начала! Ронила меня! И!.. И!.. И ваще она плохая какая-то!
С каждым сказанным словом мальчишка продолжал заводиться. Эх, Саня-Саня. Как-то я быстро привык к тому, что он добряк, который и мухи не обидит.
Нет, правда, он жалел даже ту самую муху, с которой экспериментировала Лиза!
Но реальность такова, что Саня в первую очередь ребёнок. А уже потом всё остальное.
И, блин, ребёнку обидно, когда он из-за кого-то больно падает!
— Саня. — покачал я головой, когда он выдохся и перестал приводить доводы, почему Рина нехорошая. — Я согласен, что Рина зря тебя толкала своей штукой. Она неправа.
— Дя! Она вонютька!!!
— Нет! — резко взмахнул я ручкой. Может, для взрослого этот жест выглядел бы смешно… но тут не было взрослых. А на ребят это произвело нужное впечатление.
— Тё? Потему?
— Потому что Рина — наша подружка! Как Лиза. Или как мы с тобой друзья! Если твой друг неправ, надо не обижать его, а помочь исправиться!
Я специально говорю неторопливо, размеренно. Во-первых, для солидности — только так я могу выговаривать все буквы. Во-вторых, я уже вижу, как Саня тушуется.
Как теряет запал.
Осталось только его дожать. Ну и не перегнуть, конечно.
— Если друг тебя обидел, а ты обижаешь его в ответ — ты такой же плохой, как он!
— Но… Но она зе пейвая начала!
— И что?
— И то! И то што… То што… Это спьяведливость!!!
О боги. Ну началось! Не знаю уж, есть ли в Сане что-нибудь от светлого духа, или ещё какой такой пакости… но почему они всё время трындят о своей «справедливости»⁈