Жемчужная нить

— Она была убита! — донесся до Крессиды пронзительный голос.
Крессида вскочила и кинулась к двери. В холле никого не было, если не считать Даусона Стенхопа, который, уткнувшись в вечернюю газету, медленно поднимался по ступенькам.
— В бальном платье, — бормотал Даусон, — в красных туфлях.
 Люси!Крессида оцепенела от страха.
Появившаяся в верхнем пролете лестницы миссис Стенхоп привычным нервозным жестом схватилась за горло, но вдруг покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в перила.
  
Крессида бросилась к ней.
— Вы в порядке, миссис Стенхоп?
— Да, — донесся слабый шепот. — Негодный мальчишка! Ходит где-то, а ведь знает, что я нервничаю.
Подошел Даусон.
— Вы говорили о Люси? — обратилась к нему Крессида.
Даусон издал ехидный смешок.
— Ну что вы, в газете пишут о блондинке, которую нашли задушенной на брошенном оружейном складе. Жертва была одета в вечернее платье и красные туфли.
Миссис Стенхоп пришла в себя и лихорадочно принялась писать, потом сунула блокнот Крессиде: «Даусон увлекается криминалистикой».
Крессида обрадовалась возможности отвести взгляд от бегающих глаз молодого человека за толстыми стеклами очков.
Миссис Стенхоп продолжала писать в своем блокноте: «Он занимается химией. Если вам что-нибудь потребуется, он будет рад вам услужить».
Крессида задумчиво покачала головой, и перед ее мысленным взором проплыл ряд бутылок с Веселым Роджером на этикетках и надписью «Яд». Как наяву она увидела бледное лицо Даусона, с дьявольской улыбкой колдующего над колбами и пробирками.
— Я могу помочь вам с покупками, если хотите, без всяких предисловий предложил Даусон. — В свободное время я хожу в магазин для миссис Болтон, и вполне могу заодно купить что-нибудь для вас.
— Почему бы нет? Это очень мило с вашей стороны, — растерялась Крессида.
— Тогда дайте мне утром список, — сказал Даусон и потерял к девушке всякий интерес. — Знаешь, ма, задушенная блондинка жила на Кромвел-роуд. Это недалеко отсюда. Возможно, сегодня я шел по одной улице с убийцей.
Миссис Стенхоп прошептала:
— Даусон, пожалуйста! — Она беспомощно посмотрела на Крессиду, а потом написала: «Девушке опасно одной ходить по Лондону».
— Не беспокойтесь обо мне, миссис Стенхоп, я способна позаботиться о себе.
— Но не о своей рыбе! — донесся снизу голос Джереми. — Кухня полна дыма.
Крессида тут же вспомнила, что поставила тушиться рыбу, и кубарем скатилась по лестнице.
— Черт, я совсем забыла про нее!
— Об этом нетрудно догадаться. Дым проник в мой подвал, и я решил посмотреть, в чем дело.
Крессида влетела в общую кухню и выключила газовую горелку под почерневшей сковородкой.
— Что вы такое готовите? Вонь — хоть святых выноси. — На кухне появился Джереми.
Нервы Крессиды и так были напряжены из-за треножащего своей странностью разговора с семейством Стенхоп, и она взорвалась.
— Когда вы перестанете вмешиваться в мои дела! Что вам до того, какого качества еду я себе готовлю?
— Конечно, это меня не касается ни в малейшей степени. Но я совершенно уверен, что вы такие же деликатесы готовите и для Тома. Ему нравится хорошо прожаренная подметка под пикантным соусом?
Все было как раз наоборот: Том любил вкусно поесть и ценил хорошую кухню. Крессида вспылила, ее раздражение достигло точки кипения:
— Это вас совершенно не касается!
— Даже Мимоза, — продолжал издеваться Джереми, — отвернулась бы от этой, с позволения сказать, рыбы. Есть у вас еще что-нибудь на ужин?
— Вы что, мой охранник или опекун?
— Мне не нравится, когда натурщица выглядит полуголодной, вот и все.
— А меня, представьте, не интересует, что вам нравится, а что нет.
Джереми моментально стал серьезным и официальным тоном сказал:
— Прошу прощения, мисс Баркли.
— Простите, я немного расстроена. Мне казалось, этот дом похож на тихую заводь, но это совсем не так, он беспокойный, и здесь мне тяжело, как если… Как если бы призрак Люси… — Крессида замолчала, устыдившись своего разыгравшегося воображения. — Убийство, о котором сообщают в вечерней газете, абсолютно не связано с дочерью Арабии, но я тут же подумала о Люси. Почему?
— Вы восприняли это известие как писатель, у которого навязчивая идея.
— Тем не менее я не могу отделаться от мысли, что происходящее в этом доме имеет отношение к Люси. Это фантастика!
— Я постоянно думаю о девушке с другим именем, — задумчиво молвил Джереми. Крессида с интересом уставилась на него. На молодом человеке были вельветовые брюки и зеленая рубашка с открытым воротом, волосы, как всегда, взъерошены, глаза озорно сверкают. — А теперь посмотрите, есть ли у вас еще какая-нибудь еда…
Если он собирался предложить что-нибудь вроде яичницы с беконом, то опоздал. В этот момент из коридора донесся речитатив: «Я спою тебе песни арабские…», и в дверном проеме показалась Арабиа, голову которой венчала диадема.
— Крессида, дорогая, у меня отличный ужин — куриный бульон, копченая семга, жаркое… Предлагаю разделить со мной трапезу. Я сгораю от нетерпения услышать, как прошел ваш рабочий день. Мистер Маллинз, конечно, без умолку трещал о своих раритетах? — Она увидела Джереми и воскликнула — О, мой дорогой, здесь такая дымовая завеса, что я вас не заметила. Надеюсь, не помешала?
Крессида, вспыхнув от смущения до корней волос, выскочила из кухни, на ходу объясняя:
— Я только что сожгла до угольков рыбу, так что с удовольствием принимаю ваше предложение.
— Джереми, вас я не приглашаю. Мы собираемся провести вечер в разговорах о Люси, а я знаю, что эти разговоры наводят на вас скуку. Так и должно быть, шейх тоже был таким. Мужчины совершенно не сентиментальны. Крессида, я вам рассказывала о шейхе? Ах, он был хищник с сердцем ягненка. Он ни в чем не отказывал мне. Ну и конечно, моему мужу тоже. Мы были его гостями. — Арабиа улыбнулась, и ее морщинистое лицо мгновенно преобразилось. А теперь пойдемте полакомимся, а потом поговорим.
После ужина при свечах на изысканном фарфоре и прекрасном старинном серебре Арабиа нежилась на диване среди многочисленных разноцветных подушек. Она вставила сигарету в длинный мундштук из слоновой кости, инкрустированный серебром, и с наслаждением затянулась.
Рубины сверкали на ее пальцах, как спелые вишни, а диадема, сползшая, как обычно, набок, излучала холодное сапфировое сияние, подобно зимним звездам. На спинке дивана устроился Ахмет, сунув голову под крыло. Неяркий свет ламп придавал находившимся в комнате медным и бронзовым предметам таинственность. Мисс Глори убирала посуду, а Крессида сидела на низенькой скамеечке у ног Арабии и внимательно слушала — Арабиа оживленно предавалась воспоминаниям о давно минувших днях.
— В это время Люси приходила пожелать мне спокойной ночи, перед тем как отправиться на бал или в компанию. Она возникала на пороге, как сказочная фея, сияющая и юная. Люси всегда просила не ждать ее и ложиться спать, но я, конечно, этого не делала. Лежала и прислушивалась…
А сейчас Люси слушает, как они разговаривают о ней. Почему у Крессиды внезапно возникло это невероятное ощущение? Ей показалось или за дверью действительно тихие шаги и легкий шелест шелкового платья?..
— Красные розы были ее любимыми цветами, — задумчиво продолжала Арабиа. — Я вложила их ей в руки, когда она скончалась… А еще ей нравился жемчуг. Она всегда носила бусы из него.
— Кто-то стоит за дверью! — не выдержав, нервно воскликнула Крессида.
Арабиа вздрогнула.
— Я ничего не слышу. Посмотрите, кто там.
Крессида стремительно направилась к двери, хотя знала наперед, что никого не увидит. Там и не было никого. Только Даусон тяжело поднимался по лестнице, неся корзинку с овощами. Он искоса посмотрел на Крессиду и почтительно доложил:
  
— Я принес продукты.
— Отнеси их в кухню, мальчик, — нетерпеливо крикнула Арабиа через открытую дверь. — Я не могу поговорить с тобой сегодня вечером. У меня гость.