Жгучий Мороз (ЛП)

Что-то подсказывает мне, что ей понравится наказание.
Я небрежно отрываю морковный нос снеговика от его тупого лица, снова и снова вертя его в руках. Он больше, чем я предполагал вначале, и это заставляет меня ухмыляться.
Глубокие океанские глаза с подозрением смотрят на меня, когда я приближаюсь к изголовью кровати.
— Открой рот, но не кусай.
Она повинуется, без колебаний раскрывая пухлые губы.
— Шире, — приказываю я, наслаждаясь тем, как она втягивает воздух, прежде чем приоткрыть рот ещё больше. Я ввожу морковку внутрь, обводя её губы, пока она не погружается глубже. Ей требуется гораздо больше времени, чем я ожидал. Мой член дергается от непреодолимого желания погрузиться в её горло и трахать ангельское личико, пока она не задохнется.
Позже.
Когда она наконец задыхается, я медленно вынимаю морковку, теперь уже мокрую и покрытую её слюной.
Предвкушение пульсирует в моих жилах, когда я занимаю свое место у изножья кровати. Я сплевываю один раз, добавляя свою слюну на морковку. Её глаза расширились, когда я провел ею между бедер.
— Считай это своим наказанием, — я ввожу в неё длинный оранжевый член, и она удивленно вздрагивает. — Ты будешь принимать это, пока не кончишь, — я вдавливаю морковку глубже, и её бедра подрагивают. — Сделай это, и я снова вознагражу тебя своим членом. Ты поняла?
Щеки окрашиваются в рубиновый цвет, и она кивает.
— Хорошая девочка.
И тогда я начинаю настойчиво двигаться внутри неё, массируя длинным, твердым предметом её внутренние стенки. Сначала она замирает, возможно, не привыкнув к необычному предмету внутри себя. Мои руки тянутся вперед, одна рука опускается между её бедер, и она заметно расслабляется, когда я поглаживаю подушечками пальцев её клитор. Вторая рука скользит вверх по её мягкому животу, приземляется на одну упругую грудь и игриво разминает её. Она стонет, и этот звук заставляет меня напрячься. Мне нужно, чтобы она кончила.
Третья рука тянется выше, скользит по её раздвинутым губам и погружает два пальца в её рот. Она машинально начинает сосать, и я стону от этого ощущения. Четвертая рука продолжает вводить и выводить морковку, нащупывая те места внутри, которые заставляли её содрогаться и кричать.
Я внезапно начинаю жалеть, что нет пятой руки, так как мой член напрягается до боли. Мне нужно облегчение, но я не в силах помочь себе. Она извивается под моими прикосновениями, обхватывая мои пальцы. Хрип удовлетворения вырывается из моей груди от того, как невероятно сексуально она выглядит, привязанная к моей кровати. Мара напрягается от громкого звука, но затем удивляет меня, когда начинает толкаться бедрами вверх.
Ей нравится этот звук?
Я издаю еще один глубокий хрип, и она кусает мои пальцы, когда с её губ срывается гортанный звук.
Влажное хлюпанье морковки между её бедер и небрежные сосательные звуки моих пальцев в её рту заставляют моё тело высвободиться, так и не дождавшись прикосновения. Мерзкие звуки эхом отражаются от ледяных стен, заставляя меня закрыть глаза, поскольку желание берет верх над здравым смыслом.
Мара содрогается подо мной, и мой взгляд возвращается к её извивающемуся телу. Я усиливаю давление на её клитор, одновременно сильно сжимая соски, чтобы она задыхалась. Комбинация действует безотказно, и её мышцы напрягаются, сжимаясь вокруг морковки и кусая мои пальцы так сильно, что они начинают кровоточить. Клыки вонзаются в нижнюю губу, и я усилием воли заставляю свое тело сопротивляться. Я не кончу сейчас. Я отказываюсь кончать снова, если не буду похоронен в теплой влаге Мары.
Вид её розовой раскрасневшейся кожи и блеск пота, покрывающего её обнаженное тело, — самое сексуальное, что я когда-либо видел. В этом промерзшем подземном мире нет ничего теплого. Никто не краснеет, никто не потеет. От её безвольного тела исходит тепло, и я наслаждаюсь им, впитывая каждый кусочек, как само солнце. Или, по крайней мере, как я представляю себе солнце. Если бы только я мог достать сосуд…
Глаза Мары прикованы к моим. Они мечутся туда-сюда между моей рукой и лицом. Ей интересно, почему я не убрал морковку после её оргазма. Я ухмыляюсь, наслаждаясь её испуганным выражением лица каждый раз, когда полностью обнажаю клыки. Тело Мары подпрыгивает, когда я вытаскиваю морковку. Овощ блестит, так как её оргазм придал ей вид блестящей глазури. Я провожу по ней языком, наслаждаясь соленым, теплым вкусом её экстаза. Мои клыки щелкают по верхушке, разрывая хрустящий овощ с точностью до миллиметра. Мои глаза практически закатываются, а в голове раздается хрип.
  
— Твоя пизда — единственный вкус, который я хочу ощущать с этого момента.
Она хнычет, и это посылает импульс через мой твердый член.
Глаза Мары опускаются к моей эрекции, и она облизывает губы.
— А как же моя награда? — её голос хриплый и наполненный вожделением.
Я вдавливаю оставшуюся морковку обратно в перекошенное лицо снеговика. Глаза Мары следят за каждым моим движением.
— Награда? — я непринужденно обхожу кровать, проводя большим пальцем по её лодыжке, когда прохожу мимо. — Мне нужно, чтобы ты уточнила.
Её глаза темнеют.
— Ты сказал… — она прикусывает губу. Внутренняя борьба, которая так явно написана на её лице, вызывает у меня еще одну ухмылку.
— Чего ты хочешь, Мара?
Её веки трепещут, когда я произношу её имя.
— Скажи мне.
Мне нужно услышать это из её уст. Просто не говорить «нет» уже недостаточно. Я хочу знать, что она хочет моё тело так же, как я умираю внутри по её телу.
Она молчит всего несколько секунд, но они пролетают как вечность. Затем что-то сверкает в её сапфировых глазах.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.
Она хочет меня. Одним движением руки я отпускаю веревки, делаю выпад вперед и переворачиваю её на живот. Толщина её бедер ощущается между моими пальцами, когда я обхватываю её тело и рывком ставлю на четвереньки. От одной мысли о том, что у меня есть для неё в запасе, все пульсирует и болит.
Я хочу исследовать каждый её дюйм, пока она кричит от удовольствия.
— Держись за изголовье.
Она стонет от одной только команды. Если ей это нравится…
— Какая покорность, Мара. Посмотри на себя — мокрую, желающую и отчаянно жаждущую, чтобы я наполнил тебя.
Её хныканье подстегивает меня.
— Такая грязная, наслаждающаяся тем, что я делаю с тобой, позволяющая монстру трахать тебя.
Костяшки её пальцев побелели, когда она вцепилась в изголовье, а её тело нетерпеливо извивается передо мной.
— Раздвинь колени пошире.
Она уже практически задыхается. Мои руки опускаются к её влажному возбуждению, все четыре скользят по её жаждущей пизде, но не входят в неё. Она вздрагивает и откидывает бедра назад.
— Пожалуйста… — жалобно бормочет она.
Мне нравится, как она умоляет меня. То, что она так напряжена, а я единственный, кто может её удовлетворить, заставляет меня рычать. Двумя руками я удерживаю её за плечи, а пальцы двух других впиваются в её бедра, фиксируя её на месте.
— Ты хочешь этого… — я вхожу в неё, и её тело подается вперед, крик удовольствия наполняет воздух. — Ты получишь его, весь. Всего меня.
Мои бедра вонзаются в неё с опьяняющей жадностью, которая пугает меня. Я уже зависим от Мары. Как я могу отпустить её? И как я могу найти способ, чтобы она осталась? Если бы она знала правду о своем будущем…
Страх превращается в ярость, и я направляю её в каждый мощный толчок. Она принимает их с таким нетерпением, что мой мозг плавится, а рот жаждет большего. Мне нужно больше. Мне нужно всё. Мои руки спускаются с её плеч, хватают её запястья и выдергивают их из изголовья. Она задыхается, когда я прижимаю её грудью к кровати, вдавливая щекой в подушку, а затем связываю запястья за спиной. В таком виде она выглядит идеально. Связанная, лицо раскрасневшееся, тело готово. И вдруг просто трахать её становится недостаточно.
Мои руки берут каждую её часть. Три пальца у неё во рту, два в заднице, одна ладонь обхватывает её горло, а последний кулак зарыт глубоко в её белокурых локонах. И все это в то время, как мой член подгоняет её все ближе и ближе к беспамятству. Моё сознание начинает плыть, когда опасное давление нависает над основанием позвоночника.