Сказание о Синей птице

Вдруг во дворце вспыхнуло яркое пламя.
– Генерал Юань Хэ! Его величество поджег себя!
Ошарашенный, Лэй поднял голову на краснеющее от огня небо и воскликнул:
– Муя, муя! Мой Бог, почему ты закрываешь глаза на все это?! – Горькие слезы текли по его бледному лицу.
Воины молан прорвались сквозь городские ворота. А где-то недалеко от стены, на помосте, Ланьжэ выкололи глаз, и палач резал ее кожу кинжалом.
– Нет! – закричал Лэй и закашлялся кровью.
Его рев достиг небес, он вскочил на коня и с алебардой наперевес бросился из крепости прямо в стан врага. Десятки копий пронзали его тело, из ран хлестала кровь. Его тело было одной сплошной раной, которая, казалось, никогда не затянется, – она кровоточила, то заживая, то вновь открываясь…
– Лэй! – Я закрыла глаза, не в силах это видеть. – Бог Энигмы, спаси своего сына и позволь ему покинуть человеческое тело! – Расправив крылья, я взлетела ввысь, а мой крик боли эхом отражался от Священной горы.
– Сын мой! Хочешь ли ты еще быть человеком? – В вышине вспыхнул белый свет – то открылись глаза бога – и осветил Лэя.
Я видела, как он смотрит прямо в небо.
– Возвращайся! – тихо молвил бог Энигма, и белый свет погас.
На моих глазах Лэй неловко покинул тело генерала Юань Хэ.
– Возвращайся на Священную гору, Лэй! Тебе пора. С миром людей покончено. Ты больше не генерал Юань Хэ.
Лэй с горечью и в некотором замешательстве смотрел на свое мертвое тело, но уже через мгновение оно было иссечено воинами молан.
– Синяя птица бога Энигмы! Бог назначил тебя защитницей. Как ты могла спокойно смотреть на страдания этой земли? – Лэй повернулся и, глядя мне прямо в глаза, заглянул в мое сердце, заставляя его трепетать.
– Да, я Синяя птица Священной горы. Мы с тобой похожи, потому что оба не можем использовать свою силу для вмешательства в людские дела. – От волнения я едва могла дышать.
В глазах Лэя я увидела презрение.
– Ах, конечно, совсем запамятовал! Ты же Синяя птица, не знающая ни чувств, ни страданий, ни печали и не понимающая, что значит любить.
Мое сердце обливалось слезами, тело дрожало.
Лэй, я все поняла.
Вместе со слезами я изливала печаль.
Забыв обо мне, Лэй с грустью и отчаянием долго смотрел на лежавшую на помосте Ланьжэ. Она все еще была жива и дрожала от боли. Вокруг помоста подожгли дрова, и пламя уже подступало к Ланьжэ. В глазах Лэя застыло страдание.
– Я спасу ее! Божество, не способное защитить свою страну и тех, кого любит, ничего не стоит, – сказав это, он бросился к ней.
– Лэй! – Мое сердце сжалось, с возгласом удивления я расправила крылья и полетела за ним.
Лэй аккуратно, словно маленького ребенка, вытащил Ланьжэ из огня.
– Ланьжэ, Ланьжэ, – с болью прошептал он. – Я здесь, я рядом.
Мучившаяся от боли девушка вдруг улыбнулась и тихо вздохнула.
– Не бойся, Ланьжэ, я тебя не покину.
– Куда ты хочешь ее унести? – спросила я, хлопнув крыльями.
– Назад на Священную гору.
– Она человек, ей туда нельзя.
Нахмурившись, Лэй обнял Ланьжэ и попытался было взлететь, но у него ничего не получалось. Пламя рядом с нами становилось выше, огонь лизал перья моих крыльев.
– Тебе ее не спасти! Нельзя вмешиваться в…
Ледяной взгляд Лэя уколол мое сердце, и я замолчала.
– Энигма… – простонала Ланьжэ. Залитый кровью амулет на ее шее мерцал тусклым голубым светом.
– Ланьжэ, не волнуйся. Я здесь, с тобой. Я всегда буду с тобой и никогда тебя не оставлю! – прошептал Лэй на ухо девушке.
Из пустых глазниц Ланьжэ медленно текли кровавые слезы и, капая, превращались в нежные алые цветы.
В руках Лэя она была умиротворенная, словно младенец, и, сделав глубокий вдох, тихо ушла.
Мое сердце обожгло болью.
– Ланьжэ! – Лэй, словно обезумевший, крепко обнимал окровавленное тело девушки и дрожал. – Я не позволю ни людям, ни божествам тревожить тебя и Энигму…
Глаза Лэя заледенели, покрывшись инеем.
Он положил принцессу на землю и вошел в огонь. Его прозрачная фигура постепенно становилась все тоньше, пока наконец не растворилась струйкой дыма.
 
С небес посыпался золотой песок.
– Лэй, что ты творишь? Лэй? – закричала я в ужасе. – Если ты обратишься в песок, то не сможешь вернуться на Священную гору!
Золотые песчинки все падали и падали, закрывая небо. Пламя на помосте медленно догорало. Я закрыла глаза и прыгнула в огонь.
Лэй! Ты не можешь уйти!
Если любить значит отдавать без сомнений все, даже свою жизнь, то я поступлю так же, ведь люблю тебя и все, что тебе дорого!
Я Синяя птица, жизнь моя течет без начала и конца. Вошедшая в огонь, я воскресну спустя тысячу лет! Я верну тебя и Ланьжэ в мир живых!
– 10 ~
Золотой песок падал с неба, засыпая тело Ланьжэ, засыпая Энигму.
Видя это, народ молан прекратили сражаться и в страхе разбежались кто куда.
Я Синяя птица, или все-таки нет. Я вошла в огонь, душа моя стала невидимым светом, превратилась в сати и ждала, пока спустя тысячу лет сможет возродиться вновь.
* * *
Однажды, когда рассеялась песчаная пелена, на место, где была до смерти замучена Ланьжэ, под покровом ночи приехал бородатый воин на вороном коне.
Место это превратилось в бескрайнюю пустыню, простиравшуюся дальше, чем способны были видеть глаза. Луна, одиноко висевшая высоко в небе, равнодушно проливала свет на бесконечную песчаную пустошь.
– Принцесса Ланьжэ, это Му Хай… – Генерал слез с коня и принялся рыть песок, как обезумевший. Под одним слоем песка был лишь другой слой песка. Му Хай понурил голову, закрыл лицо руками и сдавленно всхлипнул.
Внезапно подувший ветер вместе с песком принес протяжный вздох со Священной горы. Когда ветер стих, перед мужчиной в горстке мерцающего пепла лежал амулет Ланьжэ в виде полуптицы. С невидимых земель донеслись таинственные звуки:
– Му Хай, потомок муя, внимай слову моему: бог Энигмы любит людей муя и не даст этому народу погибнуть. В пепле этом живет свет Энигмы – сати Синей птицы. Бережно храни его. Передай этот амулет потомкам Ланьжэ. Спустя несколько лет свет Энигмы и амулет-полуптица будут утеряны. Передай потомкам принцессы, чтобы не гнались за богатством и почестями и были наготове. Когда свет и аромат Энигмы воссоединятся в человеке, носящем этот амулет, народ муя возродится.
Холодный и таинственный свет луны отражался в амулете-полуптице. Му Хай опустился на колени, дрожащими руками поднял оберег вместе с пригоршней мерцающего пепла и с величайшей осторожностью положил его в черную деревянную шкатулку с вырезанными на ней полуптицами. Я, сати Синей птицы, теперь покоилась в пепле.
Очутившись в деревянной шкатулке, я заметила холодное свечение, исходящее от Священной горы, и разглядела послание оракула в узоре из птиц с человеческой головой.
– Внимай словам бога Энигмы: когда свет и аромат Энигмы воссоединятся, посланник Долины Снегов пройдет по гиблой земле и обретет в поднебесном мире величайшую славу.
Вспыхнул холодный блик и тут же погас.
– 11 ~
Правитель молан Тянь Гао жестоко расправлялся с чужеземными народами. Муя были почти полностью истреблены. В то же время внутри страны молан набирала силу оппозиция. Через десять лет после того, как Тянь Гао захватил трон, генерал Му Хай с принцессой Тянь Синь объединили силы с главной супругой покойного князя Тянь Цзи для свержения Тянь Гао. Они объявили новым правителем сына Тянь Цзи – Моэ. Принц вырос, окруженный заботой принцессы Тянь Синь и генерала Му Хая, и уважал генерала как приемного отца. После коронации Му Хай серьезно заболел.
Крышка черной шкатулки открылась, и я увидела красивого молодого человека с гордой осанкой и изящными манерами. На меня смотрели его добрые и ясные, как у Ланьжэ, глаза.
– Отец мой названый, что это? – Юноша посмотрел на распростертого на ложе изможденного генерала.