Рассвет для солнца (СИ)

Она точно не была принцессой или феей. Роковая красотка, которая берет от жизни, что хочет и идет дальше своей дорогой. Любительница легких отношений. Она чем-то напоминала ему Ритку, которая уже завела новый роман. А он продолжал на все это смотреть, только уже не испытовал сожаления и злости. Прошла любовь? Возможно. Таких много. Чего переживать об одной, когда таких много. Нечестных, готовых пустить к себе в постель кого угодно и не скрывающие этого. Девицы, которые порхают бабочками, не задумываясь о зиме и семье. И чего его так к ним тянет? А пора было признать, его тянул к Зине. Они не виделись почти месяц. Он часто думал о ней, хотя и гнал мысли, но они возвращались. Специально перешел на другую работу, чтоб быть подальше от нее, но… несмотря на это связываться с ней не хотелось.
— Как жизнь? — в магазин заглянул Сенька.
— Сдал?
— Все закрыл. Теперь свободен, как птица, — ответил брат.
— Чем займешься?
— Махнем с друзьями дикарями на море. Деньги на билет есть, а там, как-нибудь выкрутимся.
— Мать с ума сойдет от такой авантюры.
— Мне уже восемнадцать. Могу ехать, куда захочу, — довольно сказал Сенька.
— Не думая о родных.
— Это ты слишком сильно за все переживаешь. Проще надо жить. Намного проще. А мать переживет. Если все время около ее юбки сидеть, то ни мира не узнаешь, не себя не познаешь. Слышал о познании себя?
— Ты про Тибет и монастыри?
— Не, в монастырь не хочу. Там девчонок нет, а парни меня не заводят. Поэтому только море и солнце.
— С матерью сам объясняйся.
— Объяснюсь. Хип, дай денег. Сегодня праздновать окончание учебы будем.
— Пару сотен могу дать, но у меня не бездонный кошелек.
— А было бы круто такой кошелек иметь, — усмехнулся Сенька, забирая деньги. — Матери скажи, чтоб ночевать меня не ждала. Я на ночную рыбалку. Пойду рыбку ловить.
— Удачной рыбалки, — ответил Хип, с сожалением отмечая, что завидует брату. Так легко и беззаботно жить у него не получалось. Всегда мешало чувство ответственности. Сенька же мог это чувство легко отключать. Словно мог на какую-то невидимую кнопку нажать. Все-таки, жить просто — это целое искусство, которое не каждому дано.
Солнце продолжало побивать температурные рекорды. Было душно. Вместо того чтоб куда-то тащиться, хотелось пойти на реку. На крайний случай в душ сходить. Но Хип вроде договорился с Зиной помочь ей с ремонтом. А слово держать было нужно. Он набрал ее номер. Она не ответила. Повторил несколько попыток. Только с третьей донесся ее вялый голос.
— Не надо приезжать.
— У тебя все в порядке? — спросил Хип.
— Нормально, — пробормотала она. В трубке раздалось несколько всхлипов, помле которых пошли гудки.
— Ага, так и слышу, что все нормально, — пробормотал Хип. Вздохнул. Ну и чего лезть, куда не просят? И опять это паршивое чувство выбора, как в дурацкой игре, когда главный герой стоит на распутье и думает: уничтожить ему эту планету или оставить в живых. Утешить эту девицу или мимо пройти. И в каждом случае свои плюшки, которые довольно вкусные. А в этом случае какие плюшки? Очередная порция душещипательных историй, от которых кровь стыла в жилах? И чувство желания обнять и утешить?
Выругавшись, он пошел ее искать. Так как Зина явно плакала, то скорее всего раны в берлоге зализывает. И чего случилось? Утром ведь веселая была. Довольная. Теперь же ей опять плохо. Бабочка опалила крылья?
Он злился. Злился на себя, что не мог пройти мимо, на себя, что она вернулась в город. Отвратительная ситуация, от которой по-хорошему надо было бежать, но Хип шел к ней домой. Еще в последний раз, он запомнил ее квартиру в холодном и каком-то нежилом подъезде. Дом, в котором поселилось отчаяние. Оно словно липкими щупальцами проникало под кожу, отравляя душу. Вздрогнув от хлопнувшей двери, Хип решил, что ему играть в компьютерные игры противопоказано и пора с этим завязывать. Надо другое хобби найти. Хип позвонил в дверной звонок. Трель долго раздавалась по пустым комнатам. Раздались шаги.
— Кто? — не открывая дверь, спросила Зина.
 
— Я.
— Сказала же, чтоб не приходил.
— Но пришел.
— Зачем?
— Так и будем здесь разговаривать? — в свою очередь спросил Хип. Она задумалась. Все-таки открыла дверь. Губа разбита, нас распух. Под глазами расплываются синяки. В глазах слезы и злость. С растрепанными волосами она походила на ведьму. — Чего надо?
— Лицо мазью мажешь?
— Что? — от удивления она икнула. — Ты пришел…
— Завтра все опухнет и совсем страшно станет, — спокойно ответил Хип. Она отрицательно покачала головой. — Так я и думал. Сейчас вернусь.
— Не надо… — растеряно и тихо попросила она.
Он даже не обернулся. Пошел в аптеку. Набрал мази от синяков. Заодно и в магазин зашел, где пельменей купил и газировки. Явно домой он не попадет сегодня. Нельзя ее было одну оставлять. Вот просто чувствовал, что нельзя.
Второй раз Зина открыла быстрее. Все в той же длинной футболке, с растрепанными волосами и настороженным взглядом, словно он пришел к ней с мыслями, чтоб ограбить. Хип пошел сразу ставить воду под пельмени. Зина ходила за ним по пятам.
— Будешь? — открывая газировку, спросил Хип.
— Зачем?
— Сладкая, с щекочущими пузырьками. Вроде вкусно.
— Зачем ты пришел? — спросила она, беря стакан с газировкой.
— Давай без этих сложных вопросов и философии. Пришел и пришел, — ответил Хип, залпом выпивая стакан с газировкой. — Душно у тебя. Давай окно хоть откроем. Пусть и полный штиль, но может хоть сквозняк организуем.
— Хип… Ты…
— Может стоит заявление написать? — спросил он.
— Нет.
— Дело твое.
— Не доказать, — ответила Зина, пряча взгляд.
— Даже если постараться?
— Я думала. Над этим. Второй раз проходить через эту грязь не хочу. У него связи. У меня тоже есть знакомые, но по таким мелочам их беспокоить не стоит. И… Знаешь какая это грязь, когда приходится рассказывать с подробностями. Вновь окунаться в это дерьмо, а потом кошмарами мучится. И самое противное, что я не смогла дать отпор. Ведь ходила на курсы самообороны, а не смогла справиться. Ступор. Он мне нравился. В школе. Даже влюблены была. О детях мечтала. Мальчике и девочке. Они красивыми бы были. Потом влюбленность прошла, но то светлое чувство, оно осталось. И пусть я потом с ребятами из гаража сошлась, но Димка — это же рыцарь. И почему-то этот рыцарь оказался подонком. Это было так неожиданно, что мир рухнул. Просто развалился на кусочки. А вместе с ним и я, — она растеряно посмотрела на Хипа.
— Сейчас будем есть.
— Не хочу. Я в комнате полежу. Ты ешь, — ответила Зина.
Она ушла. Хип подошел к окну. Достал сигарету. В первый раз он оказался в такой дурной ситуации. И второй раз такое переживать он не хотел. Рад бы ей помочь, да разве в его это силах? Один человек не может мир изменить. Только разобьется в лепешку.
Пельмени закипели. Он положил их в здоровую железную миску и пошел в комнату, прихватив газировку.
— Сейчас будем есть.
— Хип, спасибо, но у меня аппетита нет, — ответила Зина, не поворачивая головы от телевизора.
— Вначале ужин, потом намажу тебя лекарством, а потом все остальное, — повторил Хип. — Вдвоем аппетит придет.
— Нет. Да и губа болит.
— Надо съесть хотя бы штучек пять. Смотри, они мелкие, — он взял одну штучку. Подул на нее, протянул на вилке Зине. Она вздохнула. Хотела отказаться, но не стала. — Вот и молодец. Ты когда нервничаешь, то не ешь?
— Нарушено все это. После рождения ребенка. Я просто забыла что такое еда. А потом, когда чуть не померла от истощения, вроде стала есть, но аппетит редко когда возвращается.
 
— Вернется.
— Тебе не противно со мной сидеть рядом?
— Должно быть?
— Да.
— Не противно. Ешь и не думай о ерунде.
— Я ведь сама виновата. Спровоцировала своим видом, смехом, поведением.
— Самобичеванием не занимайся. Блин, я с тобой рядом сижу. У меня мыслей о том, чтоб тебя изнасиловать нет. А ты при мне и куда более откровенно вела.