Вовлеченные в грех

— Человек, лицо которого закрывала венецианская маска, в бобровой шапке и в накидке с поднятым воротником. Свидетельница не сообщила мне ни одной детали, по которой я могу его узнать.
— Совсем ничего? — Тристан осушил свой стакан. — Ни хромающей походки, ни деревянной руки, а может, привычки приволакивать правую ногу во время ходьбы? Как насчет приметного камзола или трости? Это несправедливо, что негодяй не оставил нам ни одной зацепки.
— Я уверен, что убийца — кузен Энн, виконт Норбрук или расстроенный клиент, — с мрачным видом поделился своими мыслями Девон. — Если это был клиент...
— Твоя любовница — кузина виконта?
Девон коротко кивнул.
— Значит, когда-то она была леди. Интересно.
На языке у Девона вертелось, что Энн по-прежнему леди во всех отношениях.
— Я пытался понять мотив разочарованного клиента. Неужели гнева из-за отсутствия Энн достаточно, чтобы спровоцировать человека на убийство?
— И это говоришь ты, — криво усмехнулся Тристан, — который поскакал прямиком в Лондон как сумасшедший и бегал за ней по докам. Ты просто помешался на ней.
— Я не помешался, — фыркнул Девон. — Я защищал ее.
— Ты не хотел потерять ее, Дев. Почему бы не сделать так, как она хочет: снабдить Энн приличной суммой и посадить на корабль? Нам обоим известно, что глупо зацикливаться на женщине.
— Я не могу просто отдать ей пачку банкнот и отправить своей дорогой. Я не буду знать, в безопасности ли она. Если ее кузен убивает из-за нее...
— Но ты не знаешь, так ли это.
— А кто еще? — Норбрук явно хотел Энн, но неужели этого было достаточно, чтобы совершить из-за нее убийство? Что-то здесь не так и не давало покоя Девону. — Боу-стрит не арестует виконта без доказательств, — проворчал он. — Они отказались послать людей понаблюдать за ним, поэтому я нанял своего сыщика. Но мне нужно самому встретиться с ним.
— Ты не пойдешь к нему один.
— Он не признается, если я появлюсь вместе с тобой, Тристан, поэтому мне надо идти одному.
Была уже почти полночь, когда он вернулся к дому, который снял для Энн. Его впустила служанка, но Энн уже торопилась ему навстречу. Она отпустила молодую служанку и взяла у него камзол и шляпу.
— Девон, у тебя такой усталый вид. Уже поздно. Всего несколько дней назад ты сильно ударился головой. — Ее руки гладили Девона по плечам, слегка массируя их, и эти прикосновения были ему чрезвычайно приятны.
Ему пришлось улыбнуться. Он обожал ее такую, кудахчущую над ним как наседка. Крепко обняв его за талию, Энн проводила его в гостиную и усадила в кресло. Потом налила в стакан немного бренди и подержала его над пламенем свечи. Девон потрясенно наблюдал за ее действиями.
— Что ты делаешь?
— То, что должна делать любовница. Еще я собрала тебе ужин. Весь этот комфорт — не только для меня, в конце концов, он и тебя должен радовать. — Энн нахмурилась. — У тебя такой усталый вид, что даже кожа приобрела серый оттенок.
Девон действительно устал. Ему не давало покоя чувство вины.
— Я был сегодня на Боу-стрит. Они не станут предпринимать никаких действий в отношении твоего кузена, пока у меня не будет доказательств. Я отправился к Норбруку домой, чтобы встретиться с ним, но он вчера вечером уехал в деревню. Его прислуга не сказала, куда именно.
— О нет, — прошептала Энн.
— Не волнуйся, ангел мой. Я его найду.
— Ты сделал все, что мог. — Энн продолжала массировать его плечи, и Девон стонал от удовольствия.
— Нет, не все. — Девону вдруг захотелось с кем-нибудь поговорить, как это уже произошло сегодня во время встречи с Тристаном. — Я ходил сегодня к Уинтеру, бывшему сыщику, нанял его для слежки...
— Я знаю, ты рассказывал мне о нем.
— Я очень многого тебе не рассказал. Был такой человек, капитан Таннер. Его убили во время сражения, остались жена и сын. Их выбросили на улицу, потому что они больше не могли платить за жилье. Я нанял Уинтера, чтобы отыскать их и помочь. Он нашел жену капитана, а мальчик, Томас, пропал. Очевидно, его похитили. Уинтер уверен, что его отправили в бордель. Мальчишке только двенадцать лет.
 
— Господи! Твой сыщик проверял бордели? Он был на Блэкберд-лейн?
— Нет, он пока еще никуда не ходил, ангел мой. Я думал, на этой улице находятся только притоны курильщиков опия.
— Да, эта улица этим и прославилась, — сказала Энн, — но я слышала в борделе Мадам сплетни, будто именно там находится бордель, который специализируется на мальчиках. Их приковывают к кроватям цепями, чтобы они не могли сбежать. — В глазах Энн блеснули слезы. — Раньше я думала, что если сумею разбогатеть, как Кэт, то стану помогать таким детям. Буду бороться за закрытие таких заведений и остановлю торговлю детьми.
Она поразила Девона. Ей так много пришлось пережить, но она сохранила доброе сердце. Любая другая женщина стала бы жесткой и циничной, но только не Энн. Ее преследовали и сыщики с Боу-стрит, и сумасшедший кузен, а она переживала за детей, попавших в бордель. Она обладала такой силой и мужеством, что генералам было чему позавидовать.
— Ты не должен делать это один, Девон, — обняла его за шею Энн. — Я хорошо знаю трущобы. Мы можем поискать его вместе, я помогу тебе. По крайней мере хоть займусь чем-то и не буду сидеть и ждать, не постучат ли в мою дверь сыщики с Боу-стрит.
 Глава 22 
Девон помог Энн изменить внешность с помощью темного парика и плаща с капюшоном, и вот теперь они медленно колесили по извилистым лабиринтам узких, вымощенных булыжником переулков, удаленных от Уайтчепел-Хай-стрит. Энн прижалась лицом к стеклу, и чем больше они углублялись в трущобы, тем все больше сбивалось с ровного ритма ее дыхание.
— Что такое, любовь моя? — тихо спросил Девон.
Энн оторвалась от окна, губы у нее дрожали, руки сжимались в кулаки. Девон никогда не видел ее такой, даже в тот момент, когда гонялся за ней по докам. Она готова была разрыдаться. Девон приподнял ее и посадил к себе на колени.
— На улицах похищают сотни детей и принуждают их работать в борделях. Я бы собственными руками уничтожала такие места. Я бы убивала этих подлых негодяев, которые крадут детей... — Энн прикрыла рот руками. — Ой, я думаю, если бы я сказала это на скамье подсудимых, никто бы не поверил, что я невиновна.
— Ангел мой, чувствовать ярость по отношению к сутенерам и зазывалам вполне естественно.
— По правде говоря, — Энн закусила губу, — когда я ударила Мадам кочергой, я была в ярости и стремилась причинить ей боль. Я не собиралась ее убивать, но мне хотелось, чтобы она почувствовала боль. Мне просто повезло, что я не стала убийцей на самом деле.
— Ты чувствуешь себя виноватой, потому что у тебя были мысли об убийстве.
— Да, — с болью в глазах согласилась Энн. — И поэтому я ничуть не лучше, чем она.
Девон не смог сдержать сардонического смеха.
— От этой ведьмы ты отличаешься точно так же, как ангел отличается от дьявола. Что касается твоих мыслей в тот момент, когда ты замахнулась кочергой, Энн... — Девон вздохнул. Тут у него был богатый опыт. — Не думай об этом. Я сам научился этому на войне. Надо действовать без сомнения и сожаления и идти дальше.
— Ты не научился, как это делать. Тебя изводят ночные кошмары.
— Так поступает человек, обладающий свободным от эмоций разумом. Вот почему многие люди пережили войну, не превратившись в сумасшедших, преследуемых кошмарами развалин.
— Ты — никакой не развалина, тем более не сумасшедший, — вскинулась на него Энн и ахнула, догадавшись. — Хотя к тебе вернулось зрение, тебе все равно снятся ночные кошмары?
— Сомневаюсь, — пожал плечами Девон, — что они когда-нибудь исчезнут.
— Девон, я понимаю, тебе приходилось стрелять в людей, но тебя бы самого убили, если бы ты не воевал на поле боя. Из-за трусости.
— Энн, ангел мой, а какая смелость в том, чтобы стрелять в мальчишку, которому не больше пятнадцати лет?