Вовлеченные в грех

— Я не могу остановиться в доме рядом с Мейфэром. Газеты полны заметок обо мне.
— Этот дом снят на имя миссис Осборн. Вдовы. Я уверен, мы можем легко изменить твою внешность.
Энн едва не вскрикнула от восторга в тот момент, когда увидела городской дом, который Девон снял для нее. Вдоль улицы выстроились симметричные белые фасады, окна сверкали, как бриллианты. Каждое небольшое владение окружала аккуратная черная ограда, к блестящим дверям вели ступеньки.
Красивая улица, однако здесь все буквально кричало о респектабельности.
— А если мои соседи узнают, что я куртизанка. Они будут шокированы.
— Ты боишься шокировать соседей? — Герцог, словно не веря своим ушам, покачал головой. — После того как мы выяснили твое настоящее имя, этот дом — твой. Не важно, что ты выберешь: остаться со мной или нет.
Что она выберет... Что она станет делать, если опасность минует? Прежде она думала только о побеге.
Девон вышел из экипажа, потом помог ей преодолеть несколько шагов до тротуара. Чуть раньше он второпях купил кружево для вуали, и они намотали на шляпку Энн. Сквозь кружевную защиту она почти ничего не видела. Свою шляпу Девон низко натянул на лоб. У входной двери он пропустил ее вперед, чтобы его широкая спина скрыла ее от любопытных взглядов с улицы, и передал ей ключ.
Энн открыла дверь и поспешила войти. Его истинное великодушие поразило ее, и она как вкопанная остановилась в холле, безуспешно пытаясь рассмотреть все и сразу. Пол, покрытый блестящей мраморной плиткой. Массивная люстра, покачивающаяся на легком сквозняке. Изящные скамейки в стиле королевы Анны. Стук сердца отдавался в горле у Энн, когда она переходила из комнаты в комнату, понимая, что каждая новая комната богаче и прекраснее предыдущей. В гостиной она обнаружила огромное фортепьяно. Она подбежала к нему, ахая от восхищения.
— Это для меня?
— Тебе нравится дом?
— Я... я поражена. Меня переполняют чувства. Дом прекрасный. Жаль... — Как она хотела бы привести сюда мать. Как безнадежно ей хотелось, чтобы из Лонгсуорда они могли бы перебраться в домик, подобный этому. Мать была бы до сих пор жива, и она...
Но как она могла обзавестись таким домом, не став куртизанкой, имеющей покровителя? Жаль, что она так долго вела себя благопристойно и соблюдала приличия. Однако мать настаивала, чтобы Энн не превращалась в женщину легкого поведения, даже ради выживания. Эту клятву Энн сдержать не смогла.
— Ты достойна этого, Энн. Скоро, я надеюсь, ты будешь жить здесь без всякого страха. Вчера вечером я ходил в бордель миссис Медоуз...
— Ты ходил туда?
— Искал ключ к разгадке.
Значит, Девон видел ту жизнь, какой она когда-то жила. Энн покраснела от смущения, хотя и не понимала, почему это казалось ей таким ужасным. Девон бывал в борделях. Как только она рассказала ему, что однажды попала в один из них, он должен был догадаться, чем она там занималась.
— Какой ключ? — вспомнила она вдруг его слова.
— Приметы настоящего убийцы твоей Мадам.
Надежда вспыхнула, но тут же погасла.
— Ты ничего не нашел, иначе ты бы мне сказал.
— Просто был немного занят, бегая за тобой по лондонским докам. Я действительно нашел свидетеля, одну из девушек, которая видела, как прибыл мужчина, очевидно, клиент, желавший тебя. — Девон рассказал ей, что это был лорд, лицо которого скрывала венецианская маска. Этот человек убил Мадам из ярости, поскольку он заплатил за Энн, а Мадам ее упустила.
— Ты знаешь, кто это, Энн?
— Нет. Кто хотел меня так...
— Может, твой кузен?
— Нет! Я не верю, что он убил бы кого-то из-за меня... Неужели? Как он мог пойти на такое ужасное преступление, чтобы заполучить меня? — задрожала от страха Энн.
— Я не знаю, любовь моя. Может, это был не Норбрук. Но я поговорю на Боу-стрит, и мы найдем правду. Самый лучший способ спасти тебя — это узнать, кто этот мужчина.
— А что с девушкой, с которой ты говорил? Ей грозит опасность!
— Ее зовут Сью. Я забрал их с матерью из борделя. Они хорошо спрятаны и защищены.
Сью. Та милая, простая девушка. Слава Богу, она теперь в безопасности. Как это любезно со стороны Девона.
 
— Если не установить, кто это был, судья не поверит в мою невиновность, — печально сказала Энн. — Он подумает, что ты подкупил Сью, чтобы она солгала в мою пользу...
— Я справлюсь с этими проблемами, если они возникнут. А пока ты должна осмотреться в доме. И прежде чем уйти, я бы хотел увидеть спальню.
— Спальню? — эхом повторила Энн. — О да, конечно. — Меньше часа назад она собиралась соблазнить Девона и добиться, чтобы он оставил ее одну. Сейчас, думая о том, что, возможно, Себастьян хотел убить ее, она дрожала от ужаса и хотела обнять Девона и никогда не отпускать его.
На этот раз он увидит восторг и исступление на ее прекрасном лице. От этой мысли желание Девона стало еще острее. Все будет так, как в самый первый раз, все сначала. Нет, не так, как в первый раз. Когда она только появилась в его охотничьем домике, он злился на весь свет и ничего не хотел. На этот раз ничто его не остановит, он насладится каждым дюймом ее тела. Вот только одежда...
Девон быстро справился с платьем и корсетом Энн. Ему нравилось наблюдать, как покачивалась ее грудь, пока он расшнуровывал корсет. Он не должен был так делать. Энн — дочь виконта. Она родилась леди. Но Девон уже не мог остановиться.
— Я буду защищать тебя, Энн, — пробормотал он. — Я одену тебя в шелка, осыплю бриллиантами. Здесь... — Он приподнял густые волосы Энн и поцеловал влажную шею. — И здесь. — Девон коснулся языком ее запястий, и Энн застонала от наслаждения. — И особенно здесь. — Он поднял юбки и опустился перед Энн на колени, целуя внутреннюю сторону бедер. Золотистые завитки волос прикрывали заветные глубины, влажные лепестки плоти были настоящим соблазном.
— Туда бриллианты положить невозможно, — напомнила Энн.
— Я герцог. И могу украшать свою возлюбленную так, как пожелаю. — Девон нежно раздвинул ей бедра. Надо остановиться. «Она заслуживает большего, чем быть любовницей, а ты должен жениться на подходящей молодой леди», — подумал Девон и тут же отбросил эту мысль. Ему нужна Энн. Очень нужна. Он обхватил ее ягодицы и приблизил к своим губам сладкую плоть. Он исследовал языком ее жаркое лоно, умело и уверенно возбуждая ее, и видел, как она извивается, задыхаясь от наслаждения.
Вскоре Девон оторвался от Энн и показал рукой на кровать. Огромную, из темного дерева, с золотистой драпировкой. В соседней комнате, которая станет ее личной спальней, стояла замечательная белая, с позолотой, кровать.
— Испытаем? — спросил Девон.
— Конечно.
— Ты останешься, Энн? — Девон взял ее за подбородок и приподнял ей голову. — Можешь бегать и жить в страхе всю оставшуюся жизнь, а можешь довериться мне, и мы вместе найдем правду.
Если они отыщут убийцу, она сможет остаться в Англии. С Девоном. Нет, не сможет. Она обещала его сестре, что посоветует ему найти невесту, зная, что он не перестанет удерживать ее, как только женится.
— Останусь, — прошептала она.
Но ей придется уехать. Как она останется в Лондоне, узнав, что он женился на ком-то еще?
Девон подхватил ее на руки и возбужденно хихикавшую отнес на кровать.
Он оставил Энн дома и помчался к своему сыщику Уинтеру, а потом — на Боу-стрит. После встречи с сэром Джоном Девон поехал в «Уайтс». Он не был в клубе с тех самых пор, как поссорился с отцом и отправился на войну. Там он неожиданно встретился с Тристаном, который убедил его поехать на Керзон-стрит сыграть в карты. Девон составил ему компанию, но не испытал никакого интереса к серьезной игре.
В конце концов они с Тристаном оказались в таверне недалеко от лондонских доков, всего в нескольких ярдах от того места, где он поймал Энн.
— Что тебя беспокоит, Дев? Ты уже час вертишь в руках стакан виски и не выпил ни капли.
— Я думаю. — О том, как он едва не потерял Энн. Или о том, как сыщик Уинтер в трущобах нашел пропавшую жену капитана Таннера, но не нашел его сына. Ему необходимо поговорить по крайней мере хоть об одной проблеме, иначе он этого не вынесет и взорвется, как заклинившее ружье. Он решил поговорить об Энн и коротко рассказал Тристану о том, что ему удалось узнать в борделе.