Нежное создание 2 (СИ)

— Тебе идёт, — улыбнулась Ника, осмотрев его с ног до головы.
— Могу придти завтра, — тут же отозвался он, готовясь записать название очередного проданного блюда.
— Не думаю, что это хорошая идея, — девушка избегала смотреть в сторону госпожи Маргрит.
Разговора с ней не избежать. Насколько он будет бурным, загадывать трудно. В свете последних событий женщина стала тише и сговорчивее, но Ника была уверена, что несвойственное ей поведение связано с каким-то хитроумным планом — только бы не коварным! — о котором она даже не подозревает.
— Я могу приходить хоть каждый день помогать тебе, — горячо возразил Дэниэл.
— Приходи, — улыбнулась девушка. — Но не работать. Завтра не будет столько посетителей, станет легче. Посидишь за столом в VIP-зоне, проникнешься атмосферой кофейни, отдохнёшь. Я угощу тебя горячим шоколадом и вкусной выпечкой. Любишь горячий шоколад?
Парень наморщил нос:
— Мы не пьём. Бабушке тоже он не нравится. Чай вкуснее.
— Кстати, у меня есть новинка — чай с типсами. Слышал о таком? Нет? Вот и отведаешь с моим фирменным медовиком.
Господа вдоволь насмотрелись на брата и сестру, работавших рука об руку.
Недоумённо переглядывались: неужели госпожа Маргрит после многолетней вражды сменила гнев на милость и признала мальчишку? Вон, какая она спокойная и улыбчивая, занята разговором с приятельницами, учинять скандал и выдворять бастарда из своего дома не намерена.
Одни посетители быстро сменялись другими.
Поскольку шёл нескончаемый поток и все непременно подходили к стойке и слишком уж придирчиво присматривались к Нике и Дэниэлу, девушка поняла, что процесс запущен. Слухи не просто поползли, а полетели с бешеной скоростью и состоятельные горожане, оказавшиеся ещё теми сплетниками, спешили убедиться воочию, что слухи не врут.
Некоторое время парень смущался под несдержанными взглядами господ, но брал пример с сестры. Как и она держал спину прямо, подбородок вздёрнутым, на лице прописались полное спокойствие и довольство своим положением.
— Умничка, — шепнула ему Ника, улыбнувшись. — Мо́й братишка.
  
Глава 29
 
Девушка не сразу поняла, что случилось снова.
У стойки образовалась небольшая очередь, и Ника спешила обслужить покупателей, попутно отвечая на их вопросы, настойчиво указывая на рамку с меню на стойке бара и отсылая к шкафу-витрине с ценниками.
Дивилась, почему образованным и грамотным господам необходимо всё разжевать и положить в рот? Что за ленивая беспечность?
Лина готовила горячий шоколад и бегала к половинчатой двери в кухню забирать готовые заказы, которые передавала ей Хенни.
Вдруг со стороны передней послышался лай.
«Кто-то пришёл с собакой», — решила Ника без особого беспокойства, отметив, что, судя по лаю, собака небольшая. Ничего страшного. Лишь бы владельцы питомцев держали их на поводке и не отпускали от себя.
— Бадди? — настороженно прислушался Дэниэл.
— Он не дома? — уточнила девушка.
— Когда я уходил, оставался дома с бабушкой.
Ника не успела оформить прорвавшуюся мысль, что всё же госпожа Лейфде решила посетить кофейню и пришла с любимой собакой, как всё прояснилось.
Послышался приближающийся скрип, трение колёс по полу зала, смех посетителей и усилившийся лай Бадди.
Покупатели у стойки расступились, и девушка от удивления чуть не открыла рот.
В кофейню, в самом деле, прибежал Бадди. Поскольку дверь с улицы оставалась открытой, то препятствий для входа он не увидел. Искал своего хозяина? Нашёл!
На спине пса в месте крепления широкого ремня к раме ходунков, как на тачанке, восседал Жакуй. По мере движения сквозь живой коридор из посетителей кофейни в пылу азарта всех облаивал. Обалдевший от переизбытка внимания, жако охрип и, видимо, вспотел. Встопорщив на шее перья и расправив парусами большие крылья, продолжал яростно лаять, добросовестно копируя голос своего застенчивого друга.
Забежав за стойку, Бадди заскулил и уткнулся головой в колени ошарашенного Дэниэла, словно стыдился своего бесцеремонного наездника и просил прощения.
  
— Когда они успели слаяться? — смех Ники утонул в смехе и подбадривании посетителей.
Дэниэл пожал плечами:
— Не знаю. Я был занят, — метнул взгляд на картину за спиной. — Уделял ему мало внимания и вот…
— А ты что тут делаешь? — обратилась девушка к Жакую, наклонившись к нему.
Протянула руку, чтобы его снять, но он оборвал лай и щёлкнул языком, отбив у Ники желание прикасаться к нему.
Впрочем, трогать его не очень-то и хотелось. Блудный попугай выглядел изрядно потрёпанным и грязным. То ли он искупался в грязной луже, да так и высох не удосужившись «причесаться», то ли попал в лапы к недругу и насилу вырвался с нанесённым ему существенным уроном.
На попытку Дэниэла снять наглого наездника, Жакуй ответил агрессивным лаем, чередуя его со щёлканьем.
— Вернулся, ирод, — послышался из-за спин господ недовольный голос Хенни.
— Мама, смотри, какая большая птичка! И собачка со стульчиком! — закричала Амалия. Удерживаемая матерью на руках, норовила вырваться. — Она стульчик с собой носит, чтобы сидеть?
— Это не стульчик, — заметил её брат, всматриваясь в невиданную конструкцию. — Это санки на колёсах, на которых она катается.
— Ходунки, — подсказала Ника. — С их помощью Бадди может ходить.
Веселье продолжалось бы долго, если бы не госпожа Маргрит. Она протолкнулась к стойке и, присев у «тачанки», сняла Жакуя со спины пса, кстати, не слишком желавшего покидать удобную позицию, но не оказавшего сопротивления. Сложив крылья и замолчав, он позволил себя взять.
— Вернулся, негодник, — довольно проговорила женщина и спешно унесла его в хозяйскую половину дома.
Посетители с интересом рассматривали ходунки и гладили Бадди. Посыпались удивлённые возгласы, шутки. Кто-то в знак одобрения хлопнул Дэниэла по плечу, помянув крепким словцом и чёрта и бога.
— Я уведу его домой, — сказал парень Нике.
Снял передник, накинул полукафтан и взял на руки верного друга вместе с ходунками. Тот радостно заскулил, облизывая лицо любимого хозяина.
— Я зайду к вам завтра, — дала понять Ника, чтобы Дэниэл сегодня не возвращался.
Собралась уйти и семья главы гильдии ювелиров. Виллемина с братом встали и в сопровождении Алана Матфейсена направились к выходу.
Ван дер Ваал остался сидеть за столом, о чём-то договариваясь с Адрианом. Бросал быстрые взгляды в сторону стойки бара. Как только от неё отошёл последний посетитель, направился к Нике, делавшей записи в тетради.
Бросив беглый взгляд на картины, затем на светильник над стойкой бара, неожиданно напористо спросил:
— Госпожа Руз, вы обмолвились, что можно многое сказать о человеке в зависимости от того, что именно он увидит на картине. Что вы можете сказать обо мне?
— Но вы же ничего не увидели на моих картинах, — растерялась девушка.
— А доски и краски не в счёт? — усмехнулся мужчина.
Ника хмыкнула:
— Ну почему же, в счёт. Крашеные заборы тоже вызывают определённые мысли.
— Ответьте на мой вопрос, госпожа Руз, — настаивал нувориш.
— Ваши мысли заняты другим, вам скучно в кофейне, вы здесь только ради ваших детей.
Сказала бы больше, но промолчала.
Не сказала Ван дер Ваалу, что ему скучно жить — это было неправдой. Он чувствовал себя в кофейне чужим. Не потому, что приехал в Зволле полгода назад и ещё не стал своим. Он никогда не станет одним из них.
Он не ходил как многие другие посетители от столика к столику, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми. Не смеялся вместе с господами над проделками блудного попугая. К их столику тоже никто не подошёл, чтобы поздороваться или завязать ни к чему не обязывающую беседу.
Нувориш ощущал себя среди именитых господ одиноким, потому что не принадлежал к их кругу. Намереваясь ввести дочь в светское общество, он готов был пойти на многое. Готов был поступиться своими принципами, если, разумеется, они у него были.