Последний ученик магистра
– Договаривались же: дали по голове, связали, их под куст, сами на телеги и ходу. Так нет, им сладкого захотелось, баб им подавай. Натешились? Чего теперь-то, куда ехать? Не видать даже ушей лошадиных. А утром вдруг кого по дороге понесет? Да не дай Матерь, завернут на водопой. Нас же на кол посадят прямо здесь. За слуг бы только каторга, а за ванессу кол в зад без разговоров.
Я находился примерно в десяти шагах от болтуна, передо мной сформировалась сосулька и беззвучно метнулась к красному огоньку. Говорящий всхлипнул и замолчал.
– Что скажешь, Фило? – кто-то решил продолжить беседу и тут же заткнулся, нанизанный на ледяное копье.
– А чего тут болтать-то? Ну туман, дак про… – договорить ему было не суждено.
– Фило! Ты чего замолчал? Выводи давай, староста чего тебе приказывал? Людей связать, обоз забрать, а вы чего натворили?
Подобравшись к говоруну с тылу, оглушил его ударом трости по голове. Последний, пятый, находился неподалеку, голоса не подавал, но сопение и женские всхлипы выдали его с головой. Пока старшие спорили, молодой разбойник пользовал одну из служанок. Еще один удар тростью отключил и этого любителя сладкого.
Тэк-с, вроде бы все, выключаем «туман» – липкая сырость мгновенно упала в траву – и что мы видим? А видим мы связанных слуг, растрепанных служанок и, слава Матери, связанную и с кляпом во рту ванессу Оллу. Подошел к ней, осторожно развязал путы, вынул грязную тряпку изо рта, успокаивая, проговорил:
– Все, все. Самое худшее позади. Возьмите себя в руки и командуйте своими людьми.
Какое там командование? Командирша, давясь слезами, пыталась рассказать мне, как ей страшно, просила никуда не уходить, и вообще, если можно, удочерить ее или, в крайнем случае, жениться на ней. Пришлось взять командование в свои руки.
– Девушки! Быстро развязали своих людей и оказали им первую помощь. На покойников не глядите, теперь они не страшны. «Живило» есть?
– Есть, ваша милость.
– Действуйте. – А сам подошел к оглушенным разбойникам и связал их покрепче, от греха подальше.
Пока происходили описываемые события, небо на востоке окрасилось золотом, предзнаменуя восход Матери.
Восход на этой планете вообще отдельная песня. Это у нас солнце, едва показавшись, через десять минут уже сверкает всем диском. Здесь все происходило медленней, само солнце крупнее и находилось чуть дальше, чем наше. У планеты было два спутника, один величиной с луну, другой поменьше. Не великий я астроном и не дошел еще до этого раздела в энциклопедии, но мне казалось, что второй спутник просто вращается на большем расстоянии от планеты. Назывались они Старший Брат и Младший Брат, но не о них речь.
Пришедшая в себя мужская часть обоза кинулась было с ответным приветом к связанным разбойникам, но наткнулись на мой рык:
– Ну-ка! Остыли быстро. Службу плохо несли, сами виноваты, что вас повязали. Как меня днем встретили? Строем и копьями! А чего ж ночью расслабились? Вот не будь меня, что бы делали? Живых разбойников не трогать, до города доведем и сдадим страже. Очень интересная деревенька где-то рядом есть, вот о ней они и расскажут. Мертвых оттащите ближе к дороге и оставьте, я думаю, найдется тот, кто о них позаботится. Сами быстро завтракайте, запрягайте лошадей и выезжайте на дорогу. На все про все даю вам час. Если по истечении этого времени не увижу обоз на дороге, уеду сам. Всего вам наилучшего, ванесса. Напоминаю: через час на дороге.
Род залез на дерево и оттуда наблюдал за происходящим. Увидев меня, он спрыгнул с ветки и спросил:
– Вы убили их всех?
– Нет, двоих взял в плен.
– А они убили кого-нибудь?
– Да что ж вы, баронет, такой кровожадный? Нет, не убили, но сильно напугали ванессу.
– Никогда не видел разбойников. Они, наверное, страшные?
– Обыкновенные люди, крестьяне, решившие легко разбогатеть. Они просто хотели увести обоз. Так, по крайней мере, они уверяют, но я им не верю. Были среди них явные убийцы, такие свидетелей не оставляют. Судя по тому, что я услышал, это не первый обоз, который они грабят, а значит, и не первые жертвы. Сдадим страже в городе, наверняка за их поимку получим награду, ее и прогуляем. Чего бы вы хотели, Род?
– Я хотел бы пару таких шпаг, как у вас.
– Хорошее желание, мальчик, и, может быть, когда-нибудь оно исполнится. Скажу только одно: я дважды сдавал экзамен на право владеть такой парой, только во второй раз мне это удалось. Но к делу. Первое: верните мне парабеллум; второе: быстро ставьте котелок с водой. Нет, костер зажигать не надо, я сварю мокко, а вы готовьте хлеб, сыр, сахар.
Через минуту мокко был уже заварен, я разлил его по чашкам:
– Привыкайте, Род, к этому напитку, у него большое будущее. Присматривайтесь, как я его завариваю, есть еще пара рецептов, я их вам покажу, будете девушек поить. Поверьте, после такого угощения будете ими зацелован и обласкан, это я по собственному опыту говорю.
Быстро перекусили, привели лошадей, оседлали, увязали торока и выехали на дорогу, следом тронулся обоз ванессы. За одной из телег бежали со связанными руками и привязанные к одной веревке разбойники. У молодого глаз светился от свежего синяка, а расцарапанное лицо говорило об издержках разбойничьего ремесла.
– Вот, смотрите, Род! Это разбойник вульгарис, то есть любитель, непрофессионал. Днем он пашет и сеет, а ночами ходит на промысел. Днем он на вид смешон, но ночью, когда у страха глаза велики, это чучело с дубиной в руке кажется страшным. Оно ведь не догадывается, что человека убить легко, надо только знать, куда стукнуть, но ему то неведомо. Вот и молотит он куда ни попадя, калеча жертву и увеличивая ее мучения. Слава Матери, эти любители, видно, отразбойничали.
Мы с баронетом ехали впереди, ванесса на повозке следом, а за ней тянулся ее обоз. В полдень остановились, дали передохнуть лошадям, напоили их, а сами, спрятавшись в тени большого дерева, росшего у дороги, опять сварили мокко и запили им бутерброды с сыром. Ванесса принюхалась к запаху напитка, подошла и поинтересовалась:
– Что это так приятно пахнет?
Игнорировать такой намек было невозможно.
– С удовольствием угостил бы вас, ванесса, но кружек только две.
– Ха! Какой пустяк. Зена! Чашку мне принеси!
Для дамы я подлил в мокко ликеру, добавил ложечку сахара и подал.
– Размешайте сахар и наслаждайтесь неповторимым вкусом.
– Во имя Матери! Что за прелесть! – распробовав напиток, защебетала недавняя страдалица.
– Это мокко, зерна для его приготовления я везу из Рабата, а рецепт называется «Мокко Рэя». – Я бросил щепоть молотого валерианового корня любопытной кошечке в нос. Кошка округлила глазки и, заинтересованно глядя на меня, спросила:
– Но ведь Сьерж Рэй ван Орж – это вы?
Осталось только захлопнуть ловушку.
– Да. За рецепт этого напитка мне предоставлена пожизненная привилегия в кондитерских Жиндера.
– О, как это интересно. А о чем та песня, что вы напевали на прошлом привале? И на каком языке вы ее исполняли?
– Эта песня о молодой женщине и море, перевод звучит приблизительно так:
В море красавица плещется,Песню себе напевая,Волны игриво бесятся,Тело ее обнимая.– А язык… Это язык небольшого племени, живущего на побережье. Как-то мне довелось во время путешествия остановиться в их деревушке на пару ночей. Вот там я и услышал эту песню. Вам она нравится?
– После вашего перевода – вдвойне, это так романтично, я даже представляю себя обнаженной в море, и волны ласкают мое тело… Вы споете мне еще раз?
– Безусловно, надо только доехать до города. Романтический вечер при свечах я вам гарантирую.
– Тогда что мы тут сидим? Эй! Хватит валяться, так еще одну ночь встретим на дороге.