Аландский крест (СИ)
Укрепить все города в той мере, что и Севастополь, мы не сможем, даже если очень постараемся. Банально не хватит ни сил, ни средств. Какие будут соображения?
— Ваше высочество, — подошел ко мне сзади Юшков. — Для вас… срочная телеграмма…
— Давай, — не глядя, протянул я руку.
Ответом мне было молчание.
— Да что случилось-то? — удивленно посмотрел я на адъютанта.
[1] В обращении к королю принято после «ваше величество» добавлять «сэр» или архаичное «сир», к королеве — «мэм».
[2] Леверье — крупный математик и астроном, вычисливший существование еще одной, не известной на то время планеты Солнечной системы — Нептуна.
Глава 8
Государь-император и Самодержец Всероссийский Николай Павлович правил страной уже без малого тридцать лет. Подхватив уже практически покатившуюся по земле корону, он сумел разом покончить с беспорядками и твердо взял в руки власть. В нашей истории его принято считать чуть ли не неудачником, но, если посмотреть непредвзято, первые двадцать пять лет его царствования были чередой непрерывных успехов на всех направлениях.
Покойный канцлер Безбородко как-то в порыве свойственной тому веку безудержной хвастливости заявил, что «без нашего позволения в Европе не смеет выстрелить ни одна пушка!» Хотя на самом деле, если Россия и имела когда-нибудь такой вес, то только во времена Николая. Можно сколько угодно критиковать его за подавление революций, упрекать за спасение Австрии, но попробуйте ответить на вопрос… нам-то какая выгода от победы Кошута, ничуть не скрывавшего, что следующей его целью станет Царство Польское?
То же касается и дел внутри страны. В России впервые за всю ее историю появился свод законов, охватывающий все стороны ее жизни. Экономика росла, население увеличивалось, города перестраивались в камне… Что же до, соглашусь, весьма немалых проблем, то скажите на милость, где их нет? Мы так рьяно тыкаем в такие пороки Николаевской эпохи, как казнокрадство и волокита, как будто в наше время они уже совершенно искоренены, нравы окончательно исправлены, и вокруг нас царит всеобщая честность и благолепие!
В общем, умри Николай I хотя бы на пять лет раньше, он без сомнения остался бы в истории как один из лучших правителей всех времен и народов. Увы, старуха с косой пришла к нему в разгар поражений, и «последний рыцарь Европы» умер, понимая, что дело всей его жизни безнадежно проиграно. Но теперь ведь всех этих поражений нет, так почему?
Текст шифрованной телеграммы гласил: «Отец при смерти. Срочно приезжай, ты мне нужен. Александр».
— Господа, — безуспешно постаравшись сделать это как можно равнодушнее, проговорил я. — К сожалению, вынужден вас покинуть. Вы, впрочем, можете продолжать. О принятых решениях сообщите мне позже. А сейчас прошу меня извинить. Дела-с!
Мыслей в стиле — «ехать или нет» — даже не возникло. Сашка, сколько я успел его изучить, кто угодно, только не паникер. И если написал, что не сможет без меня обойтись, значит, так оно и есть. Конечно, дело прежде всего, но, если хорошенько подумать, мое отсутствие ничем нам не повредит. На этом театре военных действий враг разгромлен и ни при каких обстоятельствах не сможет быстро восстановить свои силы. Так что тут справятся и без меня. А вот я, оказавшись Питере вовремя, смогу принести куда больше пользы.
— Федор, — приказал я Юшкову, как только мы вышли из кабинета. — Немедленно начинай собираться. Но постарайся без лишнего шума. С собой берем только самое необходимое.
— Слушаюсь! — торопливо кивнул капитан-лейтенант. — Когда выезжаем?
— Как только вестовые соберут чемоданы!
— Так быстро? — растерялся адъютант. — Но войска наверняка захотят с вами попрощаться, командование устроить ужин, духовенство отслужить молебен…
— А цирк пригласить никому не надо? Федя, ты видимо на одном месте засиделся и совсем мышей ловить перестал. Немедленно — это значит немедленно! Ну в крайнем случае, завтра утром…
— Так точно, — пролепетал никак не ожидавший такой резкой реакции на ровном месте Юшков и побежал выполнять распоряжения.
А вместе с ним забегала прислуга вместе с охраной.
— Нижайше прошу прощения у вашего императорского высочества, — почтительно осведомился нашедший меня вскоре после окончания совещания Корнилов. — Но что случилось?
— Обстоятельства вынуждают меня вернуться в Петербург, — после недолгой паузы ответил я. — Поскольку дело не терпит отлагательств, никаких церемоний и прощаний не будет. Хотя, знаешь что. Завтра утром выведи эскадру в море. Сделаем вид, что это обычный боевой выход. Заодно и меня проводите.
— Кто будет вас замещать? — все правильно понял адмирал.
— Впредь до особого распоряжения ты! Начальником штаба Крымской армии пусть остается Липранди, но главный в любом случае ты!
— Благодарю за доверие. Однако осмелюсь заметить, что генерал-адъютант Реад старше нас обоих по возрасту и чину, не говоря уж о времени производства…
— Вот уж, прости меня, по хрен! — не удержался я. — И вообще, верховное командование на этом театре пока что остается за мной, а вы оба меня лишь замещаете. О чем будет отдельный приказ по армии и флоту!
— Что-нибудь еще?
— А как же. При первой возможности отправь вслед за мной Аландскую бригаду.
— Вы полагаете, она вам может понадобиться? — широко распахнул глаза обычно невозмутимый Корнилов.
— Нет. Но это тот самый случай, когда лучше перебдеть.
Разумеется, оставить мой отъезд в тайне у нас не получилось. Все же не в вакууме живем. Вокруг нас соседи, в дом постоянно прибывают курьеры. От этой публики ничего не скрыть, но первой обо всем догадалась, как и следовало ожидать, женщина. Точнее барышня.
Был уже поздний вечер, когда мы, наконец, закончили со сборами. Оставалось переночевать, чтобы тронуться в путь, но тут я наткнулся на прекрасную дочку смотрителя моей резиденции. И что характерно, плакала.
— Дуняша, — спросил я, не без труда вспомнив имя девушки. — Скажите, кто вас обидел, и я лично оторву этому негодяю голову!
— Прошу прощения, ваше императорское высочество, — пытаясь вытереть слезы, ответила она. — Это так просто…
— И из-за этого «просто» вы рыдаете в три ручья?
— Но вы же уезжаете в столицу! — шмыгнула носом барышня.
Услышав эти слова, я поначалу насторожился. В сущности, Дуняша была весьма мила и, встреться мы при других обстоятельствах, кто знает, возможно, она бы меня и заинтересовала. Но будучи все время чертовски занят, я вообще не обращал внимания на женщин. Не говоря уж о том, что женат! И тут такое…
— И увозите его! — добавила она, снова разревевшись.
— Слава тебе Господи! — едва не перекрестившись от облегчения, брякнул я.
— Что? — непонимающе посмотрела на меня девица.
— То есть, я хотел спросить, кого «его»?
— Феденьку…
Час от часу не легче. Какого еще Феденьку…
— Э… Юшкова?
— Да!
— Федор Осипович, будь любезен, — позвал я совершенно забегавшегося адъютанта.
— Что случилось? — застыл соляным столбом при виде плачущей в моей компании девицы адъютант.
— Я так понимаю, это и есть причина, по которой ты огорчился, узнав об отъезде? — кивнул я на Дуняшу.
— Э… в некотором роде… — замялся тот.
— Понятно.
— Ваше императорское высочество, — бросилась на колени перед мной барышня. — Не откажите в милости, станьте шафером на нашей свадьбе!
При этом она каким-то непонятным образом оказалась рядом с Федей, и он просто вынужден был встать рядом с ней.
— Только если после войны, — пожал я плечами. — Надеюсь, у вас не горит?
— Нет, — хором ответили оба, причем новоиспеченный жених выглядел несколько обескураженно, а его невеста скромно потупилась и слегка порозовела.
— В таком случае, благословляю! — кивнул я, но тут же спохватился. — Если, разумеется, ваш батюшка не против.
— Нет-нет, нисколько. Федя ему очень нравится.