Лавка зелий «Вам здесь не рады» (СИ)

Милора всхлипнула, рухнула на крыльцо, словно её ноги подкосились. Глава семейства тут же кинулся к ней, начал поднимать.
— Не думал, — сказал он зло. — Что доживу до того дня, когда оба сына станут нашим позором! Ты женишься на ней, или я за себя не ручаюсь!
Подхватив Милору под руки, родители повели будущую невестку в дом, которая не переставала при этом рыдать и сетовать на свою судьбу. Мы остались на крыльце одни.
  
— Ноэль… — начала я, но он перебил меня.
— Вот только не говори, что и ты меня считаешь подлецом и совратителем невинных девушек! Я и пальцем её не тронул, клянусь всеми богами!
Он в гневе стукнул кулаком по деревянной балке и выругался.
— Расскажешь, что произошло?
Ноэль кивнул, махнул рукой в сторону сада.
— Идем, подальше от этого сумасшедшего дома.
Мы отошли на расстояние от имения, и он, вздохнув, начал говорить:
— Сегодня утром Милора вошла в мою спальню и залезла прямо в постель.
— Вот так просто? — удивилась я.
— Я и сам был шокирован, не ждал такого. Она ведь все дни за мной ходила как привязанная, чуть ли не вешалась на меня. И вот результат… В последние дни она делала вид, что болеет, лежала без конца в постели и всё время просила, чтобы я к ней заглянул. Но я уже тогда понял — что-то не так, не пришел ни разу. Что ж, она пришла сама.
Мы остановились у фонтана, который не работал, и Ноэль задумчиво посмотрел на него.
— Она задумала женить тебя на себе, так?
— Думаю, да. Но я не понимаю зачем. Она ведь из знатного рода, магиара, весьма одаренная. Она без усилий найдет себе отличного жениха, но почему-то всё её внимание переключилось на меня. И ведь в академии мы друг друга даже не замечали.
Ситуация была странная, как и сам приезд Милоры. Что-то с этой девушкой было не так, я чувствовала это всеми клеточками тела.
— Она подстроила это всё, обвинила меня в соблазнении её. И как удобно — сразу после того, как она залезла в мою кровать, в комнату вошла служанка, хотя им строго запрещено входить без разрешения. Слухи поползли мгновенно по дому, и теперь родители думают, что я пытаюсь уклониться от свадьбы…
Ноэль повернулся ко мне, в глазах было отчаяние:
— Я не хочу жениться на ней, Илли. Не хочу расплачиваться за то, чего и не совершал вовсе!
— Я понимаю. Но чем я могу помочь?
Ноэль печально улыбнулся.
— Ничем… мне ничем уже не помочь.
Он замолчал на какое-то время, а потом резко, словно опомнившись, повернулся ко мне и спросил:
— Иллария, а ты зачем прибыла?
Я, втянутая внезапно в семейный скандал, на миг забыла, зачем пришла.
— Ох, Алиас… Он сильно болен. Очень сильно.
Я рассказала Ноэлю всё, что творилось дома в последние дни, о самочувствии Алиаса, о его неведомой болезни. Магиар хмуро слушал меня, становясь все мрачнее и мрачнее с каждой минутой. И когда я закончила, он торопливо сказал:
— Я пришлю врача, Илли. Сейчас же поеду в Истрик и найму доктора. Возвращайся домой, кучер отвезет тебя.
Не медля ни минуты, он отдал на конюшне распоряжение, чтобы меня доставили в деревню, а сам уехал в город на другой карете. Это вселяло надежду — уж городской доктор сможет разобраться в проблеме.
К несчастью, мои надежды разбились. Доктор, прибывший через полчаса после меня, сказал, что никогда с таким не сталкивался. Он не мог ничем помочь, даже предположить не мог, какая болезнь убивает магиара. Уезжая, он посоветовал мне крепиться и набираться сил для похорон.
Ноэль, который привез его, выглядел разбитым. Он повез доктора назад, но заверил, что завтра утром прибудет, чтобы хоть чем-нибудь помочь мне.
Алиас не приходил больше в сознание. До самой ночи я рыдала у его постели, сжимая похолодевшую руку. Потеряв всякие силы, я ушла спать в свою комнату.
Разбудил меня крик петуха. Приподнявшись в постели я увидела за окном оранжевое зарево. Петя, словно обезумев, бился в стекло и громко кричал, пытаясь меня разбудить.
Накинув халат, я выскочила в коридор, вдохнула дым, закашлялась. Ноги мои затряслись, когда я поняла, что произошло.
Наш дом горел.
  
41
 
Я ворвалась в спальню Алиаса, кинулась к его постели. Мужчина крепко спал, не чувствуя дыма, ничего не слыша.
— Алиас! — я тряхнула его за плечо. — Проснись! Пожар!
Он даже не шелохнулся, и я затрясла его сильнее. Под ногами кто-то прошмыгнул, и я поняла — Сумрак. Пёс истошно завыл, объятый ужасом.
— Алиас! Ну же, просыпайся!
И он наконец открыл глаза. Моргнул, закашлял.
— Вот, молодец, — торопливо сказала я и помогла ему сесть в постели. — Нам нужно уходить, помоги мне.
Алиас понимающе кивнул и приложил все силы, чтобы встать. Он качнулся, чуть не рухнул обратно, но я удержала его. Босая нога несмело шагнула вперед, колено затряслось.
— Ты справишься, ты молодец, — не прекращала я подбадривать больного. — Давай еще шаг… теперь еще…
Время тянулось как резиновое, пока мы добирались до дверей. Еще дольше мы спускались по лестнице, объятой густым дымом. У меня кружилась голова, я старалась дышать реже, но гарь все равно попадала в легкие, обжигая их. В какой-то момент мне показалось, что я больше не выдержу…
Сильные руки подхватили меня, когда я пошатнулась на последней ступени. Алиас, до этого изможденный и слабый, стоял сейчас ровно и твердо.
— Иллария, всё будет хорошо, я вытащу тебя.
И теперь он подхватил меня под руку и повел вниз, не давая потерять сознание.
Когда мы вышли на улицу, я упала на колени в траву, задыхаясь и кашляя. Алиас опустился рядом. По улице бежали жители деревни с ведрами, но было уже поздно — лавка горела до самой крыши, пламя объяло каждую доску.
Деревенские начали тушить, чтобы огонь не пошел дальше, а мы могли лишь тихонько наблюдать за этим, пытаясь прийти в себя. Наконец, когда последний огонек погас, Алиас поднялся. Он сделал пару шагов к дому, покачиваясь, и остановился.
— Всё пропало, — сказал он негромко. — Все труды, все записи.
Я понимала его смятение, его обиду и злость. Я поднялась, подошла к нему и хрипло сказала:
— Жаль, что так вышло. Но, я уверена, ты всё восстановишь, сделаешь новые записи.
Алиас резко повернулся, грубовато ответил:
— Где, Иллария? Моей лаборатории больше нет.
Его взгляд тут же смягчился, он сделал шаг ко мне, притянул к себе.
— Прости, — шепнул он в мои волосы. — Главное, что ты жива. Остальное — ерунда.
Я кивнула, отстранилась, хотя очень не хотела покидать кольцо его рук.
— Я одного не понимаю, — сказала я. — Мне казалось, что ты умираешь.
На лице Алиаса отразилась растерянность. Он посмотрел на свои руки, ноги, словно видел их впервые.
— Я… я не знаю. Просто когда мы спускались, я вдруг почувствовал резкий прилив сил, словно жизнь вернулась в меня. Не знаю и сам, отчего так.
— Быть может, ты почувствовал опасность и тут же выздоровел? — предположила я, но тут же пожалела, что спросила это — вопрос показался мне глупым.
— Нет, тут что-то другое, — качнул головой Алиас. — Но теперь я не чувствую ни капли болезни в своем теле, в меня возвращается капля за каплей энергия.
Он сжал руку, проверяя, как она работает, качнул ногой. Потом посмотрел на меня, заглянул в глаза:
— Я в неоплатном долгу перед тобой, Иллария. Ты спасла мою жизнь.
Я улыбнулась.
— Не совсем. Если бы кое-кто не разбудил меня, то я бы сама погибла.
— И кто же это? — насторожился Алиас.
— Петя, — со смешком сказала я и указала на петуха, который сидел на заборе и следил за нами.
Народ постепенно расходился, выражая нам сочувствие. Многие обещали, что помогут восстановить лавку, новую построить, помочь, чем смогут. Мы благодарили каждого. Когда остались одни, я спросила Алиаса:
  
— Что теперь? Что мы будем делать?
— Мы? Ничего.
Он отвел глаза в сторону, словно не хотел смотреть на меня. Я насторожилась.