Ведьма поневоле

– Надеюсь, я привыкну к тому, что дверь открывается сама по себе.
Асия, невидимая, гадала, как бы она отреагировала на его месте. Чисто рефлекторно она опустила зеркало над головой и хотела проверить, как выглядит. Без толку.
Она могла различить только какое-то зыбкое мерцание, поэтому невозможно проверить, как выглядит прозрачный блеск на невидимых губах. В то же время какой в этом толк, ведь никто не мог ее увидеть.
Не то чтобы она собиралась встретиться с семьей Алека.
Технически да, она собиралась встретиться с ними, но это свидание с тенью. Эта воскресная трапеза совсем не похожа на традиционную встречу с родственниками мужа.
– Алек, нам нужно договориться о сигнале, если кому-то из нас нужно поговорить с другим.
Он просвистел три-четыре ноты:
– Вот мой сигнал.
Асия явно не могла сигнализировать шумом. Она подошла ближе к щеке Алека и нежно подула на нее.
– Очень хорошо, – сказал он, уходя.
Асия наблюдала за ним, пока он вел машину. Алек не удосужился сбрить двухдневную щетину, а вокруг глаз образовались темные круги. Он не жаловался на плохой сон на микроскопическом матрасе. «Я плохо на него влияю», – вздохнула Асия про себя.
Во время поездки пальцы нервно барабанили по корпусу телефона, который работал или не работал в зависимости от момента и настроения – так было всегда, когда она становилась невидимой.
Асия смогла поговорить с Алеком за завтраком, прежде чем произнести заклинание, и поискала определение термина «влюбиться», которое Алек использовал прошлой ночью: чувства, которые возникают внезапно и не длятся долго.
Она сдержала еще один вздох и попыталась отвлечься, сосредоточившись на предстоящей задаче: незаметно подслушивать разговоры семьи Форсайт, проникнуть в частную собственность Форсайтов, но, вероятно, не в такой… мирной обстановке. Для нее это место олицетворяло смерть матери и тети, место той автомобильной аварии. Дом грозных Форсайтов, о которых все твердили, как сильно они ненавидят ее семью, представлялся таинственным, смутно враждебным местом с высокими башнями и редкими окнами, выходящими на поля, засаженные огромными виноградными лозами.
Виноградные лозы действительно встретились там, но в остальном, даже если выглянуть как можно дальше из окна, вряд ли удастся охватить взглядом всю территорию. На многочисленных невысоких зданиях, выстроенных вокруг безупречно ухоженного газона, виднелись вывески типа «Дегустационный уголок» или «Въезд запрещен». Дети гонялись друг за другом, а родители гуляли с ящиками вина под мышкой, занятые сравнением сортов винограда. Туристы фотографировались на лужайке. Для небольшого городка это успешный семейный бизнес, не более того.
Алек проехал мимо посетителей, как будто не замечал их. Он припарковался возле старинного фермерского дома с покатой черепичной крышей абрикосового цвета. Маленькие горшки с цветами украшали каждое окно с белоснежными занавесками; огромный розовый рододендрон почти закрывал вход. На дубовой двери было написано: «Частная территория». На этом поле туристов не встречалось.
В соседнем сарае они прошли странные машины с загадочным для Асии назначением. В конце концов, это единственные загадки этого места: инструменты, используемые для сбора урожая и изготовления вина – процессов, о которых она ничего не знала.
Добро пожаловать в реальность.
Алек вышел из машины и небрежно подождал у двери, в то время как Асия перелезла через сиденье и вышла с его стороны: она не могла позволить, чтобы кто-нибудь увидел, как пассажирская дверь открывается и закрывается сама по себе. Другие машины уже стояли припаркованными перед цветущим яблоневым садом.
– Готова? – тихо спросил Алек.
Асия кивнула, потом поняла, что он не может ее видеть. Она встала прямо за ним и прошептала:
– Пойдем.
В коридоре передвигаться стало тяжелее, когда люди начали подходить и приветствовать Алека. Асия попыталась стать его тенью, пока он пожимал руки и задавал вопросы работникам поместья. Ему вежливо отвечали, но все как будто спешили поскорее уйти, словно сотрудники боялись, что, если задержатся, их пригласят на трапезу. Из другой комнаты доносились голоса, и Асия последовала за Алеком в гостиную к длинному обеденному столу.
 
Она снова удивилась убранству комнаты. Асия представляла место в деревенском стиле, немного похожее на дом Алека, с грубым деревянным столом, окруженным скамейками. Но Форсайты обставили комнату так, чтобы все говорило об их успехе: дорогие современные бра, толстая белая скатерть, сверкающие столовые приборы, бокалы с красным и белым вином и ликером. Одни только стены напоминали о морском побережье, окрашенные в кремовый и ярко-синий цвета. Изысканные закуски разложили на столе рядом с графинами красного вина.
Вот тебе и семейный ужин. Как ни копалась Асия в воспоминаниях, она покинула мать и тетку слишком маленькой, чтобы помнить хоть одно подобное событие.
Тем не менее, приветствуя тетю и кузенов, Алек не выглядел счастливым, он казался напряженным. Было ли виной ее присутствие? Если так, то Асие жаль, что она так на него давила. Но ведь Алек сам хотел, чтобы она пришла. Они должны это сделать.
По крайней мере, пока ее никто не заметил.
Асия отодвинулась от Алека и забилась в угол. Появился Саймон, одетый в новенький, прекрасно сшитый костюм – Асию охватила волна отвращения, когда она его увидела. Он растянул губы в фальшивой улыбке успешного бизнесмена, когда обнимал мать и сестер. Алек пожал ему руку и заговорил тихо, но так, чтобы Асия могла услышать. Саймон отступил, чтобы смерить его взглядом, затем пожал плечами.
– Как хочешь.
С легким шумом колес в комнате появился мужчина в инвалидной коляске, которую толкал молодой человек. Разговоры прекратились, и все повернулись. Асия догадалась, что сейчас наконец увидит Гюстава, главу семейства Форсайт.
Он очень прямо сидел в кресле, седые волосы были коротко подстрижены. Первое, за что цеплялся взгляд на длинном худощавом лице, – проницательные глаза, которые, казалось, не упускали ни одной детали. Он выглядел как эдакий интеллигентный фермер в темно-фиолетовом бархатном костюме и черном жилете. Молодой человек, толкавший кресло, подвез его к концу стола, и оттуда Гюстав приветствовал всех членов семьи. Он склонил голову, и все сели.
Гюстав похлопал по месту рядом с собой и сказал:
– Садись, Трей.
Голос звучал намного мягче, чем можно было предположить по внешнему виду. Молодой человек выглядел растерянным, и Асия, наблюдая за ним, поняла, что с ним что-то не так. Судя по телосложению, ему немного за двадцать, у него гладкое лицо ребенка без бороды, а круглые карие глаза вызвали у Асии сочувствие.
Он смотрел на Гюстава так, будто от него зависела вся его жизнь, потом хмыкнул что-то невнятное и сел перед пустой тарелкой и стаканом молока. Гюстав пробормотал:
– Вот так.
В коридоре послышались торопливые шаги. Вошел мужчина с редеющими каштановыми волосами в слегка помятом костюме.
– Ах! Виктор, – сказал Гюстав. – Боюсь, вы не сможете выбрать себе место.
Замечание на первый взгляд прозвучало банально, так как все уже расселись. Однако Асие показалось, что Гюстав имел в виду что-то другое, не произнося вслух, как будто… Виктору пришлось довольствоваться последним оставшимся местом, потому что он не заслуживал лучшего.
Асия покачала головой. Вероятно, она надумала лишнего.
Виктор окинул взглядом стол и поздоровался с сыном Алеком, который кивнул жестче, чем кому-либо до этого.
«Определенно, – подумала Асия, – когда видишь, в какое состояние Алека привел семейный бранч, можно задаться вопросом, а может, отсутствие семьи иногда к лучшему». Она пыталась пошутить по этому поводу, но не могла солгать себе: с тех пор как она вошла в поместье Форсайтов, грудь словно стянул узел. Сначала Асия подумала, что это из-за воспоминания о смерти ее родственников. Нет, она страдала, видя воссоединение этой семьи.