Обмен властью (СИ)

— Я забил его до потери сознания. Но он сам этого хотел. Ему нужен был повод.
— А смог бы… всё же… убить?
— Никогда о таком не говори, — понизив голос, угрожающе прошипел Тимур. — Никогда, ясно? Даже если бы смог, я не хочу этого. Желания — всё, что имеет значение.
Вот оно что. Я решил, что он тонет и поплыл на свет… а он оказался монстром. Чудовищем из глубин, которое зачаровывает жертву фосфоресцирующим огоньком, приманивает, ведёт в самые потаённые места и там поглощает.
Без остатка.
— Я никому не давал узнать правду и зайти так далеко, даже если они хотели, Влад. Ты не выходишь у меня из головы, и я солгу, если скажу, что отпущу безболезненно. Мне будет плохо, но я смогу. Сейчас — ещё смогу. Пока ты не сделал глупость и не решил, что ошибся. Это будет намного хуже для нас обоих. Поэтому сейчас, прямо сейчас, подумай ещё раз — готов ли ты к такому?
— Хочешь, чтобы не было табу?
— Я не буду делать то, что тебе противно, это не в моих интересах. Но и свободы не будет. Больше — никакой. Все твои мысли, вся твоя правда, всё, что у тебя есть, — станет моим.
— Ты словно пытаешься запугать.
— Да. Конечно же, в повседневности я не стану ежесекундно испытывать на прочность. Но сейчас нужно, чтобы ты подумал именно так…
Тимур тронул мою скулу костяшками пальцев. На контрасте слов — бережно.
— А как насчёт плюсов?
— Я могу заботиться с полной самоотдачей. Сохраню твою личность, обточу сильные места, выявлю слабые. В постели ты будешь летать. Все твои проблемы станут моими. И… желания — всё, что имеет значение.
Он вдруг усмехнулся. Напряжение, сковывающее меня льдистой коркой, чуть-чуть отпустило.
— Почему?..
— Потому что Лер прав. Я влюблён.
Выпрямившись, Тимур вернулся к бару, чтобы допить портвейн. Я тоже влил в себя остаток — залпом. Голова от всего услышанного гудела. Но страха, как ни странно, не было.
Пришлось представить наихудший исход событий. Допустил бы я что-то по-настоящему ужасное? Да. Я бы и личность смог отдать. Наверное, со мной что-то не так, раз я готов пойти на такое и не могу заставить себя испугаться.
— Что ты ненавидишь больше всего?
— Ложь, — отозвался Тимур, стоя ко мне спиной. Я не видел его глаз, но и голоса, низкого, тяжёлого, было предостаточно.
— Что не приемлешь?
— Измену. Никто не должен тебя касаться. Если решишь остаться на работе, будешь носить ошейник с моим именем. Ты должен понимать, что сторонние сессии, походы на ВИП с кем-то ещё, встречи, секс и прочее — запрещены, пока я не дам разрешение.
— А если прикоснётся кто-то? Кто-то сильнее… или как в том случае с Елизаром?
Тимур развернулся и пришиб меня взглядом. Я ощутил его бешенство кожей.
— Сам разберусь. Говорил уже — ты не должен рисковать, обязан беречь себя и заботиться о своём здоровье.
— Скажи… если бы мы с тобой были в отношениях и я бы кинулся на Елизара, что бы ты сделал?
— Что для тебя близко к табу?
— Публичное унижение… — я опустил голову, прокрутив в руке пустой стакан. — Пока что нет ничего хуже этого. Сегодня было просто ужасно.
— Ещё раз… прости.
— Ты добрый, Тимур, — улыбнулся я. — Даже при том, что рассказал. Можно… прежде, чем я дам ответ, кое-что сделать?
— Можно.
Поднявшись на ноги, я поставил стакан на барную стойку. Затем плавно опустился на колени. Опасливо, чтобы не разозлить, взял руку Тимура и коснулся губами тыльной стороны ладони.
Каково это — отдать жизнь полностью, безраздельно? Я не знал. Тем более не мог представить, насколько такой союз ограничит меня во всём, но…
Просто сидя перед ним, я чувствовал себя счастливым. Это было не щенячье обожание или эротическое предвкушение. Счастье. Я узнал разницу, побывав в распоряжении других Верхних и подчиняясь тем, кого не любил. Поэтому…
— Я хочу быть твоим. Твоим и только.
Что-то случилось. Что-то случилось, и через миг я висел на руках человека, которому вручил всего себя. Тимур поднял меня и чувственно куснул за подбородок. В его глазах мерцали злые смешинки.
— Ты в порядке?
 
Памятуя о лжи, я ответил честно:
— Могло быть хуже. Немного болит задница и ухо.
— У тебя был секс, или сегодня, на этой грёбанной сессии, ты собирался сделать это впервые?
— Был. Но давно… больше года назад.
— Значит, та ВИП-ка была нелёгким испытанием? — смакуя слова, поинтересовался Тимур. — Я думал, ты часто балуешься.
— Я могу кончить от одной только боли, мне незачем.
Он отпустил меня только на пороге спальни.
Комната была настолько пустой, что наши шаги расходились тихим эхом. Тимур явно любил неоновый интим — тут тоже была возможность оставить одну подсветку, правда, красную. Ещё он любил лаконичный шик. Ничего лишнего: прохладный паркетный пол, бордовые стены, большая двухместная кровать-бокс с глянцевым чёрным бельём, тяжёлый стильный шкаф. И зеркальный потолок. Вот и всё.
Тимур без особого труда стянул мой свитер. Следом стащил джинсы и боксёры. Даже при том, что я волновался и двигался как кукла, он легко сглаживал мою неуклюжесть. Гасил напряжение, превращая происходящее в одному ему понятный ритуал.
— Больше никто, — коснувшись ссадин на ягодицах, прошептал Тимур и резко толкнул меня на кровать. Я перевернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он расстёгивает рубашку. — Я уже на пределе, так что… терпи.
Внезапно нагрянуло чувство ирреальности происходящего. Слишком хорошо он выглядел в полумраке и капкане рубиновых бликов. Опасно. Непредсказуемо.
Раньше я думал, что знаю всё о близости с любимым человеком. Я любил своего первого парня и прощал ему всё, несмотря на то, что он был нежен, даже когда мне хотелось жестокости.
Но Тимур… Тимур очень быстро и без слов убедил меня в том, что я не знаю ровным счётом ничего. Ни о нём, ни о сексе, ни о себе. Он стал раскрывать меня, будто шкатулку с драгоценностями, ячейку за ячейкой, легко и методично. Ловя реакции. Читая сигналы. Расслаивая книжными страницами…
Например, смазки он выдавил столько, что я сжался от холода и замер в изумлении — давно хотел попробовать так. Чтобы скользило везде. На члене, на яйцах. Чтобы кто-то растащил гель по коже и всем чувствительным местам.
Тимур задержался лишь возле ануса, но только чтобы подразнить. Вернулся назад, к члену, огладил, сжал крепко и с усилием. Всё, как мне хотелось.
Добил окончательно, когда неожиданно и уверенно толкнулся сразу тремя пальцами. Не оставив при этом ни малейшей возможности отстраниться и ни секунды привыкнуть. Так же точно и твёрдо Тимур нашёл простату и стал с интересом наблюдать за сменой эмоций на лице.
Я задохнулся. Сабспейс подкрадывался ко мне, затягивая в свои звёздные сети.
— Не уходи, — приказал Тимур. — Знаю, что тебе хорошо, и я отпущу тебя, но не сейчас.
Тогда я решил отвлечься на созерцание и приподнялся на локтях. Скользнул взглядом по ключицам, по грудной ромбовидной впадинке, по рельефному животу и крупному члену, налитому кровью, подрагивающему от каждого движения.
Когда Тимур приставил головку к моей заднице, я быстро расслабился. С этим у ме­ня никогда не бы­ло проб­лем, но мои мыш­цы ещё не бы­ли го­товы — пот­ре­бовал­ось бы ку­да боль­ше вре­мени на раз­минку и прак­ти­ку. Ес­тес­твен­но, Ти­мур так дол­го ждать не собирался.
Он закинул мою ногу на сгиб руки и просто толкнулся с усилием, в очередной раз проверяя меня. Чувствовал и понимал, что почти наверняка навредит, но…
Договор был важнее.
А я позволял. Смиренно, открыто, балансируя на грани всего: потери, выносливости, боли, приближающегося оргазма. Живот беспомощно сжимался, распирало несносно, но было так хорошо, что не возникло даже мысли попросить остановиться.
— Блядский мазохист, — поддел Тимур.
Он сделал паузу только для того, чтобы обласкать взглядом моё тело и изломанное в муке лицо.
А потом сорвало.
Тимур слетел на такой темп, что я едва-едва удержался за свой рассудок, парящий над пропастью бессознательного. Я взвыл, чуть не плача от того, что меня снова прочитали — он ведь не мог знать, что я мечтал о таком сексе всю свою жизнь. О сексе без жалости, без терпения, без осторожности, о сексе-ловушке, похожем на изощрённую пытку.