Бес (СИ)
И тут - наверное, это было волшебство - я перехватил её взгляд. Полный паники, ужаса перед неизбежным.
Если Махендра до неё доберётся, она бросится вниз, - понимание окатило холодом. Вцепившись в поручень в стене, я заскрежетал зубами. А потом услышал за спиной звуки борьбы...
Оглянувшись, не сразу понял, что происходит. Черноглазого альбиноса в костюме Орфея удерживает железной хваткой усатый Палыч, ему помогают несколько рабочих сцены.
Я перевёл взгляд на корабль. Кто же тогда там?..
- Клоун Брамсель, - пронеслось эхом за спиной. - Он всё-таки решил работать свой номер...
- Какой номер? - рядом со мной шептались двое униформистов: морщинистый, потрёпанный жизнью мужик с изъеденной, словно бы траченной молью кожей, и молодой парень с кудрявым чубом.
- Брамсель хотел участвовать в представлении, - пояснил молодой. - Господин директор ему запретили, и он вроде как смирился. Да и то сказать: какой выход без напарника?.. Но видимо, в последний момент всё-таки не утерпел.
С арены раздался ещё один крик: комически гневный, он был направлен на толпу чертей. Они преграждали Орфею путь к убежищу Эвридики...
После объяснения паренька-рабочего я немного успокоился.
Ладно, что-то пошло не по плану, но ведь всё ещё можно исправить!
Брамсель таки решил исполнить комический номер в концовке печальной и трагической истории любви... Разрядка смехом, так её дери. Может, несколько неуместная в предлагаемых обстоятельствах, но есть у артистов такое правило: коли вышел на сцену - работай номер до конца. Шоу должно продолжаться.
Главное: публика ничего не подозревает, ей кажется, что выходка клоуна - тоже часть представления.
Вот почему он двигается столь неловко, - решил я. - Он - клоун, а не гимнаст. Но... Почему Зоя так испугалась? И почему буквально озверел оборотень-Махендра?
Корабль продолжает раскачиваться. Амплитуда так высока, что он буквально ПРОЛЕТАЕТ над головами зрителей. Я замечаю, что несколько артистов в самом центре корабля пытаются замедлить его ход, но им не удаётся. Сквозь грим и нарисованные улыбки на лица чертей пробивается паника.
Тем не менее, Орфей почти настиг Эвридику. Оставив гимнастов позади, клоун и Зоя стоят у самой верхушки мачты, на самой тоненькой перекладине. Снизу видно, что дальше карабкаться некуда.
Чего он добивается? - гадал я. - Стащить её вниз и торжественно уволочь в мир живых? Это было бы логично для комической развязки...
Но судя по всему, у Орфея были совсем другие планы. Он пытался сбросить Эвридику с перекладины!
Точнее, клоун Брамсель хотел сбросить на арену Зою... Девушка вырывалась, но отступать ей было некуда.
По канатам к ним подбирались другие гимнасты - они-то прекрасно понимали, что выходка клоуна - вовсе не часть представления.
Я должен им помочь. Невыносимо стоять здесь, внизу, и ждать, чем всё закончится.
Почувствовав, что меня дёргают за хвост, я обернулся.
- Вам туда нельзя, господин, - сказал униформист, тот, что с помятым лицом. - Вы не должны портить представление. Шоу должно продолжаться.
Я не сразу понял, почему он это говорит, но оглядевшись, пришел в себя: я стоял в двух шагах от арены, на виду у зрителей. Сам того не замечая, я инстинктивно стремился на корабль, в надежде... Что? Поймать Зою? Остановить Брамселя? Не знаю.
- Но она разобьётся, - я попытался вырваться, но дядька был на редкость силён. - Если ничего не сделать, случится несчастье!
- Шоу должно продолжаться, господин, - униформист поступил очень изобретательно, поймав меня за хвост. Аксессуар являлся частью костюма, и не раздевшись, я не мог избавиться от хватки. - Шоу должно продолжаться.
И вдруг совсем рядом я почувствовал поток силы. И тёк он не ОТ зрителей на сцену, а наоборот. Как мощная струя воды из шланга, энергия поднималась куда-то мимо меня, по ступенькам амфитеатра.
Я лихорадочно завертел головой, и наконец увидел ЕЁ. Короткие тёмные волосы открывают прекрасное лицо с самой безупречной кожей, что мне приходилось видеть. Маленькие ушки, большие глаза, точёный носик... Все эти эпитеты не передадут красоты, которой обладала... Да. Теперь я всё понял. Она - не человек.
Эта девушка была стригоем, как и я. Более того: она была Древней. Я что хочу сказать: обладая талантом видеть возраст существ, я довольно легко определял, сколько веков прожил тот или иной маг, колдун или стригой.
Так вот: эта девушка была по-настоящему старой. Конечно, тот стригой, которого мы обнаружили в гробу на Ладожском озере, был ещё старше, но большую часть времени он походил на иссохший скелет.
Этой девушке было не меньше девятисот лет. Но в отличие от Лиха, она лучилась свежестью. Как раннее росистое утро, как нежный полевой цветок, как...
Отставить, - одёрнул я сам себя. - Она - нежить, и в данный момент жадно, беззастенчиво, я бы сказал, ДО НЕПРИЛИЧИЯ нагло наслаждается страхом Зои.
Она хочет, чтобы гимнастка упала. Смакует её предсмертный ужас, её агонию. Как дорогое коллекционное вино.
Я огляделся. Куда запропастился Алекс?.. Где шеф, когда он так нужен?
Может быть так, что это она спровоцировала Брамселя?.. Я знаю, некоторые стригои умеют гипнотизировать жертв, заставлять их выполнять всякие штуки. Лавей - умел. Так он создал свою армию тератосов. Я сам никогда этого не пробовал. Слишком боялся уподобится мерзкому кровососу...
Но она не зря пришла на представление. Она знала, что будет, и предвкушала это, как иные молоденькие девушки предвкушают пирожное с кремом или плитку шоколада.
Я рванулся из рук униформиста - хотел подняться к древней, помешать, каким-нибудь образом прервать поток энергии...
Дружный вопль-вздох зрителей заставил меня вспомнить о Зое.
Волчком я развернулся к арене и чуть не заорал вместе со всеми: оттолкнувшись от мачты, Зоя распласталась в воздухе. Долгий мучительный миг казалось, что она так и останется парить над зрительным залом, наслаждаясь свободой и одиночеством. Но вот парабола пошла на убыль, и Зоя устремилась почти вертикально вниз, к бетонной арене.
Никто в этот момент не издал ни звука. Зрители перестали дышать. Оркестр замер на полувздохе, даже барабанщик забыл отбивать свою трагическую дробь...
А потом навстречу девушке упала перекладина. Она начала свой бег неспешно, но приближаясь к низшей точке всё ускорялась, и наконец... Зоя и перекладина встретились! Девушка поймала металлический стержень и зависла, как на турнике.
Зал в едином порыве выдохнул, и тут же всё ожило. Публика взорвалась рукоплесканиями, оркестр разразился фанфарами. Зоя, изящно перекувырнувшись, встала на перекладину, и держась одной рукой, отвешивала комплименты публике.