Любовница бродяги

Джаррет закрыл решетку. Потратив еще несколько минут на то, чтобы вылить воду из ванны, он скользнул в постель.
— Подвиньтесь еще чуть-чуть.
— Я и так уже около стенки.
— В моей палатке больше места, — проворчал он.
— Зато здесь теплее. — Устраиваясь в постели, она толкнула его своими ледяными ногами.
— Это вы так говорите. — Он повернулся на бок лицом к ней и слегка согнул колени, немного потеснив ее. — По крайней мере в палатке вы надевали носки.
Ренни молчала очень долго, и Джаррет заподозрил, что она засыпает. Он закрыл глаза. Утро придет не так скоро, как ему хотелось бы.
— Джаррет!
Он открыл один глаз.
— Ммм?
— Скажите мне, что случилось с вашим плечом. Теперь уже открылись оба глаза. Она нанесла удар так быстро и так аккуратно, что он не сразу почувствовал боль, которая неизбежно сопутствовала этому вопросу.
— Вы и так знаете, что случилось, — сказал он. — Ди Келли, помните? Те ножницы?
— Я помню, — мягко сказала она. — Но после того как доктор вас посмотрел, все вроде было в порядке. Я знала, что вам больно, но никогда не думала, что это не пройдет само собой. Что доктор Тернер вам сказал на самом деле?
— Он сказал, что я должен обращаться с ним осторожно, поберечь его некоторое время.
— И вы этого не сделали. Так?
— Более или менее.
Он просунул одну руку под подушку, чтобы голова лежала немного выше.
— Почему вы сейчас об этом спрашиваете?
— Я только сейчас начала это понимать. Джаррет был удивлен.
— Вот как? — осторожно сказал он.
— До сегодняшнего вечера я об этом не думала. Ренни подобрала свои влажные волосы и пододвинулась чуть-чуть ближе.
— Я не хочу сказать, что забыла о том, что случилось с вами. Я просто не понимала, что это может иметь стойкие последствия. Вы были у врача после отъезда из Нью-Йорка?
— Ренни, — сказал он безнадежным тоном, — я побывал у десятка врачей. Здесь ничего нельзя сделать.
Под одеялом ее рука безошибочно нашла его плечо. Она почувствовала, как он вздрогнул, но руку не убрала. Его кожа была теплой, ее прикосновение легким.
— Оно такое маленькое, — тихо сказала она. — Похоже на крошечную звездочку.
Джаррет повернулся и лег на спину, убрав ее руку. Но ненадолго. Указательным пальцем Ренни провела по одному из тонких, сморщенных лучей шрама.
— Неужели это действительно так впечатляет? — спросил Джаррет.
Ее палец застыл.
— Прошу меня извинить, — сказала Ренни. — Я доставила вам неприятные ощущения.
— Для этого вам не обязательно было меня касаться. — Джаррет не собирался проявлять такую откровенность. Сказанные сейчас слова вырвались независимо от его желания.
— Ну, тогда это не имеет значения. — Она продолжала водить пальцем по шраму. — С трудом верится, что такая маленькая штука оказалась такой важной. Мне нужно было тогда принести на станцию на Джонс-стрит заряженный револьвер. Детра получила бы по заслугам, если бы я ее застрелила.
Ее горячая решимость вызвала у Джаррета мрачную улыбку.
— К этому моменту Ди меня уже ранила, — напомнил он. — Но ваше желание отомстить получило должную оценку.
— Вы смеетесь надо мной.
— Немного. — Теперь Джаррет умышленно отстранил от себя ее руку. Если она снова дотронется до него, он выскочит из собственной кожи. Он был непреклонен. — Все кончено, Ренни. Я вам говорю, что никто ничего не сможет сделать.
Несмотря на его резкий тон, она продолжала настаивать.
— В чем конкретно состоит проблема?
Повернув к ней голову, Джаррет вздохнул. На лице Ренни была написана озабоченность, но его взгляд она выдержала совершенно спокойно. Джаррет понял, что так ее никогда не одолеть.
— Вы чересчур настойчивы, — сказал он. — Вы знаете об этом?
Она кивнула:
— Так все говорят. Джей Мак говорит, что Майкл решительная, а я настойчивая. Она знает, когда можно уступить и обойти препятствие, а я если вцеплюсь, то не отстану.
«Уж это точно», — с тоской подумал он. В этом Джаррет был готов поклясться.
— Что вы хотите знать? — спросил он.
— Ваше плечо болит?
— Нет.
— Но иногда вы не можете удержать вещи в руке, — сказала Ренни. — Например, поводья Зилли. Вы ведь поэтому упали, правда?
 
От воспоминания об этом Джаррет поморщился. Воскрешать в памяти свои неуклюжие попытки удержаться на лошади ему было неприятно. Все же он попытался не отвечать Ренни грубостью.
— Я упал поэтому, но мое плечо не болело. Иногда я едва ощущаю свое предплечье и кисть руки. В пальцах начинает покалывать, а затем они немеют. Так что я не всегда могу крепко держать вещи.
Ренни нашла под покрывалом руку Джаррета. Сначала он сопротивлялся, но затем позволил ей обхватить обеими руками свой кулак. Ренни приподняла колени и приблизила его руку к своей груди. Едва сознавая, что делает, она нежными, деликатными прикосновениями ласкала его пальцы.
— Те люди, которых я наняла как проводников, — сказала она, — что-то говорили об этом, но тогда я не поняла… Что-то о том, что вы больше не можете держать пистолет.
— Большинство здесь знает, что с моей рукой, держащей пистолет, что-то не так. В случае с Томом и Кларенсом недостаток сведений сыграл с ними плохую шутку.
Ренни кивнула. От ее прикосновений рука Джаррета расслабилась и разжалась.
— Из-за этого вы и оставили охоту за преступниками?
— Откуда вы взяли?
— Джолин сказала мне, что вы никого не выслеживали уже несколько месяцев.
У Джаррета было для Джолин несколько отборных выражений, но он не стал делиться ими с Ренни.
— Ну, она не права насчет того, что я это дело совсем оставил. Просто я не выхожу так часто, как обычно. Сейчас ведь я иду по следу для вас, разве нет?
Ренни сознавала, что в словах Джаррета есть правда, под которой скрывается ложь. Но она не собиралась топтать его гордость. Причина его нежелания вести ее в Джамп теперь становилась более понятной.
— Да, конечно, — сказала Ренни. Подождав немного, она снова продолжила расспросы.
— Когда мы еще были в хижине, вы уронили охапку дров, которую несли. Это из-за того, что рука онемела?
Она хорошо помнила, в какую ярость он тогда пришел, как пинал поленья, а затем ураганом вылетел из хижины. Он пошел к Бендеру, чтобы выпить по этому случаю.
— Поэтому вы так рассердились?
Пальцы Джаррета плотно сжались, и он почти вырвал у Ренни свою руку.
— Вы что, собираетесь теперь вспоминать каждый случай, когда я перед вами свалял дурака? — спросил он.
— Нет, — быстро сказала она умоляющим тоном. — Пожалуйста, Джаррет, это не…
Он едва слышал Ренни, не уделяя ее словам никакого внимания.
— Вы уже упоминали мое бесславное падение с Зилли и то, как я уронил дрова. Ваше счастье, что я не промахнулся по нападавшим на вас. Как я тогда сказал Тому, так попасть было нетрудно.
В словах Джаррета зазвучала горечь.
— Потом был тот случай, когда мы собирались заняться любовью, но я понимаю ваше нежелание говорить об этом. Я уверен, что ваши воспоминания не более приятны, чем мои. Не должно было так случиться, чтобы, когда вы первый раз в жизни были с мужчиной, тот все испортил, чуть не раздавив вас в неистовстве.
На этот раз, когда Джаррет стал отстраняться от Ренни, она изо всех сил пыталась удержать его, прижимая его руку к своей груди. Он мог высвободиться — и они оба это понимали, — но она не собиралась позволить ему уйти без борьбы. И это они оба тоже прекрасно понимали.
— Ренни, — сказал Джаррет, призывая на помощь все свое терпение. Он повернулся к ней, чувствуя, как часто бьется ее сердце под его схваченной в плен рукой. — Что вы хотите?
— Я хочу знать, что вы имеете в виду. — Она сжала его руку. — Я не знаю, о чем вы говорите… ну, насчет того, что вы меня раздавили, когда мы… когда мы…
Он подсказал ей слово, воспользовавшись вульгарным выражением.
— Вы на этом споткнулись?
— Нет. Вы же знаете, что нет. Вы знаете, что все было не так.