Любовница бродяги

— Как же она ухитрилась протащить туда ножницы? Она должна была прямо-таки разрезать вам рубашку. — Пропитанным виски платком Ренни прикоснулась к глубокому порезу.
— Черт побери, женщина! — выругался Джаррет, отодвигаясь от нее. — От вашего лечения больнее, чем от ее ножниц.
Возмущенная Ренни швырнула ему платок.
— Тогда делайте сами, или пусть вас смотрит доктор Тернер. Возможно, вам нужно наложить несколько швов.
— Что мне нужно — так это еще глоток, — сказал Джаррет, глядя на свой опустевший стакан. — Этан! Ты хочешь еще?
— Что? — Этан не сразу очнулся от своих мыслей.
— О нет, — сказал он, увидев, как Джаррет поднимает стакан. — Я должен оставить что-нибудь для торжества.
Джаррет хмыкнул, сообразив, что это, вероятно, относится и к нему. Он отставил в сторону стакан, бросил в него мокрый платок и уселся в двойное кресло. Теперь, когда можно было позволить себе немного расслабиться, Джаррет почувствовал, как болит плечо. Там, где Ренни обработала рану с помощью виски, страшно жгло. Кровотечения практически не было, значит, ножницы Ди каким-то образом не задели артерию, но боль прожигала его, казалось, до костей. Такой глубокой колотой раны, пожалуй, он еще не получал. Когда Детра вонзила в него ножницы, Джаррет на какой-то момент перестал ощущать свою руку — ту руку, которая держит пистолет. Он пошевелил пальцами, проверяя, насколько они его слушаются.
Краем глаза Ренни заметила его движение.
— Мне хотелось бы взглянуть на это.
— Может быть, потом.
По тону Джаррета Ренни поняла, что он просто пытается от нее отделаться.
— Там может быть заражение. — Взгляд, который Джаррет направил в ее сторону, предупредил Ренни о том, что больше на эту тему ей высказываться не стоит. Ренни, однако, не испугалась. Она уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но ее отвлек крик, раздавшийся из соседней комнаты. На этот раз кричала не Майкл.
Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем дверь в спальню отворилась.
Этан вскочил на ноги в тот самый момент, когда доктор Тернер появился на пороге. Он беспокойно заглядывал через плечо врача, пытаясь рассмотреть, что происходит в спальне.
— Как Майкл? — спросил он. — Все в порядке?
Доктор откинул со лба влажную прядь светлых волос.
— У вас прекрасная, здоровая дочь, Этан.
Выражение лица Этана не изменилось.
— С Майкл все в порядке?
— С вашей женой все в порядке, — мягко сказал врач.
Этан с облегчением вздохнул. Напряжение последних асов покинуло его.
— Я могу ее видеть? — спросил он.
— Не помешало бы, — сказала Майкл. Скотт Тернер улыбнулся и отошел от двери.
— Вы ведь слышали, — сказал он.
Этан буквально бегом бросился к жене. Ренни и доктор Тернер обменялись снисходительными взглядами. Джаррет покачал головой, его синие глаза улыбались.
— Ренни! — позвал доктор Тернер. — А вы не хотите войти?
— Через минуту. Я хочу дать им возможность некоторое время побыть одним. — Она указала на Джаррета. — Эта женщина-дьявол ранила его сегодня вечером. Может быть, вы взглянете.
Доктор стал закатывать рукава и завернул их до локтей.
— Ну, раз я здесь. — Он испытующе посмотрел на Джаррета и сразу понял, какой строптивый пациент ему попался. — Ренни, ваша сестра говорила, что хочет выпить чашку ромашкового чая. Вы не могли бы принести?
— Я могу позвонить, — сказала она.
— Будет быстрее, если вы сами принесете.
— Ох! — Ренни наконец поняла намек доктора. — Конечно, я сейчас все сделаю.
Глядя ей вслед, Джаррет покачал головой.
— Вы бы лучше прямо попросили ее выйти. Она поняла бы быстрее.
Скотт Тернер улыбнулся.
— Я беспокоился о вашем чувстве собственного достоинства. А теперь давайте посмотрим плечо.
Джаррет заморгал от удивления.
— Откуда вы узнали, что это плечо?
— Не нужно быть врачом, чтобы заметить, что сейчас вы стараетесь его оберегать. Давайте взглянем. — Он смотрел, как Джаррет отчаянно пытается двумя руками расстегнуть рубашку, затем, оставив в покое правую руку, неуклюже расстегивает пуговицы левой. — Этого достаточно, — сказал Тернер, когда рубашка была наполовину расстегнута, и оголил правое плечо Джаррета. Зная, что пациент внимательно следит за его реакцией, Скотт постарался никак ее не проявлять.
 
Колотая рана на поверхности была не больше двух сантиметров. При тщательном осмотре оказалось, что она не такая чистая, как надеялся Скотт.
— Это сделала Детра Келли? — без обиняков спросил он.
Джаррет кивнул:
— Ножницами.
— Они были чистые? Ржавые? Или как? Джаррет засмеялся и тут же сморщился от боли.
— Я плохо рассмотрел.
— Да, могу предположить, что так. — Скотт прошел в спальню и принес оттуда свой саквояж. — Ваша рана нанесена не одним четким движением, — сказал он, вынимая пробку из бутылки со спиртом, — Что там случилось?
— Она засунула ножницы под воротник рубашки и пырнула ими в плечо.
— Тогда она не могла их вытащить.
У Джаррета перехватило дыхание, когда Скотт приложил к его плечу кусок чистой хлопчатобумажной материи, пропитанной спиртом.
— Я помню только это.
— Она их поворачивала?
— Не знаю. Похоже, что так. Ощущение было такое, как будто она пыталась отрезать мне плечо.
— Вы можете двигать пальцами? Это он мог делать.
— Кажется, да. Немного покалывает. Собственно говоря, покалывает всю руку.
— Сожмите мне руку. — Доктор протянул руку Джаррету и встретил твердое пожатие. — Сильнее. — Когда мало что изменилось, его лицо посерьезнело.
— Что же это? — спросил Джаррет. — Что эта сука со мной сделала?
Тернер снова сел и внимательно посмотрел на Джаррета.
— Все, что моя жена рассказала мне о вас, мистер Салливан, заставляет сделать предположение, что вы любите, когда говорят правду. Правда в том, что я не знаю подлинной картины повреждений. Она могла задеть нерв — вот почему вы чувствуете покалывание. С другой стороны, она его не перерезала, иначе бы вы вообще ничего не чувствовали. Сейчас у вас плечо одеревенело, а кисть ослабла. Но это может пройти.
— Или нет. Доктор кивнул:
— Или нет. Сейчас ничего определенного сказать нельзя. Через несколько дней вы узнаете больше. — Он начал накладывать повязку на плечо Джаррета. — В начале недели приходите в мемориальный госпиталь Дженнингса, и я посмотрю вас снова.
— К тому времени я уже уеду. Теперь, когда Ди в тюрьме, а Хьюстон мертв, меня в Нью-Йорке больше ничто не держит. — Он посмотрел на дверь. — Не говорите Ренни насчет моего плеча. Не то чтобы это ее обеспокоило, — поспешно добавил Джаррет, — просто она чувствует себя обязанной суетиться, а мне это не нужно.
Скотт Тернер знал, что за всем этим кроется нечто большее, но согласился молчать.
— У вас будет искушение пробовать нагружать вашу руку просто для того, чтобы проверить, как идет выздоровление, — сказал он, заканчивая с повязкой. — Не поддавайтесь этому искушению. Пусть рука будет в покое. Если вы будете ее напрягать, может стать только хуже. Это ясно, мистер Салливан?
Джаррет не хотел связывать себя обещанием. Он снова стал шевелить пальцами, стараясь представить себе, как они охватывают рукоять пистолета. Сможет ли он нажать на спусковой крючок, и вообще — сумеет ли он держать пистолет?
— Если вы видите в этом какую-то проблему, — сказал Скотт, — тогда, мне кажется, будет лучше, если я прямо сейчас расскажу обо всем Ренни. Ее суета может сохранить вам руку.
— Нет, ничего не говорите! Я буду баюкать эту руку как маленького ребенка.
Доктор Тернер позволил себя уговорить. Он помог Джаррету вновь надеть рубашку на плечо и сам застегнул ее.
— Будет нехорошо, если гордость не позволит вам попросить ее о помощи, — сказал Тернер.
Джаррет не ответил, так как в этот момент Ренни вошла в комнату.
— Все в порядке, — ответил он на ее вопросительный взгляд. В поисках подтверждения Ренни посмотрела на доктора, не успокоившись до тех пор, пока тот не кивнул утвердительно.