Самые близкие (СИ)

Вероятно, оба Эрика набросятся на меня, но вслух свое предположение не озвучиваю.
— И вообще, куда смотрели менеджеры Натали? Или она опять обдолбалась? У вас же был контракт, по условиям которого подобное запрещено было публиковать. Разве нет?
— Она звонила накануне, писала гадости. Я не отвечал. Ее менеджеру сказал, что нахожусь в России, когда вернусь, не знаю. Не прошло и недели, как Натали закинула на свою личную страницу это видео и еще одно, где мы ругаемся. Специально отрезала момент, где я поймал ее, что снова дурь принимает. Выглядит все это так себе, но там вырвано из контекста, почему я на самом деле говорю эти слова.
— Хреново, — вздыхает Янис. — Лица ваши хотя бы замазала…
Прикрываю глаза, представив, что подруги Яны посмотрели свежие новости на странице Натали. Хочется в голос застонать. Одно дело — знать, а другое — видеть. Причем такие пикантные кадры.
— Но ничего. Нет худа без добра. Это ведь нарушение личных границ. В общем, видео так и так расползается по сети, даже если сегодня-завтра я этот вопрос урегулирую. Ты пока телефон выключи, на связь ни с кем не выходи. Я сейчас свяжусь с нашим юристом. В глазах общественности останешься мудилой, но ситуацию в твою пользу повернем, покончим с этой дамочкой раз и навсегда. Ты про наш разговор тет-а-тет помнишь?
— Сейчас говори.
— При личной встрече, — отрезает Янис. — Это важно.
— При личной, значит, при личной, — без настроения отвечаю я.
Фокусироваться на чем-то конкретном нереально трудно. Все мысли в направлении мести уходят, хотя и понимаю, что это не выход. Лучше сделать, как говорит Янис.
Не успеваю завершить разговор с ним, как звонит Матвей.
— Залет, братуха. Извини, я уже видел, — с ходу начинает он. — По своим каналам кинул клич, как закрыть доступ к видосам на ее странице. Недавно так же чуть не встрял, когда барышню продинамил. У сучки папа оказался в прошлом фээсбэшником, а в настоящем — частным детективом, так она мне жучок подкинула. Мало того, что информацию узнала, которую я не собирался афишировать, еще и свидание сорвала, разослала видео по моим знакомым.
— Насыщенная у тебя жизнь, однако.
— Да ты тоже от скуки не чахнешь, как я посмотрю.
Тру переносицу двумя пальцами. Оттянуть бы момент, когда Яна узнает. Или сразу сказать? Реально, что, блядь, за засада-то?! Только с одним разберешься, как что-нибудь новое вылезает. Будет ли в нашей жизни спокойствие? И ладно родители, а дед с бабулей? Где гарантии, что это видео не окажется у них в почте?
От напряжения ломит затылок. Говорю Матвею, что пока вырублю телефон, и обещаю быть до вечера дома. Ну или на крайний случай он в больнице сможет меня выловить. Предчувствую шквал звонков: эта выжившая из ума сука могла и номер мой везде слить.
Спрятав телефон в карман брюк, я иду на кухню за таблеткой. Затем возвращаюсь в гостиную. Яна крепко спит и выглядит умиротворенной, даже немного счастливой. Опускаю взгляд на ее грудь. Топ весь в подтеках. Не знаю, нужно ли ее будить, мне жалко это делать. Вот так выспаться и проваляться в кровати весь день — то, что Яне сейчас необходимо. В больницу она еще успеет вернуться.
Перевожу глаза на тумбочку. Телефон Яны на беззвучном режиме, но дисплей загорается, оповещая о входящем звонке. Меня передергивает, когда вижу имя ее брата. Полагаю, Эрик-младший не с самыми лучшими новостями. Я решаюсь на вопиющий шаг, потому что хочу поставить засранца на место, чтобы начал мозгами думать. Разрушить легко, но потом что?
Опять выхожу на балкон и закрываю за собой дверь.
— Да, — отвечаю сдержанно.
В трубке повисает пауза.
— Моя сестра у тебя? Я приехал в больницу, а там говорят, что Яну вечером забрали.
— У меня, — подтверждаю, зная, что за этим последует.
Не удивлюсь, если Эрик уже посмотрел видео и звонит, чтобы еще раз ткнуть сестру за ее «ужасный» выбор и его последствия.
— Почему она сама трубку не взяла? Ты опять Яну до слез довел?
— Яна спит. И, опережая твои громкие заявления по поводу слитого в сеть видео, по-хорошему прошу, не дави на нее и ни в коем случае не стыди. Если у тебя есть хоть крупицы мозга, то вообще сделай вид, будто ничего не видел. Все, что между нами произошло, было по обоюдному согласию.
 
— Ничего не видел? — зло хмыкает Эрик. — Все, кому нужно, уже увидели.
— И родители?
— В том числе. Они не древние мамонты, пользоваться интернетом умеют. А еще есть куча «доброжелателей», не таких, как я, а из тех, что могут реально навредить семье. Я звонил сестре, не наезжать, а предупредить, что отец к ней собирается приехать. И лучше ему дочь в больнице увидеть, нежели у тебя в квартире. Для тебя лучше, — замечает Эрик. — Хотя я с детства мечтал, чтобы твою заносчивую задницу кто-нибудь надрал и поставил тебя на место. Надеюсь, это будет мой отец.
Хочется ругаться матом, как Янис недавно. Удача явно больше не на моей стороне.
— Вообще, я сейчас очень жалею, что не врезал тебе в ответ. Но теперь попробуй объясни отцу еще и видео, на котором он увидел свою единственную и любимую дочь на коленях перед твоим членом. Заебись! Взбодрил всю семью! Хотя что от тебя ожидать? Всегда только проблемы создавал. Ничего в этом плане не меняется.
Эрик завершает разговор, а я какое-то время стою с прижатым к щеке телефоном, глядя, как Яна досыпает последние спокойные, безмятежные минуты.
Ну что, Андрей, поздравляю. Всё как в старые добрые времена. Эрик прав. Ничего не меняется. Создал всем новые проблемы. И как на этот раз буду выходить из ситуации, я не знаю.
  
32 глава
 
Из плюсов мы хорошо получились на видео. Всё-таки сразу заметно, что человек умеет снимать контент и что-то в этом понимает. Но вслух об этом не говорю. Несколько месяцев назад я бы, конечно, переживала, а сейчас... Сейчас я испытываю сильное возбуждение. Помню этот момент до мельчайших подробностей. Даже ощущаю фантомный вкус Ковалева у себя на языке.
Закусив губу, возвращаю Андрею телефон, точно зная, что нам необходимо и чего не хватает в отношениях. Ковалева надо вывести на эмоции. Не те, в которых он увяз, а другие. Встряхнуть его. В хорошем смысле этого слова. Да, мы родители и Бусинке важна наша поддержка, но после рождения детей люди ведь не ставят крест на интимной жизни?
Воспоминания одно за другим, как Ковалев заполнял меня длинными тугими толчками, как жадно трахал, словно у него женщин не было, вдруг приобретают новые очертания и эмоции. Оказывается он просто-напросто дорвался до той, которую считал долгое время запретной. Боже... Это и впрямь возбуждает. Еще даже посильнее, чем то видео.
— Завтра утром этого ролика нигде не будет, — заверяет Андрей.
Да хоть и будет, плевать! Жаль, конечно, что родители и знакомые теперь в курсе пикантных подробностей завязки наших отношений, но что поделать… И, откровенно говоря, мне стыдиться не за что. Там все очень даже интригующе и пикантно получилось.
— Репутации Триггер — конец, — продолжает он.
Уж мой отец точно об этом позаботится.
Низ живота все так же горит, а откровенные кадры стоят перед глазами, словно на повторе. Смотрю на Андрея и начинаю злиться. Кажется, он неправильно истолковывает мое напряжение. Ну а как его не испытывать? Мы всю ночь провели вместе, Ковалев прижимал меня к себе, целовал, шептал нежности, но, как и обещал, близости не допустил. Возможно, мне ещё и рано заниматься сексом. Но что я могу с собой сделать, если хочу его и именно с Андреем? Не понимаю, сколько можно строить из себя джентльмена. Я в курсе, что ему до него далеко.
Становится жарко от воображаемых картинок. Я иду к окну и открываю его. Стою несколько минут, пока в голове не проясняется, а пожар внизу почти сходит на нет.
Теперь хотя бы могу думать. Да, видео разлетелось по интернету. Кто хотел, тот увидел. Но природа людей такова, что им нужно что-то обсуждать. Немного поговорят и забудут. С кем не бывает. Сейчас есть куда важнее проблемы. Ну и с эмоциями Андрея я бы тоже поработала. Только как это осуществить, пока не знаю. Да и делать это нужно явно не перед приездом отца, который будет здесь с минуты на минуту.