Самые близкие (СИ)

— Ну?
— Сбежать отсюда. Хоть ненадолго. Надоела больничная атмосфера, процедуры, уколы. Для моей психики это катастрофа. А еще я очень жалею о том, что у меня не было как у большинства мамочек. Не родила сама, не выписалась, не провожу дни в кругу близких…
— А когда тебя выпишут?
— Когда у Алины все будет хорошо. Вообще, врач готов отпустить хоть сегодня. Я уже восстановилась после операции. Ну относительно. Но папа договорился, чтобы меня здесь как можно дольше подержали. Удобно, что Алина рядом и я всегда могу с ней быть. Для меня это важно.
— Получается, тебя можно отсюда похитить?
Яна дергает плечом.
— В людные места мне сейчас нельзя. Любая инфекция может навредить Бусинке. Я не могу так рисковать. Поэтому и не заговариваю о выписке.
— А хочешь, ко мне домой съездим? Хотя бы на вечер? — предлагаю я.
— Не знаю… — неуверенно отзывается она. — Я завтра уточню у врача.
— Зачем завтра? Я сам сейчас все узнаю. — Отпускаю Яну и иду к двери.
Не представляю, кому может нравиться в больнице. Столько времени в них провел, что тошнит уже от этих стен. И роддом не исключение.
Врача я нахожу сразу и после непродолжительного разговора получаю разрешение забирать Яну по вечерам. Под ответственность дежурной медсестры. Уточняю у нее на всякий случай, какие процедуры Яне назначены. Та сообщает, что ничего кроме уколов, и напоминает, что физические нагрузки, в том числе работа по дому, из-за кесарева и шва пока нежелательны. Но мыть полы я никого не собираюсь заставлять.
Возвращаюсь в палату, натянув угрюмую гримасу.
— Отказали? — печально хмыкает Яна. — Что я и говорила. Могли бы хоть погулять отпускать.
Расплываюсь в широкой улыбке. Не могу я долго «держать лицо».
— Собирайся. Сейчас вызову такси. Сегодня поспим на нашем удобном диване.
— Что? — Яна резко встает с кровати и тут же морщится. Хватается за низ живота. — Разрешили? Правда?
— Да. Каждый вечер могу тебя теперь увозить. Поедешь?
— К тебе домой?
— Ты бы хотела к своим?
Она кусает губу, долго смотрит на меня, потом краснеет.
— Только чур ты не пытаешься меня соблазнить. Мне нельзя и...
— Я помню. — Обнимаю ее и нежно целую в губы. — Пальцем к тебе не прикоснусь. Но целовать и обнимать буду много.
Еще какое-то время молча разглядываем друг друга. Яна сама ко мне тянется и целует, после чего предлагает сходить к Алине.
Мы поднимаемся в отделение патологии. Дочь спит. Наблюдая за Яной у кувеза, я думаю о том, что с Алиной на руках она будет идеально смотреться. Самое лучшее, что я мог сделать в своей жизни, — это не выиграть кучу кубков, а дать волю чувствам. С той, что заставляет сердце бешено стучать.
Вроде предохранялись и беременность была маловероятна, но все же случилась, и теперь у нас есть общая дочь. Обещаю себе впредь всегда использовать защиту, пока Яна не попросит еще об одном ребенке. Если, конечно, попросит, потому что сейчас мы оба переживаем сильнейший стресс, и я не уверен, что эти дни быстро забудутся.
Она поворачивается ко мне:
— Поехали. Можешь вызывать такси.
Мы возвращаемся в палату. Пока Яна собирает вещи, я продолжаю за ней наблюдать. Затем мы идем к медсестре — сообщить, что уезжаем. Не считаю это необходимостью, но Яна настаивает.
Всю дорогу она жмется ближе, словно чего-то боится, а я не решаюсь спросить, чего именно. Мне просто хорошо от ее присутствия и не хочется, чтобы наступало завтра.
Поздним вечером мы переступаем порог моей квартиры. Яна не торопится проходить внутрь, застывает в прихожей. Заглядывает в комнату и, заметив через открытую дверь охапку тюльпанов, улыбается. Сегодня же закажу свежих.
Она скидывает обувь и идет к вазе. Трогает пальцем раскрывшиеся бутоны, потом неспешно осматривает гостиную и детскую.
— Вроде и радоваться нужно, а все равно не могу...
— Почему?
— Потому что наша дочь жива, а твой сын умер. И еще… Долго думала, говорить об этом или нет, и решила, что не буду молчать. Хочу, чтобы ты знал. Врач предположил, что у меня была многоплодная беременность и Бусинка изначально была не одна...
 
Грудь словно кипятком ошпаривают.
— Знаю, что причиняю тебе боль, но мне тоже больно. Особенно когда вижу мальчика в своих снах. Он приходит очень часто, и у него такие же глаза, как у Бусинки. Ты ведь в курсе, что Янису иногда тоже снятся дети, которых они с Алёной потеряли? Вот и я вижу нашего сына. Почти каждую ночь...
Я судорожно тяну в себя кислород и медленно моргаю.
Слышал немного от Яниса о его снах и странных особенностях. Но волнует сейчас другое. Какова вероятность, что у Алины будут такие же? Можно ли уберечь ее от этого?
Обнимаю Яну, поглаживая ее дрожащие плечи.
— Но вообще... — тихо произносит она, — сегодня впервые за долгое время стало спокойнее на душе. Знаю, что впереди ждут сложности, слезы, переживания, но после разговора с врачом, после того, что между мной и тобой происходит, появилась легкость. И это такое классное чувство. Я уже и забыла, как прекрасно с ним жить. Так страшно, что опять все станет плохо...
Словно мысли мои озвучивает. Я и сам сегодня будто впервые груз вины и переживаний сбросил, когда вернулся в палату и понял, что Яна плачет вовсе не из-за наших косяков с Эриком, а из-за того, что дочери стало лучше. Это ли не счастье?! Самое настоящее чудо!
— Всегда ты был мне небезразличен, Андрей. А теперь так и вовсе… Как заноза в сердце. Столько раз пыталась вытащить, но безуспешно. Придется, наверное, с этим жить до конца дней...
Я подбит ее словами. Неотрывно смотрю в красивое лицо, а потом сгребаю Яну в охапку и несу в гостиную, на диван. Что я там говорил? Что не трону ее? Еще как трону. Близости между нами, конечно, не будет, но и из объятий до утра не выпущу.
  
31 глава
 
Выхожу на балкон и закрываю за собой дверь. Я зол и напряжен до предела. Поганые ощущения вернулись. Буквально несколько часов назад вздохнул от облегчения, а сейчас внутренности опять скручивает от ярости.
Сжав руки в кулаки, даю себе время совладать с гневом. Тщетно. Я думал, Натали все же не такая сука, а у ее менеджеров есть мозги.
Захожу в интернет и по новой просматриваю видео, которое отправила ей Триггер. Только теперь оно не в личном доступе, а на странице Натали, как и ее официальное заявление, что мы расстались. Она даже не погнушалась написать, что ребенка потеряла якобы из-за меня и моего блядства. Рассказала, как я улетел к любовнице, оставив ее в ужасном состоянии. Что давно изменял, но она надеялась, после рождения ребенка я одумаюсь.
В голове не укладывается, что человек оказался способен перечеркнуть все хорошее, что было когда-то между нами, такой подлой и низкой выходкой.
Натали совершила непоправимую глупость. Но, с другой стороны, все так, как и должно быть. За исключением одного. Ей не стоило обнародовать это видео и писать всякую грязь и ересь. Которые, безусловно, разлетелись по пабликам и личкам.
Немного взяв эмоции под контроль, я звоню Янису. Перед этим сбросив ему ссылку на видео.
— Пизде-е-ец, — тут же раздается его голос в трубке. — Да что ж такое, а?! Только думаешь, один твой косяк разгреб, как новый вылезает. Сколько их там у тебя? Я, блядь, седой весь, и глаз уже дергается. Пожалей старика!
Мне нечего ответить, молчу, пока поток ругательств Яниса не заканчивается.
— Всё? — интересуюсь, когда между нами ненадолго повисает тишина. — Теперь к делу. Я и так на плохом счету у отца Яны. А если до него дойдет это видео, то ничего хорошего в дальнейшем можно не ждать. Уверен, ты и сам все понимаешь. На свою репутацию мне похер, но на Янину нет. Что-нибудь сделать можно?
— Можно, конечно. Рыцари на турнирах шлем надевали на голову, чтобы избежать увечий, а ты можешь прикупить себе доспехи для члена. Именно его мой брат тебе и оторвет, когда увидит на видео свою дочь, которая стоит перед тобой на коленях. Тут даже к гадалке не ходи. Блядь, ну как все вовремя… Чем вы думали?