Не по сценарию (СИ)

Первым не выдержал доктор:
– Юсупова?
– Да!
– Ну, ты заходить будешь, нет? Или ждешь, что само рассосется?
– Что рассосется? – шепнула я, ни черта вообще не понимая от страха.
– Так ведь проблема, с которой пришла, – хохотнул маленький тощенький мужичок с добрыми глазами. Не разделяя его веселья, я с отчаянием оглянулась за спину, где полоской света, льющегося из приоткрытой двери, был обозначен выход.
– Да шучу я! Ты проходи. Проходи. На что жалуемся?
Я все-таки вошла, да. И кое-как сформулировала: сбиваясь, глотая буквы и жуя окончания. По команде взобралась на кресло, далеко не с первой попытки разместив непослушные ноги в держателях.
– Ну, беременность есть. Угу. Шейка хорошая. Матка увеличена… Я бы сказал, тут недель восемь, милочка.
Я, конечно, спросила, уверен ли он. Просто не могла не спросить. Старый доктор промолчал. Только укоризненно глянул на меня поверх смешных очков в роговой оправе. Ну, да… Поди за столько лет практики Иван Савельевич беременность и по ауре мог бы определить. Просто поводя руками.
Как доработала те дни, чем жила, как – не помню. Знаю только, что Венгржановский был в таком восторге от моей игры, что написал еще одну сцену, увеличивая тем самым экранное время моего персонажа и раскрывая того гораздо глубже, чем планировалось изначально.
Конечно, я понимала, что это пойдет на пользу моей карьере. Но радости не испытывала. Не могла. Все мои мысли были о том, что у меня осталось всего несколько недель, чтобы избавиться от беременности. И потому мне следовало поспешить. Вернуться в столицу, найти хорошего врача, который бы все сделал без лишних проблем для здоровья. А вместо этого я зачем-то сдала билеты на самолет и потратила еще три дня на дорогу поездом.
Что мной двигало, я и сейчас не знаю. Видеть никого не хочу! Но зачем-то приехав на полтора часа раньше на встречу с Чурановой, брожу туда-сюда по одной из самых оживленных улиц города. Вглядываюсь в лица прохожих, будто надеясь найти подтверждение тому, что преследующие меня проблемы – это не какой-то вселенский заговор. Что у каждого человека в жизни бывают такие моменты, когда кажется, что гораздо лучше было бы вообще не рождаться на свет.
Бесконечный поток машин, незнакомых лиц, проносящиеся мимо судьбы… И вдруг как укол в висок. Оборачиваюсь. Машина Худякова. Он за рулем. Рядом с ним моя Шурка! Поначалу я ничего толком не понимаю. Ну, знаете, вроде как они же вместе работают, и поэтому Влад запросто мог ее подвезти. А потом они целуются и... Ладно, даже теперь я не понимаю... Мнусь, не зная, как быть, хлопаю глазами. Это настолько невероятно, что я просто не верю тому, что вижу. Шурка выбегает из машины. Тайком одергивает юбку. И, кажется, шлет Худякову воздушный поцелуй, чтобы, воровато оглянувшись следом, побежать к нашему любимому ресторану. Я как сомнамбула шагаю следом.
Этого же не может быть, да? Я что-то неправильно поняла. Сейчас мы увидимся, я загляну в ее глаза и получу этому подтверждение. Шурка не умеет врать. Она не подлая. Ну, не могла она развлекаться с моим женихом, пусть и бывшим, пока я без него подыхала.
– Добрый день, Асия. Давно вы к нам не захаживали. Разрешите проводить за ваш столик?
– Добрый. Я сначала помою руки.
– Конечно.
Бреду к туалету. Плещу в лицо прохладной водой. А что если это не бред, а? Что если это – моя реальность? Нет, я не хочу… Я пока не готова.
Трясущимися руками достаю из сумочки телефон, чтобы написать Шурке, что у меня поменялись планы. Но так колотит, что палец попадает мимо значка мессенджера, открывая почту. За время, что у меня не было нормального доступа к интернету, здесь скопилось приличное количество писем, которые у меня до сих пор не было сил разобрать. Но в глаза бросается письмо от моего американского агента. Открываю, и первое время тоже не очень верю тому, что вижу. Мне предлагают роль в фильме известнейшего режиссера, на которую я вот уже год как не рассчитываю, ведь на нее еще тогда была утверждена другая актриса. Перечитываю текст еще раз. Все же английский мне не родной. Может, я что-то не так поняла? Съемки через неделю! На раздумья – пару часов… Нет, бред.
  
– Ох, вот ты где!
Вскидываю ресницы. Мгновение. Но я успеваю заметить, как Шурка отводит глаза, прежде чем наши взгляды все же встречаются.
– Привет, Шурка. Как дела?
– Да ничего. Не здесь же разговаривать! – натужно хихикает. – Я на минутку. Закажешь мне все как всегда? Ты же уже справилась?
– Закажу, да…
Дверь в кабинку закрывается. Я вытираю руки надушенным полотенцем. Выдавливаю крем из диспенсера и медленными медитативными движениями втираю его в кожу в надежде успокоиться.
Она же не могла, да? Она бы никогда так не поступила.
С другой стороны, я сама говорила, что мне все равно, с кем Влад.
Да! Все равно. Но не с Шуркой же! Господи, мой ответ совсем не подразумевал того, что я даю ей зеленый свет. И она наверняка это понимала. Тогда… как так вышло? Как так, твою мать, вышло?! Когда у них все закрутилось? Неделю? Месяц назад? Два?!
– Фух! Ну что? Ты заказала? – падает в кресло Чуранова. Смотрю на нее и… не понимаю. Она совсем не в его вкусе, хотя и старается в последнее время выглядеть на все сто. Я это отмечала и раньше, но не свела концы с концами. Просто потому что и подумать не могла, что она… А-а-а! Шурка, ну как же так? Что же ты делаешь, дурочка? Он – ладно! Он мне назло… Чтобы больнее было. Но ты! Ты-то куда полезла? Кому поверила? Ради кого предала меня, м-м-м? Оставила, когда мне так нужна твоя поддержка! Тебе хоть немного стыдно?
– Нет. Не успела…
Тут очень кстати появляется официант, и пару минут мы тратим на то, чтобы озвучить заказ и выслушать информацию касательно сезонного меню.
– Как ты тут? Что нового? Есть какие-то новости?
Мой вопрос можно понимать как угодно. Я могу и про работу спросить, раз уж она – мой агент.
– Да какие новости? Этим летом город как будто вымер.
– Уже сентябрь.
– Да-а-а. Вообще-то кое-что случилось. Ты просто офигеешь.
По тому, как Чуранова громко смеется, очевидным становится, что она нервничает. То заглядывает мне в глаза, то, напротив, торопливо отводит взгляд, не оставляя этим пространства для воображения.
Ну, нет, Шур, нет… Как же так!
– Спорим, у меня новости покруче? – не даю ей совершить тот фатальный шаг, после которого ничего и никогда уж не будет прежним.
– Сомневаюсь, но давай! Жги.
– Я беременна.
Рот Чурановой комично приоткрывается. Глаза едва не вываливаются из орбит. Она давится, хотя мы не успели приступить к трапезе. Идет красными пятнами, пытаясь отдышаться.
Наблюдаю за ее реакцией с жадностью чокнутого энтомолога. И может, потому так легко считываю ее страх. Он имеет вес, цвет, запах… Он смердит так, что я брезгливо морщусь, да. Но все еще почему-то верю в ее порядочность. Шурка же не плохая, нет. Она совестливая, честная, справедливая…
– Ты шутишь? – хрипит она, откашлявшись.
– Нет.
– А… от кого?
Веду бровью, мол, ты серьезно?
– Ну, вы же с Владом давно не…
– С чего ты взяла? – впиваюсь в ее лицо взглядом. Да, наверное, я не лучший человек на планете, но сейчас мне хочется утащить ее за собой в пучину закручивающей меня боли.
– Ты не говорила…
– Слушай, ну это довольно интимный момент. Тем более было непонятно, что из этого выйдет.
– А теперь понятно?
– И теперь – нет.
– Так и… что ты думаешь делать?
– Не имею ни малейшего представления.
– У тебя только-только сдвинулась с места карьера, – ищет мой взгляд Чуранова.
– Да, – спокойно гляжу в ее горящие фанатичным огнем глаза.
– Беременность может отбросить тебя назад.
– Полагаешь, будет лучше избавиться от ребенка? – сглатываю, молясь, чтобы она ничего такого мне не сказала. – Уже десятая неделя. Времени на раздумья немного.
– Нет! Ну, то есть… Это тебе решать. Я озвучила все плюсы и минусы.