Красавчик. Книга пятая. Галопом по Европам (СИ)

Ждал Пётр Христианович вызов «на ковёр» часов до десяти, а потом плюнул и на часовой завод поехал. Он никому обещания сидеть дома и ждать не давал.
Если честно, то заводик разочаровал. Всё делается вручную, ну разве корпуса часов штампуют с помощью пресса и паровой машины. Посмотрел Брехт на это действо и тоже плюнул. Сорок мастеров и три десятка учеников делают в месяц пятьдесят примерно часов. Получается, что паровая машина работает всего с учётом того, что половина корпусов идёт в брак два дня в месяц. Остальное время его более совершенные механизмы берут заказы у монетного двора. Рубли штампуют.
Пятьдесят часов в месяц — это же смех а не производительность. Прошли они с Ионой Барбе по мастерским. И прямо сразу стало понятно, почему пятьдесят, а не пятьсот. Каждый мастер часы делает сам. Полностью, все детальки, сам собирает, сам даже настраивает. И при этом ещё и ученика готовит. Единственная светлая нотка в этом мраке. Это корпуса. Молотом серебро в лист превратили, на прессе выдавили нужной формы, обрезали лишнее и передали чеканщикам, что он из Кубачей привёз. Те узор организовали и отдали часовщикам. Почти конвейер. А вот дальше затык.
— Почему нельзя одному мастеру дать делать вот эти шестерёнки, а второму вот эти побольше, почему, гранильщик не может камни для всех часов делать? — Брехт завёл Иону в кабинет его и хотел накричать, но передумал. Так не делают сейчас. Когда ещё Форд родится.
— Так мастер подгоняет каждую шестерёнку с соседней. — Правильный ответ.
— А если все шестерёнки набивший руку мастер будет делать одинаковыми и подгонять нужно будет самую малость?
— Но ведь … — Хотел возразить ювелир и задумался, репу зачесал.
— И собирать поручить самым опытным. И у них побольше учеников. А вот для этой большой шестерёнки заготовку можно сначала на прессе получить, да и вот эту деталь корпуса, к которой всё крепится. — Продолжал прогрессорствовать Пётр Христианович. — Позовите сюда Черепанова и финна этого. Забыл, как его зовут.
— Каспер Киви. Очень умный малый. Удача, что он у нас работает. Сравните старые и новые рубли. Качество повысилось серьёзно. — Как за сына начал хлопотать за Каспера Барбе.
— И я о том же, только ему надо правильную задачу поставить. Он на часом заводе работает, а не на Монетном дворе. — остудил пыл ювелира Брехт.
— Да конечно …
— Стоп. Мысль мне тут пришла. А что если нам поручить ему делать медальоны. Или как это называется. На цепочке вешается на шею, круглой или овальной формы. На кнопочку нажимаешь, а он раскрывается, а там портрет любимой или любимого или локон какой. Это же почти как корпуса часов, сплошная штамповка. И кубачинцам работа, а то они страдают от безделья, кинжалы вон опять в свободное время делают. Пусть делают, конечно, но за эти медальоны денег можно в разы больше получить.
— Всё же кулон открывающийся, ваша Светлость, — Поправил его ювелир.
— Кулон, так кулон. Художнику команду дайте, пусть разные виды нарисует, в виде сердечек, овальный, круглый, в виде креста, как у священника. Может даже тройные, в центе перегородка, а крышечки обе открываются, тогда туда все семейные портреты влезут. Стоп. Если такое делать, то нужны и художники, что миниатюры умеют рисовать. Клич надо кликнуть по Европе. Там сейчас скоро опять война в Италии и Австрии начнётся, нужно туда отправить народ с приглашением перебраться в Петербург, где в ближайшие десятки лет будет всё спокойно.
 Глава 5 
 Событие двенадцатое 
 Мама рассказала маленькому Андрюше, что детей находят в капусте, и он как-то со страхом начал смотреть на тушёную капусту с мясом.
С подошедшими Киви и Черепановым Брехт прошёлся и по другим цехам заводика.
— Йона, а сколько ручек перьевых сделали и сколько продали? — Увидев, что на прессе сейчас как раз изготавливают перья, поинтересовался у Барбе князь Витгенштейн.
 
— О, тут как раз всё хорошо. В Москве и Петербурге продано уже больше десяти тысяч ручек и примерно столько же запасных перьев. Сейчас готовится партия из пяти тысяч ручек и десяти тысяч запасных перьев, которую я планировал отправить в Ригу и Варшаву.
— Подождите отправлять. Меня, если верить слухам, а им всегда нужно верить, отправляют в Вену. Думаю, неделя у нас есть. Бросьте все силы на изготовление перьев и ручек, даже если нужно приостановите другие работы и сюда людей перенаправьте. Все с собой заберу. В Европе можно это легко пристроить. Сам там моду на них и создам, да и в газетах рекламу тисну, ну, объявления размещу. Навалитесь. А следующую партию уже делайте для Варшавы и Риги. Так там и Кёнигсберг недалеко. Надо увеличивать производство.
— Проблема в шведском железе. — Уже почти чисто по-русски напомнил о себе Каспер Киви. Только чуть гласные растягивал.
— Почему? — Брехт повернулся к ювелиру.
— Я за всем не успеваю, моя вина, Каспер мне напоминал, но закрутился и забыл отправить туда людей, — вздохнул и развёл руками Барбе.
— Так не пойдёт. Найми себе помощника. А сейчас срочно отправьте людей покупать, если не получится купить чушки, то берите топоры или ружья. Всё одно сто раз окупится эта покупка. Отправьте в Гельсингфорс обоз, пусть по магазинам скупит все топоры. А пока, если и правда нет хорошего железа, то эту неделю делайте из серебра и золота, Вена богатый город, пару тысяч дорогих ручек и перьев всегда можно пристроить. И вот ещё что, Иона, я ведь там с Францем императором ихним увижусь, сделайте для него дорогую ручку с золотом и изумрудиком каким. Нужно же монарха к себе расположить.
— О, это не проблема, как раз таких дорогих очень ручек есть несколько десятков.
— Вот и хорошо, все заберу. Там эрцгерцоги всякие есть и императрицы. Создадим моду, всем захочется иметь русскую ручку, как у самого императора.
Уходил из правого крыла Литовского замка Брехт расстроенный, сколько полезного мог бы сделать за этот год, пока на Кавказе воевал. Хотя и там кучу дел переделал. Может, там даже больше денег заработал и продвинул прогресс. Посажены тысячи и тысячи шелковичных деревьев. Миллионы крокусов, расширены плантации под Марену красильную. Построен завод по перегонке нефти, стекольный, кирпичный и ламповый заводы. Нет, всё же там больше пользы принёс. А с учётом того, что это как бы его теперь ханство и прибыль с него будет только возрастать, так и ладно. Нужно этот год в актив записать, а не в пассив. Да только флот, «позаимствованный» у Персии больше сотни тысяч рублей принёс. Не, не зря год потрачен. С пользой.
В левом крыле, там, где остались казармы, сейчас жили те егеря его, что он выкупил из тюрьмы и черкесы с чеченскими лучниками, всего тридцать человек. Плюсом, когда егерский полк уходил на Кавказ, то с десяток человек в казармах остался. Были заболевшие, были чего-то себе повредившие, ну и по жребию оставили десяток, порядок на вверенной территории поддерживать, и за болезными ухаживать. Старшим у этих восемнадцати человек оставался поручик Шваб Иван Иванович. Этот товарищ, после расстройства чувств на заводе, настроение Брехту поднял. Все восемнадцать человек были живы и здоровы. Бодро промаршировали, ещё бодрее прошли полосу препятствий и показали очень приличные результаты в стрельбе. А что, вполне можно набирать рекрутов или собрать сборную солянку из других егерских полков и этих опытных теперь егерей поставить их обучать. Ну и половину «разбойников» своих на усиление оставить. Пока он там по Европам будет грехи замаливать, вполне годный батальон смогут подготовить. Человек четыреста нужно попросить у Сергея Кузьмича Вязмитинова — министра военно-сухопутных сил. Он же приглашал после дуэли в гости к нему по-простому заходить. Вот и нужно зайти прямо сегодня вечером. Солдатиков взаймы попросить.
Тут где-то недалеко под Петрозаводском сформировали 20-й егерский полк. Пусть оттуда батальон не полный передадут. Оружие он в Вене сразу на четыреста человек купит и пришлёт сюда с обозом. А черкесов и чеченцев Брехт уже решил с собой взять. А чего, дороги в Европе опасные, разбойники всякие там на мирных путешественников нападают. Пусть попробуют напасть на два десятка абреков. А какой фурор в Вене черкесы произведут. Чёрные, бородатые, горбоносые, в чёрных же черкесках и папахах, с серебряными газырями на груди. Вах. Вах. Вах. Все придворные дамы в их полном распоряжении сразу окажутся. Чуть подправят генофонд австриякам, а то они там все от близкородственных связей уродами рождаются и в младенчестве помирают. Вольём в них струю свежей крови. Будет следующее поколение австрийской аристократии чернявое. И горбоносое.