Квинканкс. Том 2

К великому моему смятению, она не отняла руки.
Я пребывал в совершенном замешательстве. Я никак не ожидал такого поворота дела. Что происходит? Неужели Генриетта не питает ко мне никаких чувств? Неужели она любит Беллринджера? Может даже, она знает, что завещание у него, и именно поэтому так испугалась при виде меня — поскольку факт моего существования лишал ее права наследства? Да нет, быть такого не может!
— Возможно ли поверить в такое? — продолжал Беллринджер. — Ведь хотя я вижу, что он жив, я по-прежнему желаю сочетаться с вами браком. Но вы знаете, что между вами и поместьем стоит наследник Хаффам — поэтому сами посудите, стал бы я сейчас жениться на вас, когда бы меня интересовало только ваше наследство?
— Да! — вскричал я. — Поскольку вы знаете, что моя жизнь висит на волоске. Посмотрите на меня, Генриетта. — Я указал на свою перевязанную голову. — Его сообщники один раз уже пытались убить меня, и он знает, что они повторят попытку.
— Я вам не верю, — сказала Генриетта. — Вам повсюду мерещатся люди, которые покушаются на вашу жизнь. — Она поворотилась к священнику и промолвила твердым голосом: — Мистер Памплин, прошу вас, продолжайте.
— Нет! — воскликнул я, возвысив голос, чтобы меня услышали все остальные, и решив прибегнуть к последнему средству. — Он обманул вас, всех вас! Бракосочетание, провести которое приказал вам сэр Дейвид, должно было состояться между мисс Генриеттой и его братом, Томом.
— Именно от этого Гарри и спас меня! — вспыхнув, вскричала Генриетта. Она повернулась ко мне с таким выражением лица, какого я еще никогда не видел. — Что вы пытаетесь сотворить со мной?
— Это правда? — осведомился мистер Памплин. Увидев растерянность Генриетты, он поверил мне и сказал: — В таком случае вы одурачили меня, Беллринджер.
— Но вы же показывали мне письмо от мистера Барбеллиона, — в смятении пролепетала Биссетт, — в котором говорилось, что сэр Дейвид желает, чтобы я присутствовала при бракосочетании мисс Палфрамонд с вами.
Я знал, что Беллринджер мастак по части подлогов: он написал записку, которая погубила мисс Квиллиам, и он изготовил копию завещания, которую я принял за подлинник. Но убеждать в этом присутствующих не имело никакого смысла.
— Вы совершенно правы, мисс Биссетт, — сказал Беллринджер. — Не верьте ему.
Она недоброжелательно взглянула на меня и кивнула, словно вспомнив, сколько раз я показывал себя человеком, не заслуживающим доверия.
— Делайте свое дело, Памплин, — велел Беллринджер. — Невеста согласна, и разрешение на венчание составлено по всей форме.
Священник кивнул, и все присутствующие снова встали так, как стояли до моего появления. Я разыграл все свои карты, и теперь на руках у меня не осталось ни одной. Церемония продолжилась, и внезапно я понял, что никогда еще не жаждал обладать Генриеттой больше, чем сейчас, когда был вынужден стоять и смотреть, как она венчается с другим. Я ненавидел Беллринджера лютой ненавистью, какой не знал доселе. В своем бессилии перед судьбой я вспомнил вдруг, как сидел, скрючившись, под пристанями Темзы во время прилива и ждал смерти.
— Вы слышите?! — воскликнул мистер Фамфред секундой позже.
Сквозь шум ветра я различил частый топот копыт.
Я посмотрел в одно из окон в западной стене и увидел проглянувшую меж стремительно летящих облаков луну, в чьем бледном свете четко вырисовывался мавзолей на холме рядом. На переднем плане четыре огромных вяза из истории мисс Лидии склонялись под порывами ветра. В свете молнии я увидел всадника, галопом скачущего к дому.
Я громко сообщил о приближении всадника, и Беллринджер торопливо подошел к соседнему окну. В следующий миг всадник спрыгнул с коня и бегом бросился к зданию. В одной и другой руке он держал по увесистому предмету, разглядеть которые я не мог. Я не узнал человека, но Беллринджер побледнел при виде него.
Он подбежал к Генриетте, схватил ее за руку и вскричал:
— Быстрее! Он идет сюда, с черного хода!
Хотя никто из нас — за исключением Беллринджера — понятия не имел, о ком идет речь, все мы мгновенно сплотились, объединенные чувством вины и страха, и двинулись вслед за новобрачными к винтовой лестнице в задней части часовни.
 
— Оставь фонари на месте, идиот! — рявкнул Беллринджер, когда Фамфред попытался взять один из них.
Достигнув подножья лестницы, мы напряженно прислушались, но ничего не услышали. Беллринджер повел нас к главному холлу, и мы ощупью добрались уже до середины последнего, когда позади раздался громкий голос, звенящий от гнева и потому совершенно неузнаваемый:
— Стойте, где стоите!
Мы все стали точно вкопанные. Из темноты стремительно выступил человек, щуривший глаза в попытке разглядеть нас. В одной и другой руке он держал по дуэльному пистолету, и я услышал сухие щелчки взводимых курков.
— Это ты, Беллринджер, подлый обманщик? Теперь я узнал голос: Дейвид Момпессон.
— Это я, Джон Хаффам, — сказал я.
— Тогда держитесь в стороне, вы, любитель совать нос не в свои дела, — сказал он. — Правый суд должен свершиться.
Он подошел ближе и оказался прямо передо мной.
— Не делайте глупостей, Момпессон, — предостерег я.
Он напряженно смотрел мне через плечо, и я обернулся. Тут снова сверкнула молния, и в ярком свете я на мгновение увидел черный силуэт человека, бесшумно крадущегося к выходу. Момпессон, увидевший то же самое, вскинул правую руку. Я шагнул влево и оказался между ним и намеченной жертвой.
— Вы не можете пристрелить его сейчас! — крикнул я.
Лицо Момпессона превратилось в подобие холодной белой маски; я понял, что сейчас он спустит курок, но обнаружил, что не в состоянии сдвинуться с места. Внезапно кто-то оттолкнул меня в сторону. Перед моими глазами полыхнула ослепительная вспышка и в ушах зазвенело, точно от крепкого удара по голове. Мои легкие наполнились едким дымом, и я задохнулся. Потом я осознал, что лежу на полу, судорожно ловя ртом воздух, с сыплющимися из глаз искрами. Кто-то лежал рядом со мной. Мгновение спустя грохнул следующий выстрел, на сей раз на безопасном от меня расстоянии.
Раздался ужасный пронзительный вопль.
Потом голос Джоуи хрипло проговорил:
— Ты цел, Джон?
Он спас мне жизнь. Он вошел в дом через ту же дверь, что и все мы, и в последний момент оттолкнул меня в сторону, спасая от первой выпущенной пули. (Позже Джоуи объяснил свое неожиданное появление там: он увидел мою карету, возвращавшуюся из Торп-Вулстона, и бежал за ней до самого Старого Холла.)
Он помог мне подняться на ноги, и, опираясь на его руку, я нетвердой поступью приблизился к остальным. Мистер Фамфред принес два фонаря из часовни, и в их тусклом свете я увидел, что все стоят над распростертым на полу телом Беллринджера, если не считать Биссетт: она опустилась на колени и расстегивала сюртук и рубашку, на которых расплывалось пятно, казавшееся черным в бледном свете луны. Генриетта, сжавшись от страха, таращилась на Момпессона.
Когда мы все подступили вплотную, Беллринджер прохрипел:
— Теперь я рассчитался с тобой, Момпессон. Тебя повесят за убийство, и ничто уже не спасет тебя.
Его лицо хранило выражение злобного торжества.
— Он пытался бежать! — возопил Момпессон, обращаясь ко всем присутствующим. — У меня не было выбора!
Посмотрев на раненого, я увидел, что пуля вошла ему под лопатку и вышла прямо под сердцем.
— Я умираю, — внезапно сказал он. А потом, испустив смешок, похожий на судорожный всхлип, добавил: — Таким образом, Амфревилл отомщен.
Крайне изумленный последними словами, я уже собирался спросить, что он имеет в виду и что знает о преступлении, произошедшем в далеком прошлом, но в этот момент в дверях появились две фигуры — дама и господин с фонарем. Когда они приблизились, я опознал в них леди Момпессон и мистера Барбеллиона. (Сэр Дейвид, как стало известно впоследствии, вышел из кареты в нескольких милях от дома, сел верхом на одну из упряжных лошадей и въехал в парк через задние ворота — вот почему он опередил их.)