Через бурные волны (ЛП)
— Небольшое напоминание для тебя. О том, кем ты могла бы стать. Честно говоря, я не была уверена, что ты действительно сделаешь это. — Она шагнула вперед, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. Встать было непросто само по себе, мои ноги дрожали так, словно я никогда раньше ими не пользовалась.
Я задрожала, обхватив себя руками под ночным морским бризом. Серена взмахнула рукой и вызвала прилив. Он омыл мои ноги, закручиваясь спиралью вокруг меня, пока не превратился в струящееся платье, верх которого отливал темно-синим, а низ переходил в серебристую каскадную юбку.
— Ты всегда будешь дочерью моря.
Услышать эти слова было облегчением, каким-то освобождением, и все же немного грусти не покидало меня. Несмотря на то, как сильно я это ненавидела и, хотя, знала об этом всего несколько месяцев, я все равно отдала часть себя. Это было странное чувство разбитого сердца, которое приходит с прощаниями любого рода. Я почувствовала, что мое тело восстановилось, и хотя я вернулась к своему обычному человеческому облику, оно каким-то образом изменилось, и я не могла его точно определить.
— У меня… у меня теперь есть душа? — спросила я, робко дыша.
Серена кивнула.
— Да. И есть еще кое-что, что, я думаю, ты заслужила. У меня для тебя небольшой сюрприз. — Она указала на воду, и я, прищурившись, увидела фигуру на воде, тень, скользящую по поверхности, как призрак. Наконец, я разглядела, что это была женщина, одетая в такое же, но более изысканное платье, чем мое. И когда она шагнула сквозь ночной туман ближе к береговой линии, ее глаза встретились с моими, и я сразу узнала ее.
— Мама! — Я бросилась бежать на дрожащих ногах, каждый шаг казался мне первым, так как под ногами у меня вздымался песок. Она распахнула руки, и я встретила ее объятия, возможно, самыми крепкими в своей жизни. — Ты…
— Полностью человек, — закончила Серена. — Она попросила меня об этом раньше, чем ты.
— Там ты была? — Я изучала лицо матери. Она была все такой же красивой. Но теперь я заметила, что на ее лице появилось несколько морщин, которых раньше не было. Лишь небольшие морщинки под глазами говорили о том, что она скоро состарится. Теперь она старела нормально, чего не случалось ни с кем в нашей семье. У нее была душа.
— Я была недостаточно сильна, чтобы сделать это, Трина. — Мама провела своими тонкими руками по моему лицу, касаясь моего шрама, и заговорила нежным голосом, которого я не слышала с тех пор, как в детстве убегала к ней от своих ночных кошмаров. — Но ты, прекрасная девушка, в очередной раз спасла нас обеих.
Я проглотила ком в горле.
— Нет, мам, — прошептала я. — Ты пожертвовала собой, чтобы спасти всех нас. Мир, о котором ты узнала всего несколько дней назад. Ты защищала нас все это время. Кто знает, что Бастиан мог бы сделать с нами, если бы ты этого не сделала?
Мама отстранилась, чтобы посмотреть на меня с вымученной улыбкой. Звездный свет отразился в крошечных слезинках, скатившихся по ее ресницам.
— Я люблю тебя, Трина.
— Я люблю тебя, мам. — Я крепко обняла ее, и все, что еще оставалось между нами, казалось, исчезло вместе с приливом у наших ног.
Когда мы отстранились, я заметила, что Серены нет. Я пошла по следам на песке и обнаружила ее далеко в стороне, стоящей лицом к другой стороне берега. Повернувшись, словно зная, что я наблюдаю за ней, она с нежной улыбкой прикрыла усталые глаза, избегая встречаться со мной взглядом.
— Мне нравится эта отмель, — произнесла она. — Думаю, Беллами бы тоже понравилась.
Между нами повисло долгое молчание, прежде чем я, наконец, что-то сказала.
— Давай позовем остальных.
Серена прикусила губу и отвела взгляд, ветерок подхватил несколько распущенных прядей ее волос.
— Да, — она произнесла это достаточно громко, чтобы я расслышала сквозь плеск волн. — Давай позовем остальных.
Она сложила ладони чашечкой и окунула их в небольшое озерцо, набранное приливом, поднесла пригоршню воды к губам и прошептала какое-то послание. Она вылила воду в океан, и та золотыми каплями потекла вниз и унеслась по воде обратно к берегу материка, оставляя за собой светящийся след.
— Теперь мы ждем, — сказала она.
54. Похороны в море
Катрина
Я не была уверена, сколько времени прошло. Никогда не умела вести счет. Но рассвет еще не наступил. Мы с мамой сидели на берегу и наблюдали за остальными, в то время как Серена стояла одна, неподвижно, в нескольких метрах от нас.
Вдалеке сквозь туман пробился слабый свет, исходивший от фонаря на прозрачном, как стекло, каноэ, сформировавшемся из воды, когда оно приближалось с остальными на борту. Их лица были мрачны, Майло и МакКензи стояли по одну сторону от тела Беллами, а Ной и Рассел — по другую.
Они соскользнули на берег, притащив заколдованную лодку, которая снова растворилась в волнах, как только все вышли. Никто не издал ни звука. Слышался только плеск волн и хруст шагов по мокрому песку, когда Майло и Ной отнесли Беллами к Серене и положили у ее ног.
Серена посмотрела на своего безжизненного возлюбленного. Двигаясь слишком грациозно для любого человека, она опустилась на колени и поцеловала его в лоб. Мы все стояли, окружив их, сопровождая этот момент, как могли.
— Похоронить в море, чтобы он всегда мог быть со мной. — Ее шепот разносился в воздухе, как призрак. — Любить сирену — это всегда путь к гибели. — Затем она начала петь, немного изменив версию колыбельной сирены.
— Мое сердце встретило милого и отважного моряка,
В этих морях и неизведанных глубинах,
Моряка, который любил меня и последовал за мной на дно,
Моряк, которого я поцеловала, — это моряк, которого я утопила.
На последнем слове ее голос дрогнул, и слеза скатилась с кончика ее носа и упала на бледную щеку Беллами. Я обнаружила, что сама сдерживаю слезы, все еще переполненная гневом на Бастиана, который я не могла сдержать. Он давно умер, но причиненный им ущерб был нанесен.
Майло шагнул вперед и направил меч к Беллами, осторожно положив ладони на рукоять, будто держал его сам.
— Это для сундука, приятель. — Он поперхнулся.
Я дала ему минуту, а затем сама опустилась на колени и положила свою руку поверх руки Беллами. Холодная жесткость его пальцев заставила меня всхлипнуть, я и не подозревала, что с таким трудом сдерживалась. Опустив голову, я попрощалась.
Серена расправила плечи и призвала поток воды, который закружился неподалеку и превратился в веселую лодку из кристальной воды, на этот раз достаточно большую для одного человека. Еще один поток воды омыл Беллами и начал осторожно поднимать его, втягивая в лодку. Когда мы приготовились отослать его, внезапное изменение ветра привлекло всеобщее внимание. С запада подул резкий бриз, рассеяв весь морской туман вокруг нас. И вслед за этим появилось облако тени, пронесшееся прямо сквозь нас и выбившее меч из рук Беллами.
— Дэйви Джонс, — нахмурившись, произнесла Серена. — Даже сейчас он не дает нам покоя.
Черная тень двигалась агрессивно, снова и снова проскальзывая между нами и над Беллами, прежде чем, наконец, устремиться в море и погрузиться в воду. Там, где она вошла, образовалась черная рябь, которая становилась все больше и больше, пока не превратилась в медленно клубящуюся черную водянистую пустоту, достаточно большую, чтобы целиком поглотить маленькую лодку.
— Оставь нас! — закричала Сирена, и ее отчаянная мольба резанула мне слух. Но омут теней не исчез. — Я скорее сожгу его тело, чем позволю тебе забрать его!
Мы все посмотрели друг на друга, даже Серена не знала, что делать дальше. И на мгновение мне не хватило моих способностей сирены, потому что я почувствовала себя беспомощной, когда темнота обрушилась на берег.
55. Темная вода
Майло
Странный темный водоворот заворчал от голода, подбираясь все ближе и ближе к берегу песчаной отмели. Я подбежал, схватил Беллами и оттащил его подальше от ватерлинии. Во время моей борьбы рука Беллами сдвинулась, обнажив его раскрытую ладонь с черной змеей на ней. И я понял.