Пожарский 1 (СИ)

Я смотрел на него прямо:
– Полагаю, этого достаточно, чтобы счесть себя оскорблённым? Сам любишь говно жевать – другим-то не пихай! Псина смердящая...
Я прикидывал: долго ли придётся поливать этого урода помоями? Или, может, сразу почувствительней треснуть? И как бы всё поскорее провернуть, пока начальство Академии не чухнулось и не примчалось нас замирять – с нынешней любовью ко всяким техникам безопасности очень вероятно. Но тут раздался девчоночий смех, и кто-то захлопал в ладоши. «Хлопает Белова, – бодро подсказал Кузьма. – А смеётся Момоко». Историк перекосился и прошипел:
– Я вызываю вас, Дмитрий Пожарский. Арена позволит смыть кровью... – дверь распахнулась, Болеслав окинул нас яростным взглядом.
– Я принимаю вызов, – быстро сказал я. Ну вот. Теперь не откажется.
АРЕНА 
Сам дуэльный комплекс мало изменился со времени моего прошлого ученичества. Только красивых трибун вокруг Арены понастроили, да ещё с навесами над каждой, чтоб, значит дождь не мочил. Раньше-то со своими лавками, да стульями приходили – это кто побогаче. А кто и просто ножками стоял, смотрел. Сейчас у самого борта стояло пятеро преподавателей – надзирающий кворум. Трибуны сиротливо пустели – с уроков не отпустили никого, вместо историка в аудиторию снова загнали первую дамочку, которая растерянно принялась лепетать про схемы нерегулярных воздушных потоков...
– От лица Академии в последний раз предлагаю сторонам примириться, – начал Болеслав.
– Отказываюсь, – кинул я, не глядя, и привычным движением перемахнул борт.
Арена была красной – с намёком на жизнь и кровь, в которой эта жизнь заключается, полагать надо. Красный гранит барьера, выставленного большим овалом, красный крупный песок. Сколько раз мы тут со Змеем, да Кошем мослались, уже и не счесть.
Я – опять же привычным движением – опустился на одно колено, положил ладонь на песок: «Привет!» Показалось мне или нет – в ответ словно пришло удивлённое узнавание? Песок всегда, перед каждым поединком, оказывался ровным, будто пригладили его. И всегда был чуть тёплым, от чего казался живым.
Кузьма был предельно торжественен. Как же – не абы что, поединок чести!
А ещё он начал петь. Внутри меня, да. Что-то очень героическое, древнее, помнится, на драккарах деда Рюрика такое заводили перед битвами. Вот его припёрло! А с другой стороны, чего я хотел? Он же меч, оружие. Сколько десятков лет в арсеналах провалялся. Пылью покрывался, ржавел. А должен был биться, повергать противников, лить кровь, и всё такое.
Я слушал слова отстранённо – эта битва будет совсем не моя, я сейчас Кузьме только советом смогу помочь. Да и то – стоит ли? Только под локоть толкать. Он у меня и сам молодец.
С противоположной стороны через гранитный барьер перелез историк. Ого, щитов сколько! Похоже, навинтил всё, что мог. Молодец, подготовился. Давай-давай, настраивайся, уродец. Я тебя до смерти убивать не буду. Наверное. Не решил ещё.
– Вы всё ещё можете примириться, – начал наш декан.
– Болеслав Константинович, по-моему, это против правил.
– Позвольте, – с беспокойством начала пожилая дама, в которой я предположил алхимичку, – но у молодого человека же нет ни соответствующей квалификации, ни оружия...
– Оружие есть, – возразил я и отстегнул фибулу от пиджака. Кузьма воодушевился сильнее, преображаясь в суровый боевой каролинг – в духе песни, наверное.
И тут историк ударил.
Мне оставалось только стоять. Кузьма мелькал вокруг, отражая заклинание за заклинанием. Похоже, ушлый препод вытряхнул кубышку с артефактами (может, свою, а может – факультетскую). Когда в нас начали шарашить молнии, Кузька захохотал совершенным берсерком и запел уже в голос. Вокруг трещит! Воздух искрит от энергий. Кузьма поёт. А я чего? Я тоже начал ему подпевать. Как говорится, Рюрикова дружина дурного не посоветует.
А вот когда резко пахнущий озоном воздух успокоился, и стало понятно, что историк исчерпал все запасы, и теперь кастует заклинания на ходу, как умеет, мы пошли вперёд.
   
16. А ВЫ ДУМАЛИ, МЫ ТУТ ШУТКИ ШУТИМ?
 
ПОЕДИНКИ, КОТОРЫЕ МЫ ЗАСЛУЖИЛИ 
Шёл я не торопясь. Смотрел на этого чмыря, суетливо кидающего в меня обрывки полусформированных заклинаний, и такая досада взяла. И это вот – цвет боевой школы? Ещё на хвост не наступили, а уже обделался. Это настолько было непохоже на наши старые сшибки и противостояния, что меня невольно накрыл флэшбэк (что за словечко дурацкое – опять, наверное, из молодёжного языка...).
* * *
– Я тут заклинание...
– ...новое придумал, – со смехом подхватил Кош. – И как оно? Хорошо?
– Да посмотреть надо. Пошли на Арену, а?
– Змея зовём?
– Не-е, он сегодня с новенькой магичкой мутит.
Кош сделал чопорное лицо:
– Всё-таки практика приёма женщин в Академию, кажется мне излишней.
– Кощей, задолбал. Нормально говори!
– А я и говорю нормально! Или мне снизойти на твой сермяжный уровень?
Я рассмеялся:
– О! Щас как разобижусь! Самое оно для Арены.
– Я ведь и сам хотел тебя позвать, – тонко улыбнулся Кощей, – у меня тоже новинка.
– Расскажешь?
– Не-ет, зачем интригу портить?
– А пошли, интриган. Щас я тебя...
Подначивая друг друга, мы пришли к Арене.
– Нет, ты глянь! – в очередной раз удивился я. – Порядочные люди выходят силами померяться – сколько человек является поглазеть? Пять-десять? Ну, двадцать! Я даже специально проверял. А у нас? Это что за народные гулянья опять? Всё вокруг забито! Даже княжеский шатер приволокли! Не иначе, Святослава прибыла, – я обличительно ткнул в конструкцию и не упустил шанс подколоть Кощея: – Нет, её-то резон я понимаю, а остальные? Мёдом им, что ли, намазано?
Кош покосился на меня подозрительно. Ну, а чего, шила в мешке не утаишь. Но зато и доказательств порочных связей никаких – нежелательные беременности исключены, а девственность в случае необходимости по щелчку восстанавливается. И не было ничего, ничего не было...
Но эту деликатную тему наш целитель, понятное дело, поднимать не стал, сразу на толпу стрелки перевёл:
– Так ставки, родной. Угадывать результаты наших поединков не получается даже у дипломированных пифий, вот люд и развлекается. Кстати, сегодня ставят в основном на меня. Не верят в тебя, – он хохотнул, – и правильно! Народ должен знать своих героев. То есть – меня! – он поклонился публике и особо – княжескому шатру.
Я тоже склонил голову. Гордость гордостью, но меру тоже надо знать.
Зашли на Арену. Я – со своей стороны, Кош – со своей. Привычный ритуал, поздороваться, ладонь к песку прижать...
Я встал и нашел взглядом Кощея. Нет, вы гляньте на него, а! Я, конечно, определённый выпендрёж уважаю, есть в этом даже свой шик, но...
Кощей сидел на своей стороне на легком раскладном деревянном стульчике. На стульчике! На магический дуэли! Типа, плевать он хотел на мои потуги и так в себе уверен, что даже вставать не хочет. Вот же мудак! Теперь пришла правильная, холодная боевая злость.
Ты хотел проверить мои новые разработки, друг мой ситный? Их есть у меня! Лови!
Для начала попробовал, условно говоря, старенькое. Целую неделю назад разработал и пока ещё не применял! Завернул в ледяную сосульку огонь, в него воздушное веретено, и послал его в Кощея в пульсирующем режиме. Собственно, разработкой был как раз режим, остальным сто лет как развлекались. Заклинание летело через цепочку микропорталов, пропадая и возникая, словно круги от блинчика, пущенного по воде.
Ага, не проканало. Щиты у Кощея всегда были на загляденье. И сосульки мои осыпались, и ветер с огнём стекли.
А если так? Критически перегрузить щит? Смешать землю и воздух!
Вихри маленьких торнадо побежали к Кошу со всех сторон, сливаясь, вырастая. Красный песок Арены поднялся вверх густым коконом, и сидящий Кош вместе со своей табуреткой скрылся под градом мелких постоянных ударов. Подождём. Ещё. Теперь добавим огня-я-я... Жарко, но недостаточно. Больше огня! – как говорит Змей своим пассиям.