Жестокое желание (ЛП)
— Если ты так считаешь, — говорит он мне, — то я буду спать в коридоре и не трогать тебя. Это не сделка между нами, Мила, и не какой-то контракт. Я люблю тебя и хочу заботиться о тебе. На этом все начинается и заканчивается.
Правда в том, что я не знаю, как позволить кому-то заботиться обо мне. И никогда не знала. Но я знаю, что он это имеет в виду, и это последний раз, когда мы говорим об этом.
Вместо этого я пытаюсь научиться получать от этого удовольствие. Позволять заботиться о себе и о Ники. Я вижу, как он постепенно расцветает в новой обстановке, он все еще не говорит, но уже в первый месяц он начинает писать послания Лоренцо и мне на блокноте. Впервые после аварии у меня состоялся настоящий разговор с братом, и я разрыдалась за обеденным столом, читая его.
В тот вечер я рассказываю Лоренцо о том, что произошло. Я рассказываю ему об автокатастрофе, о том, что они приехали за мной, и о том, что Ники больше не разговаривал с тех пор, как его вытащили. Лоренцо держит меня, пока я плачу, пока я не засыпаю у него на груди. А утром я просыпаюсь с облегчением.
Дарси приезжает в гости, и хотя я вижу, что ей требуется некоторое время, чтобы простить мою скрытность, с течением времени отношения между нами налаживаются. Когда месяц превращается в два, и гипс меняют на мягкий сапог, она приходит помочь мне с физиотерапевтическими упражнениями. Какое-то время она напряжена рядом с Лоренцо, но со временем это тоже проходит.
Через два с половиной месяца после случившегося Лоренцо приходит в постель и видит, что я сижу, уставившись вдаль. Он присаживается на край кровати и смотрит на меня.
— Могу сказать, что у тебя что-то на уме, — тихо говорит он. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно.
— Я знаю. — Я прикусила губу. Последние два с половиной месяца были похожи на сон, прекрасный, идеальный сон, и я боюсь, что то, что я собираюсь сказать, изменит это. Это разрушит наш покой и сделает так, что мы не сможем продолжать жить так, как живем. Но я также знаю, что не могу держать это в себе.
— Доктор сказал, что через две недели я смогу снова начать танцевать. Мне придется делать это медленно, но я смогу вернуться к тренировкам. Еще через месяц я смогу вернуться к работе. — Я выдохнула, глядя на лицо Лоренцо, и он повернулся, чтобы посмотреть на меня.
— Что ты об этом думаешь? — Тихо спрашивает он, и я глубже впиваюсь зубами в нижнюю губу.
— Я не могу дождаться, когда вернусь в балет. Я словно из кожи вон лезу, желая снова танцевать. А все остальное… — Я настороженно смотрю на него. — Я не хочу возвращаться в Бутон розы. Не думаю, что смогу, после того, что там произошло. Но я подумала, что другой клуб, где-нибудь в более приятном месте…
Выражение лица Лоренцо становится жестким, и я чувствую, как у меня сводит живот.
— Ты хочешь, чтобы я перестала танцевать стриптиз, не так ли?
— Я… — Он начинает говорить, но я врываюсь, говоря так быстро, что мои слова начинают спотыкаться друг о друга.
— Я люблю оба вида танцев. Я скучаю по ним. Я знаю, что это может тебя расстроить, но дело не только в деньгах, есть такое чувство… — Я смотрю на него, пытаясь дать ему понять. — Я не знаю, как это объяснить. Я просто знаю, что если я уйду, то мне будет чего-то не хватать.
Лоренцо протягивает руку, его пальцы касаются тыльной стороны моей ладони.
— Я понимаю, — тихо говорит он. — Но я не могу тебе лгать, мне неприятна мысль о том, что ты танцуешь для других мужчин. То, о чем я думал, когда видел, как ты танцуешь в клубе, то, что я хотел бы сделать с тобой, я не могу вынести мысли об этом, пока мы вместе, каким бы хорошим ни был клуб.
Мой желудок снова опускается.
— Но ты сказал, что понимаешь…
— Понимаю. — Он внимательно смотрит на меня. — У меня есть другая идея. Я бы хотел, чтобы это был сюрприз. Если ты доверишься мне…
Предложение повисло между нами. Он терпеливо смотрит на меня, его зеленый взгляд прикован к моему, и я киваю.
— Хорошо, — шепчу я. — Я доверяю тебе.
***
Вечером в пятницу я нахожу на кровати красное платье, а рядом с ним пару нюдовых балеток. Это великолепное платье — тонкие бретельки, V-образный вырез, заходящий далеко за грудь, юбка с разрезом до бедер с обеих сторон. Рядом с ним лежит записка, написанная размашистым почерком Лоренцо.
Дарси придет сегодня вечером, чтобы присмотреть за Ники. Надень это для меня. Под ним ничего нет. Будь готова к восьми.
Я перечитываю записку дважды, и волнение подстегивает мой желудок, а вместе с ним и нервозность. Это, несомненно, тот самый сюрприз, о котором говорил Лоренцо, и я понятия не имею, что он может иметь в виду. Я должна доверять ему, как и обещала, и я доверяю.
В семь я собираюсь, надеваю платье, под которое ничего не надеваю. Волосы распускаю по спине, длинные и шелковистые, и наношу простой макияж — тонкий кошачий глаз, розовая помада. Лоренцо ждет в гостиной, когда я выхожу, а Дарси, увидев меня, свистит.
— Куда вы двое идете? — Спрашивает она, глядя на Лоренцо и оценивая его костюмные брюки и рубашку на пуговицах, а он ухмыляется.
— Это сюрприз, — говорит он, а затем берет меня за руку и ведет к ожидающей машине.
— Мне нравится, когда ты на каблуках, — говорит он, открывая дверь машины. — Но я не думал, что твоя лодыжка еще выдержит.
— Это было правильное решение. — Я чувствую себя тронутой тем, что он подумал об этом. — Ты не собираешься говорить мне, куда мы едем?
— Ни слова. — Он так же ухмыляется и закрывает дверь, а машина отъезжает от обочины.
Здание, к которому он нас привозит, — неприметное каменное строение чуть дальше от центра города, с тяжелой черной дверью на входе без ручки. Я чувствую нервозность в животе, перехватываю руку Лоренцо и поднимаю на него глаза.
— Что это?
— Ты доверяешь мне? — Снова спрашивает он, и я киваю.
— Да.
— Тогда следуй за мной. Скоро ты все поймешь.
Он сильно и быстро стучит в дверь, и через мгновение она открывается. Женщина, стоящая по ту сторону, потрясающе красива, одета в наряд, который представляет собой не более чем набор черных кожаных ремней и туфель на высоком каблуке. Ее темные волосы собраны на голове, макияж тяжелый, но все же искусный, и она жестом указывает на черную глянцевую дверь в конце коридора перед нами.
— Наслаждайтесь, — говорит она, и Лоренцо ведет меня вперед.
Мы входим через черную дверь в большую комнату, и моим глазам требуется мгновение, чтобы адаптироваться. Когда это происходит, я начинаю понимать.
Комната огромна. Пол из гладкого камня, а в дальнем конце я вижу барную стойку, верхняя часть которой покрыта лаком, как и дверь, через которую мы только что прошли. Освещение мягкое и радужное, и я вижу винтовую лестницу, ведущую на этаж выше нас. Но из-за всего остального в комнате я не знаю, куда смотреть.
По всей комнате разбросано множество аппаратов, которые я узнаю теоретически, хотя сама никогда ими не пользовалась. В одном конце комнаты — крест Андрея Первозванного, скамейки для шлепков. В центре комнаты — помост, и я вижу, что, хотя он пока пуст, взгляд Лоренцо тут же устремляется на него, а затем обратно на меня.
Я не могу перестать смотреть по сторонам. Пока что комната заполнена людьми наполовину, но, думаю, с наступлением вечера здесь станет еще оживленнее. Женщина лежит лицом вниз на одной из скамеек для шлепков и стонет, а мужчина стоит позади нее и лениво бьет ее по заднице и бедрам флоггером. Мужчина прикован наручниками к Андреевскому кресту, перед ним женщина и другой мужчина поочередно дразнят его эрегированный, связанный член. По всей комнате происходит то же самое, и, оглядываясь по сторонам, я ощущаю жар между бедер, медленно осознавая, зачем Лоренцо привел меня сюда.
Я поворачиваюсь к нему, чувствуя себя немного неуверенно.
— Почему мы здесь? — Тихо спрашиваю я, и его рука ложится на мою талию, притягивая меня ближе.
— Потому что, детка, — бормочет он, убирая волосы с моего лица. — Кажется, я понимаю, почему ты любишь танцевать на сцене в клубе, и не только ради балета. Думаю, это та же причина, почему ты так сильно кончила на мой язык, когда услышала шаги за пределами комнаты в студии, и почему я почувствовал, как ты обхватила мой член, когда услышала то же самое за пределами своей гримерки. Почему ты так громко закричала, когда кончила, хотя тебя могли услышать.