Запретный французский (ЛП)

Казалось, что каждые несколько минут телефон звонит с очередным вопросом. Какие цветы мы хотим разместить на столах для приема гостей? Скатерти мы будем использовать кремовые или цвета слоновой кости? Винтажные белые стулья или классические во время коктейльного часа? Что бы мы предпочли — легкие закуски или полностью накрытый стол? Струнный квартет? Диджей?
Эммет подошел ко мне сзади, обхватил меня руками и заставил ослабить хватку на образце скатерти.
— Это безумие, — сказала я ему. — Я ничего этого не хочу.
— Я тоже не хочу.
— Тогда зачем мы это делаем?
Он медленно повернул меня, наклонившись, чтобы встретиться со мной взглядом. Он ничего не ответил, потому что в этом не было необходимости. Эммет знал о моих чувствах по поводу свадьбы и согласился. Хотя это и не входило в планы, бабушка и его папа отчаянно этого хотели. И, честно говоря, я не была полностью против, просто в тот момент была слишком ошеломлена, чтобы помнить о мотивах.
Эммет потянул меня вперед, хотя сначала я не сдвинулась с места. Его улыбка стала дразнящей, и в конце концов я уступила, позволив ему прижать меня к себе. Я вдохнула запах его одеколона, исходивший от свитера, и он наклонился, чтобы поцеловать мои волосы.
— Почему бы нам не сбежать до свадьбы и не вернуться туда, где все началось? Только ты и я.
И вот мы стоим в лунном свете, Эммет достает из кармана мое кольцо. Держа его прямо перед безымянным пальцем моей левой руки, он смотрит мне в глаза и дает обещания любить меня вечно, заботиться обо мне в болезни и здравии, оставить всех остальных и решительно стоять рядом со мной, пока смерть не разлучит нас.
Затем он перемещает тяжелый овальный бриллиант вверх по пальцу, кольцо идеально подходит.
В отличие от него, я произношу клятвы почти шепотом. Не доверяю своему голосу, который дрожит от эмоций, но Эммет продолжает держать меня за руки, ободряюще сжимая их.
Когда заканчиваю клятву, я надеваю золотое кольцо ему на палец, а затем Эммет обхватывает ладонями мое лицо и, приподняв его, целует меня со всей любовью, которая у него есть.
В Париже мы снова будем целоваться у алтаря, а наши гости будут восторженно приветствовать нас, но здесь луна, озеро и сосны — наши единственные свидетели.
Мы женаты.
— Пришло время потанцевать, — говорит он мне.
На краю причала Эммет ведет меня в нашем первом танце, тихо напевая романтическую мелодию «Жизнь в розовом цвете». Мы медленно покачиваемся, мои розы лежат у наших ног. Однажды, когда мы лежали в постели, Эммет перевел мне слова песни. Он сказал, что я — его роза, что жизнь со мной приобретает розовый оттенок, прямо как в песне.
Мы едва двигаемся, прижавшись друг к другу, пока его тихое мурлыканье не затихает. Затем его губы прижимаются к моей щеке, и он шепчет:
— Теперь ты — моя жизнь, Лейни, пока бьется мое сердце.