Капитан повесился! Предполагаемый наследник

Юстас кивнул полицейскому и повел новоприбывших в оружейную комнату, где находился покойник. Двое мужчин стояли и смотрели на несчастного. Доктор Кеннеди нагнулся и размотал перевязку, которую до этого никто не трогал.
– Вы все сделали отлично, – сказал он. – Если бы была возможность остановить кровотечение, это сработало бы.
– Он показал мне, как это делается, – сказал Юстас. – Держался изумительно.
Голос его по-настоящему сорвался – сейчас, когда Дэвид был мертв, он искренне им восхищался.
– Да, естественно. Я знаю таких людей. Дональд рассказал нам, что произошло, но Лэнг, конечно, захочет услышать историю от вас. Я быстро осмотрю тело; потом, конечно, сделаем вскрытие. Однако скажите мне вот что: как долго нож оставался в ране? И как глубоко он вошел?
– Не могу сказать, – ответил Юстас. – Я был в паре ярдов от него. Видел, как он нагнулся к оленю, и вдруг животное лягнуло его передней ногой. Потом Дэвид упал и схватился за ногу. Он отбросил нож. Видно, пришлось его вынимать.
Доктор Кеннеди кивнул.
– Похоже на то, – сказал он. – Для такого маленького ножа рана прескверная, хотя и не такая уж глубокая…
В свете своего фонаря доктор внимательно обследовал рану и цокнул языком.
– Повреждена бедренная артерия и мышцы живота. Будь рана на полдюйма ниже, ваша перевязка спасла бы ему жизнь. Ну что ж, со своей стороны я все сделал. Лэнг, вы бы хотели услышать, что произошло, я правильно понимаю?
Констебль достал большой блокнот.
– Если мистер Хендэлл даст мне подробное описание для моего отчета… – сказал он.
Юстас начал медленный рассказ, прерываемый долгими паузами, во время которых констебль поспешно записывал его слова. Юстас кратко описал плаванье, слежку и стрельбу в оленя.
– Мой кузен снял свой плащ, чтобы освежевать тушу, – продолжал он. – Я был в нескольких ярдах, разряжал ружье. И увидел, как я уже говорил, как он нагнулся над оленем, чтобы вогнать нож ему в шею и…
– Минуточку, – сказал доктор Кеннеди. – Олень к этому времени был уже мертв? Сам я на оленя не хожу, не знаю, как это бывает.
– Я думал, что мертв, – сказал Юстас, ощущая, что дело принимает опасный оборот, – но, как оказалось, он был еще жив, потому что, когда нож вошел ему в горло, он ударил ногой. Он был полуживой, так скажем.
– Ну не обязательно, – сказал доктор. – Не так давно неподалеку мужчина сдирал кожу с быка и был убит ударом копыта. А еще я слышал, как хирург делал вскрытие и получил от мертвеца удар прямо в глаз.
Он хохотнул, не думая о теле, которое завтра ему придется вскрывать самому.
– Ага, дело со скотобойни помню, – сказал Лэнг. – И еще слыхал о похожем деле, там охотника ранил олень, а он тоже как раз собирался ему кровь пустить. Вот Макшейл вспомнит, как его звали.
В коридоре послышались шаги, дверь отворилась, и в комнату вошел охотник с двумя ружьями, которые он только что смазал. Доктор Кеннеди подмигнул Юстасу: мол, какое совпадение!
– Мы как раз вспомнили то дело про охотника, почти то же самое там произошло, – сказал Лэнг. – Джеймс Макшейл, помните вы, кто это был?
Прежде чем ответить, Макшейл убрал ружья на место.
– Это был Ангус Макдональд из Глепфаррана, он оленя за ногу взял, а тот лягнул его прямо в лицо. А был еще Адамс, ну этот совсем дурак. Помощничку своему в запястье нож всадил.
– Нет, Джеймс, я не про них. Давным-давно было дело, отец рассказывал. То же самое, что и здесь, олень охотнику в ногу нож вогнал.
Юстас не знал, радоваться ему этим воспоминаниям или беспокоиться. Лэнг, несомненно, вспомнил случай фаннихского охотника из книги. Но Макшейл об этом не слышал, и Юстасу наконец дали закончить его историю.
– Я видел, как дернулась оленья нога, и Дэвид отшатнулся. Он стоял ко мне вполоборота. Затем он отбросил нож на землю и упал. Я подбежал к нему и увидел, что он прижимает руки к ране. Мы как могли перевязали ногу – вы это видели, доктор, – но кровотечение остановить не удалось. Лодка уже ушла в Маллейг; я хотел как-то вернуться и позвать на помощь, но Дэвид попросил меня остаться. Мы ждали лодку. Он понемногу слабел и потерял сознание. Потом вернулся Дональд. Мне кажется, к тому времени он уже умер – когда мы уложили его на борт, пульса не было. Боюсь, это все, что я могу вам рассказать.
 
– Вы изложили все очень четко, – сказал доктор Кеннеди. – Лэнг, если у вас нет вопросов, я бы хотел отправиться домой. Сегодня ночью ожидаются роды.
Констебль Лэнг закрыл свой блокнот.
– Сейчас я ничего не собираюсь спрашивать, – сказал он. – Завтра из Форт-Уильяма приедет инспектор, и, скорее всего, с ним будет прокурор. Может быть, у них появятся какие-то вопросы. Мистер Хендэлл, вы понимаете, наверно, что тело будет под нашим присмотром, пока в регистратуре не выпишут свидетельство, а это произойдет, только когда прокурор даст добро. Сейчас мы возьмем его в лодку и подготовим к завтрашнему вскрытию.
– Я рассчитываю на то, что прокурор приедет с патологоанатомом из Форт-Уильяма, – сказал доктор Кеннеди. – Это обычная практика. Но я, конечно, буду присутствовать.
– А что с оленем, мистер Хендэлл? – осведомился обеспокоенный Макшейл. – Вы его выпотрошили?
– Нет, боюсь, что нет. Тогда я думал только о кузене. Да и потом, я не умею.
Джим поцокал языком:
– Хорошее мясо пропадает. Я туда утром прибуду первым делом, хотя как бы не было поздно…
– Нет, нет, Джеймс Макшейл; вы его не трогайте, – заговорил констебль. – Труп должен оставаться in loco [19], пока его не осмотрят инспектор и прокурор.
– Я буду там утром первым делом, – повторил Макшейл. – Если хотите, подожду, пока вы приедете. Конечно, уже будет воскресенье, но я же это для капитана сделаю, так что священник не станет возражать.
– Это вы славно придумали, Джеймс. Ну мне пора уже возвращаться в Маллейг, отвезти тело, уведомить инспектора. Другого констебля в округе нет, только в Форт-Уильяме. Если не станете трогать оленя, то для прокурора с инспектором все будет в лучшем виде.
Так и порешили. Через четверть часа большая лодка отошла от берега, рассекая лунные блики. Юстас и Джим Макшейл стояли у воды и смотрели, как она исчезает из виду. Старый охотник покачал головой.
– Всегда говорил капитану быть с оленем поосторожнее, – сказал он. – Жалко, что вы его не выпотрошили. Хорошее мясо пропадает.
На следующий день лодка вернулась около половины второго, на борту находились констебль Лэнг, инспектор в форме и двое джентльменов в штатском. Старший из этих двоих был капитан Бьюкенен, начальник полиции Инвернесса, а сопровождал его худощавый и гладко выбритый местный прокурор.
Мужчины представились, после чего глава полиции и инспектор предоставили право прокурору вести допрос. Он же подошел к заданию со всей ответственностью. Юстасу пришлось заново пересказать всю историю, и он осознал, что именно сейчас его испытание достигает критической фазы. Никто не собирался принимать его утверждения как есть или обходить стороной неуклюжие факты; ускользнуть от вопроса не было никакой возможности. В задачи мистера Хеннэя входило установление причины смерти: он был чрезвычайно вежлив, но не принимал на веру ничего и никого. После жесткого получасового перекрестного допроса Юстас подумал, что пошатнуть рассказанную им историю так и не удалось. Впрочем, его мучили сомнения: прокурор свои мысли и чувства никак не выказал. Закончив с Юстасом, он опросил Бланш, затем Джоан Хоуп-Фординг, после – Хардинга, Дональда и даже помощника охотника, Йена. На все ушло почти два часа. Наконец прокурор объявил, что пришло время осмотреть место происшествия. Все забрались в лодку и вскоре, около половины шестого, присоединились к Макшейлу, который неотступно находился возле мертвого оленя на Бен-Ронне.
Именно там Юстас осознал, с какой скрупулезностью шотландцы ведут расследование. Инспектор Уэйнрайт принес камеру; мертвое животное сфотографировали с нескольких ракурсов. Юстаса попросили стать на место, где он был, когда Дэвид Хендэлл приблизился к оленю; затем показать, в какой позиции находился Дэвид, когда его лягнул олень, после чего Юстаса сфотографировали в этой позиции с точки, где он на тот момент стоял сам. К счастью, до допроса Лэнга он успел все это продумать; если сейчас Юстас совершил ошибку, камера обнаружит, что Дэвид не мог стоять так, как он это описал. Затем Юстас показал, где лежал Дэвид и где он сам стоял на коленях, перевязывая рану. Почву осмотрели, и Юстас поблагодарил судьбу за то, что вовремя стер все следы. Спросили и о том, с какой позиции он стрелял; Макшейл уже нашел это место – в доказательство он показал пустую гильзу и даже точку, в которой оленя поразила пуля – на земле были отметины от неуверенных шагов животного.