В объятиях его жестокости (СИ)

– Вокзал, больнички и всё остальное – мы же везде, Батыр. Она точно в городе.
Точно, да не точно. Замёрзла? И голодная поди. Блядь, ну какой же я идиот. Ксюша и до этого шарахалась от меня, но потихоньку стало налаживаться всё. В бане целовала так, я аж потерялся. Впервые ко мне так прикасалась женщина. Будто хотела, по-настоящему. А не как доступные девки, сыграть красиво, лишь бы бабло получить.
  
– Ладно, мне ехать надо. Всё под контролем, найдется девчонка твоя. Мужики везде ищут, не останавливаются, – Азамат встаёт и поправляет раздвижной стол, на котором сидел.
– Куда ты?
Азамат мнётся, плечами передёргивает. Мутит что-то в последнее время.
– Дел куча.
– Каких?
– Наших.
– Кто она? – сажусь.
Азамат вспыхивает и кулаки сжимает. Ну понятно. Попал в яблочко. Только с его отбитой головой любая привязанность противопоказана.
– Дочь Родионова.
– Чего?! Ты нормальный? – встаю. – Он мент. Да ещё и продажный.
– Она не такая, Батыр. Она мало чем от Ксюши отличается.
Ксюша, моя Ксюша. Где же ты? Морщусь.
– Нам не нужны эти проблемы, Азамат. Да и мелкая она вроде.
– Ей двадцать пять. Никаких проблем не будет, – ещё немного и даст мне в морду.
Махаю рукой, пусть валит. У меня голова сейчас всё равно занята другим. Ксюшу бы найти. Три дня поисков, а нифига. Гоню мысли, что попала не в те руки, но и понимаю, что в таком виде она не может разгуливать.
Азамат хлопает дверью и я ложусь на диван. Смотрю в потолок и вдыхаю запах её подушки. Больной. Глаза закрываются, всё это время я не спал. Нервы вообще отказывают. Но пока Ксюша не вернётся, не будет мне покоя. Я виноват, знаю. И постараюсь исправить косяк.
Даже если она не захочет меня видеть, я никуда не денусь. Сломаюсь, подстроюсь, но не отпущу её. Не подохнуть бы раньше. Без неё.
  
Глава 14. Батырхан
 
Прошло ещё два дня. Итого – пять. Пять дней я не могу найти Ксюшу.
Я заплатил, наверное, каждому бомжу в городе, чтобы они включились в поиски. Город гудел, я поднял всех, но результатов не было.
Я злился, дрался, орал и сходил с ума. В прямом смысле. Мой, и без того привычный психоз, утяжелялся тем, что я не мог спать. Асылжан попал вчера под горячую руку и я сломал ему челюсть. Просто он подумал, что надо отложить поиски, потому что – а дальше я не слушал. Единственный, кто не раздражал и не лажал – это Азамат. Он был собран и с холодной головой.
– Давай в детский дом съездим, – выключаю радио в машине, раздражает.
– Хорошо.
Мы ехали минут тридцать. Это время я был с закрытыми глазами и представлял Ксюшу, лежащую рядом. Красивая девчонка с длинными волосами. Пугливая, но идущая на контакт. Она бы целовала меня, как тогда. А я бы зарывался в её тело, трогал, метил и кусал до синяков. Я хотел с ней всего. В груди горит, в глазах будто песок насыпали.
Где ты, сладкая? Какой ублюдок тебе держит? В чьи руки ты попала? Когда найду, порву его на куски и скормлю собакам. За каждую секунду, что ты далеко – уничтожу. Его или их. Неважно. Кто бы не был этот человек или группировка. Кара настигнет всех.
Только будь живой, пожалуйста.
– На месте, – Азамат паркуется.
Открываю глаза, впереди относительно красивое здание в три этажа. Коричневая отделка, справа детская площадка, вдоль забора какие-то птицы из покрышек вырезаны.
Заходим внутрь, при входе охранник лет шестидесяти. И что он сделает, в случае опасности?
– Здравствуйте, молодые люди, вы к кому? – спрашивает улыбаясь. Бегло осматриваю первый этаж и тоска моментально глушит. Детские рисунки висят поверх облезлых стен. На окнах шторы до подоконника. Такое чувство, что это актовый зал в тюряге.
– Здравствуй, отец. Знаешь эту девушку? – открываю на телефоне фото паспорта Ксюши. Дед надевает очки и вглядывается.
– Да, это Ксюша, наша выпускница. Лет пять назад выпустилась. А что такое? Натворила чего? – снимает очки. Азамат облокачивается на его стол и смотрит в журнал, где видимо охранник записывает посещающих.
– Пропала. Пятый день ищу, – сжимаю переносицу. – Расскажи о ней, как вообще тут было.
– Зачем ищешь? Вы люди серьезные, видно. Так зачем она вам?
Не колется сразу, защищает. Это хорошо.
– Испугалась меня и убежала. Дома не появляется, подруг нет, родни нет. Где искать, не знаю. Но Ксюша мне нужна, она – моя девчонка, – оправдываюсь с какого-то хрена. Но перед дедом не стрёмно.
– Пойдем на улицу, тут камеры.
Выходим на крыльцо, дед ведёт нас за угол в курилку. Тут уже пацаны стоят лет пятнадцати. Глаза дикие. Волчата. Косятся на нас, что ожидаемо. При появлении деда бросают сигареты за забор.
– А, ну-ка, зайдите в здание. Сейчас Лидия Александровна увидит и получите нагоняй, – охранник разгоняет молодёжь. Пацаны матюкаются, но уходят. – А набросали окурков-то.
Азамат провожает ребят взглядом. Мы на их территории, но хрен знает, вдруг замес.
– Есть сигаретка? Я не курю, но иногда из-за этих непутёвых не выдерживаю, – открываю пачку и протягиваю ему. Дед закуривает, затягивает прикрывая глаза.
– Слушаю, – убираю пачку в карман.
– Ксюня попала сюда в почти четыре года. У нее мать осужденная была, родила Ксюшу в женской колонии. Там же как, родня может забрать сразу или с возраста, когда отлучка происходит, а это в три-четыре года. У Ксюши и родственники есть на самом деле. Но они не захотели брать девочку, потому что и мать её непутёвая была, и Ксюша – дочь бандюгана. Извините, ребята, но как есть, – затягивается.
Твою мать.
– Какого бандюгана, знаешь?
– Нет. Мать вроде за наркотики сидела. Что с ней сейчас, не знаю. Но пока Ксюня здесь была, никто не приезжал, не интересовался ею.
– А родня? – всё-таки надо покурить.
– Так это, большие люди они. Её дед по мамке кардиохирург наш, Мороз Аркадий Владимирович.
Врач этот знаменит на всю страну. К нему приезжают пациенты отовсюду. Гордость, интеллигенция. Прославил местный кардиоцентр. Док от бога, а человеческое нутро с гнильцой видать.
– Большие люди, а ребенка своего бросили? – Азамат убирает руки в карманы джинсов.
– Ну да, так и получается. Они знали, что Ксюша в этом детском доме, но не помогали никогда. Они, кстати, и живут в этом доме, – показывает пальцем на девятиэтажный дом.
Смотрели в окно на этот детский дом и знали, что их внучка там? И ничего?
Молчу. Сказать хочу многое, но всё не по адресу.
– А здесь как?
Дед закашливается и выбрасывает сигарету в мусорку.
– Да тяжело было, как и всем. Издевались над ней, самая маленькая в своей группе была. И прошлый директор не любила ее. Натравливала девочек в комнате, чтобы они кошмарили Ксюшу. Те, один раз перестарались и сигареты тушили об нее. Замяли, конечно. Но Ксюша совсем сломалась. Ни с кем не дружила. Драться начала, а ей за это характеристику плохую дали потом.
– Откуда ты всё это знаешь? – Азамат щурится.
– Я тут уже двадцать восемь лет работаю. Дети сами делятся со мной бывает, а руководство – доверяют.
Просто охранник, маленький человек, но знает и видел многое. Не удивлюсь, если на нем всё держится.
Жалко девочку. Ничего, сладкая. Теперь у тебя есть я.
– К кому пойти могла, знаешь? Подруги может отсюда есть? – сжимаю кулаки.
– Здесь никого у нее не было. Чистая одиночка. Может когона воленашла, – дед переминается с ноги на ногу.
На воле. Забавно. Не тюрьма в обычном понимании, но всё же.
– Спасибо, отец. Рассказал много. Если появится здесь, ну мало ли. Или так увидишь, набери мне, – отрываю картон от пачки сигарет, Азамат подаёт ручку. Записываю свой номер телефона.
  
Дед смотрит на цифры и кивает.
– Не обижай Ксюшу, ладно? У нее и так жизнь сплошной дёготь.
– Не буду.
Садимся в тачку, голова кипит. Азамат тоже молчит. Сказать, что мы в шоке, не сказать ничего. Теперь понятно, почему Ксюша пугливая и не доверяет. После такой жизни-то.