Турецкий дебют (СИ)

— Официально ты труп, тебя не существует.
"Не-е-ет!"
— Прости, мне пришлось одно из твоих колец на оторванную руку твоего дружка надеть. Вот как-то так, — печально закончил Рысь.
"Не-е-ет!"
***
— … что вытекает из тщательного анализа, обнаруженных в усадьбе Турчаниновых, документов. У меня всё, Ваше Императорское Высочество, — граф Сутормин захлопнул папку и сел.
Великий князь Александр стоял возле окна и, рассеянно постукивая указательным пальцем по стеклу, разглядывал спокойную гладь вечно свинцовых вод Невы.
— Вы, граф, забыли добавить, что эта самая усадьба была тщательно уничтожена, — заметил, не вставая, начальник Службы безопасности Империи, князь Стариков, — Вместе с её обитателями.
— Это не вина нашей службы, князь, — улыбнулся самыми краешками губ Сутормин, — Война родов не в нашей компетенции.
— Война? — вскочил Стариков, — Весь род Турчаниновых был вырезан бандитами. О какой войне вы только что сказали?!
— Барон Красницкий прислал вызов ровно за сутки до начала штурма поместья. Вот официальная бумага из судебного департамента, подтверждающая поступление документа, — граф снова раскрыл папку и, достав из неё листок, небрежно кинул его на середину длинного стола, — Сейчас речь идёт не о войне, князь, а о предательстве. Поверьте, мне очень жаль, что ваша дочь связала свою судьбу с Турчаниновым и погибла во время штурма.
— Да я узнал бы о войне уже через пару минут после её объявления! Но Марго и словом не обмолвилась ни о каких мнимых притязаниях Красницкого к её семье! — Стариков нагнулся и сграбастал одиноко лежавший листок со стола, — Я проверю этот подлог до последней запятой, буду трясти весь судебный департамент, пока не всплывёт…
— Тихо, господа! Тихо, — Великий князь, резко задёрнул шторы, и повернулся, — Повторю, князь, Император уже ознакомлен со случившимся и повелел мне провести всестороннее расследование по поводу этого… прискорбного для всей Империи случая.
Он вернулся к своему столу и, тяжело опустившись в кресло, внезапно припечатал ладонью к столу. Столешница еле уловимо хрустнула.
— Вы хоть понимаете, что именно произошло?
Александр обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.
— Как раз накануне войны с османами, в Империи под корень уничтожен стратегически важный род. Не побоюсь сказать — убрали с доски ключевые фигуры в будущем противостоянии! Убили людей, необходимых Империи, больше чем воздух! — постепенно приподнимаясь над столом и повышая громкость, последние слова князь уже проорал во весь голос, — Это не просто пахнет изменой, это ею смердит! Где этот урод Красницкий?
— Он тяжело ранен и лежит в беспамятстве, — ещё вставая, начал докладывать генерал Игошин, начальник службы внутренних дел Империи, — При нём неотлучно находятся мои люди.
Великий князь рухнул обратно в кресло. Немного подумав, он тихо, но твёрдо произнёс:
— Господа…
Все присутствующие поднялись из-за стола и повернулись в сторону Александра, застыв в ожидании его решения.
— Илья Андреевич, — обратился он к Старикову, — Примите мои искренние соболезнования и… простите меня, но именно из-за гибели вашей дочери, я поручаю расследование этого дела вам. Не сочтите за меркантильность, но я уверен, что вы, как лицо заинтересованное, приложите все силы, чтобы всплыла вся правда. Всем остальным службам приказываю оказывать всемерное содействие Службе безопасности. Все свободны.
Великий князь откинулся на спинку кресла и сквозь полуопущенные ресницы молча наблюдал, как три руководителя силовых структур Империи один за другим покидают кабинет. Дождавшись, пока за ними закроется массивная дубовая дверь, он нажал неприметную кнопку под столешницей и произнёс:
— Миша, пусть твои люди проследят за всеми тремя. Кто, куда, с кем, зачем и почему. Я должен знать всё об их передвижениях, контактах и что они едят на завтрак.
***
Трое последующих суток я метался по кровати в горячечном бреду, изредка приходя в себя лишь для того, чтобы заорать, получить очередной укол какой-то дряни и тут же провалиться обратно в кошмары. Кольцо с моей руки Рысь, от греха подальше, снял. И в редкие моменты проблеска сознания я был ему благодарен, понимая, что иначе просто сошёл бы с ума.
 
Но на четвёртые сутки произошёл перелом и дальше я постепенно успокоился. Может благодаря лекарствам, а может и недолгим беседам с Рысью, во время которых, он с садистской невозмутимостью пичкал меня таблетками и делал уколы. И за эти дни я узнал от своего доктора-мучителя много интересного. Рассказывал он понемногу, малыми порциями, чтобы мне было легче усвоить полученную информацию и правильно сложить два и два. Я и не заметил, как к концу недели, мысли о смерти близких мне людей начали немного тускнеть. Нет, память о них никуда не исчезла, но растерянность и боль утраты понемногу превратились в стойкое желание выжить и отомстить. Жестоко и беспощадно. Я смирился с их гибелью, но не смирился со своей судьбой.
На восьмой день после операции, нас снова посетил Гримёр. Внимательно и не торопясь ощупав мою голову, он буквально за несколько секунд смотал с неё бинт, оставив лишь тампоны, предохраняющие глаза.
— Ну… вроде бы всё прижилось, — негромко пробурчал он себе под нос, аккуратными движениями пальпируя моё лицо, — Кроме глаз.
— Что не так с глазами? — поинтересовался Рысь.
— Из под тампонов гной виден, а это ни есть хорошо. Возможно, останутся микрошрамы. Рысь, мне нужны салфетки и вода, будь добр, подсуетись.
Ещё примерно минут десять Гримёр колдовал над моим лицом, строго-настрого приказав не открывать глаза. Он наложил мазь и сменил тампоны, предварительно промыв веки тёплой водой. Наконец он громко выдохнул и произнёс:
— Обошлось. Видимо, молодому человеку пришлось много плакать?
— С чего ты взял? — хмурым голосом спросил Рысь.
— Дружище, я же не слепой и могу отличить высохшую соль от детской присыпки. Ладно, не моё дело. Завтра можно всё снять и осторожно умыться. Исключительно тёплой водой, никакого мыла-шампуня. Морду лица первый месяц беречь пуще девственности. Никаких бань-саун-парилок или наоборот — холодильников…
Рысь досадливо крякнул. Видимо у них были общие воспоминания о холодильниках.
— Не говоря уже о мордобитии, — закончил Гримёр и перевязку, и напутствия.
Он аккуратно проверил, как зафиксировались тампоны новым бинтом, и поднялся с края моей кровати.
— В городе кипиш, Рысь. Жандармы и исошники из кожи вон лезут. Тебе бы я и говорить не стал, ты у нас особенный. А вот ему надо бы поберечься.
Видимо, Гримёр в этот момент показывал на меня пальцем.
— Это я к тому, чтобы вы тут долго не засиживались. Хоть "Ад" и считается элитным местом, но и сюда в любой момент могут нагрянуть с проверкой.
"Ад?" — мысли лихорадочно заметались в голове, — "Ну ничего себе…"
Заведение с таким названием в Петербурге было единственным, и перепутать его было невозможно.
— Спасибо, Гримёр. О молчании напоминать излишне?
— Само собой. На прощание скажу, что у тебя, мой друг, явные проблемы с алкоголем.
— Да я и сам вижу, что он уже закончился, — рассмеялся в ответ Рысь, стукнув пустой бутылкой по краю стакана.
— На этом моя миссия закончена, как говорится — до новых встреч.
Через несколько секунд негромко стукнула дверь и раздался звук закрываемого замка.
— Гостиница говоришь? — ехидно спросил я, немного повысив голос.
— А чем тебе публичный дом не гостиница? Те же номера, только оплата не посуточная, а почасовая, — хохотнул в ответ Рысь, — Дорого конечно, но не для меня. Это, Кирилл, моя персональная комната. "Ад" — это мой дом, и завтра я начну потихоньку знакомить тебя с его обитателями.
— Ну, слава Многоликому, что не с посетителями, — решил я съязвить и был незамедлительно поставлен на место.