Всего 50 (СИ)

И ведь написано в восемнадцатом веке! Как мудро, как щедро и до чего просто! Живи! Радуйся тому, что живёшь!
Улица вывела меня на перекрёсток с большим, изысканным в архитектурном отношении зданием благородно-сероватого цвета. Оно подсвечивалось снизу доверху – вплоть до высоких окон за занавесками и балкончиков – за чёрными ажурными решетками. От него исходило ощущение праздника, как от искусно испечённого, изощрённо оформленного торта.
В огромную стеклянную дверь входили люди. У тротуара притормаживали такси. Из них выставляли ножку элегантно одетые дамы, подавая холёную ручку спутнику.
Темнокожий портье в униформе и белых перчатках расшаркивался с любезной улыбкой, чуть отступая назад и неустанно приветствуя входящих. А тем, кто выходил, помахивал рукой и желал приятного времяпрепровождения.
Эти двери словно вели в рай. И подобно райским вратам, отчаянно манили к себе. Подняв голову, я увидела вывеску «Отель Мажестик».
Магическое место, что и говорить. Может быть, заночевать тут? Ну, и что, что пять звезд? А мне пятьдесят лет, в конце концов. Разве я не заслуживаю войти в «райские врата» и отведать кусочек этого необычного «торта»? Конечно, это удовольствие стоит безумных денег, наверняка. Но что в этой жизни не стоит?
Напротив входа, на другой стороне улицы, стояла каменная скамья, опоясывающая небольшое, высокое деревце. Камень за день прогрелся, и на него можно было без опасений сесть – для раздумий и принятия решения.
Я села лицом к входу в «Мажестик». Теперь можно отстраниться и рассуждать непредвзято.
Вот в такой отель хотел ввести меня Серёжа, предложив мне руку и вдобавок сердце…
Навернулись слёзы, как будто только и ждали душещипательной, коварной мысли.
Нет-нет, глупо страдать и ни к чему. Я очень устала, мне исполнилось, бесповоротно исполнилось пятьдесят. «Carpe diem»! Лови момент! Я имею право хоть на одну ночь почувствовать себя настоящей леди, достойной таких стен. Белой, как говорится, женщиной. Белой…
Я оглядела свою три дня не стираную одежду.
От её былого сияния остались лишь воспоминания. Особенно пострадали брюки и обшлага рукавов куртки. Ничего, рукава можно застирать – к утру высохнут. Интересно, сколько стоит ночь в этом великолепии? Спрос не ударит в нос.
Сняв куртку, я повязала её на бедра, превратившись в демократично-спортивную туристку, у которой всё в порядке с теплообменом. Мы и без палантинов – королевны.
Выправив осанку до эталонной прямизны, я с достоинством кивнула швейцару и вошла под своды «Мажестика».
Холл отеля сверкал и пробуждал желание наслаждения.
По центру, на круглом, отполированном до блеска столе вишнёвого дерева, возвышался огромный букет бело-розовых лилий. Прозрачная ваза выдавала девственно и трогательно скрещенные стебли роскошных цветов.
Над букетом мерцала сложносочиненная хрустальная люстра. На правой стене – гобелен, на левой – картина маслом. Под гобеленом расположилась антикварная банкетка, под картиной – мягкий викторианский диван.
Зеркала отражали свет, блеск и приветливо-дежурные улыбки персонала.
Эксклюзивная обстановка кружилась в праздничном вальсе и кружила голову.
Да, это место соответствовало юбилею больше, чем спальня Хосе.
Я смело подошла к стойке администратора:
– Добрый вечер! Скажите, пожалуйста, сколько стоит одноместный номер?
– Добрый вечер, сеньора! С завтраком?
– Пока не знаю. Это будет зависеть…
Администратор подёргал мышку компьютера, словно ему изменила память, или он выискивал для дамы особый вариант, понятия не имея, во сколько номер обойдётся.
– Триста двадцать пять евро, сеньора. С завтраком.
– Прекрасно! Можно, я подумаю?
– Разумеётся, сеньора!
От моего внимания не укрылось, что администратор с подбритыми бровками несколько скептично оглядел мой несвежий наряд и бледное, со следами пережитого стресса лицо.
Я прошла два шага в сторону выхода и оглянулась – глядя мне вслед, он мгновенно сбросил скептичную мину и натянул сладкую улыбку. Тоже мне, чистоплюй. Откуда ему знать, что у меня случилось. Может быть, я от поезда отстала?
 
Выйдя на улицу, я закурила: пачку сигарет и дурное пристрастие мне оставил в наследство Хосе.
Десять вечера. Поиски другого ночлега могут оказаться безрезультатными. Жуткие, правда, деньги – триста евро, это они, конечно, загнули. Но один-то разок, с учетом полувека?
Решено: войду в минус на банковском счёту, расплачусь по карте и подарю себе ночь в «Мажестике», восстановив романтическую справедливость. Сделаю это вместо Серёжи. Другая бы купила себе тряпку или украшение, а я покупаю ночь в раю! Тем более, ночевать действительно негде.
К тому же «Мажестик» смотрел по диагонали на загадочный дом Гауди «Батльо». Что и говорить, проснуться здесь утром – большая честь для приезжего…
Тут вдруг в двери отеля стремительно вошли три тореадора в традиционных, волнующе-красочных костюмах, сверкающих золотом и подчеркивающих тренированные тела.
Я проводила их восторженным взглядом, чувствуя, что участь моя определена.
Резко встав со скамьи, я пошла на дверь «Мажестика», как тореадор на быка.
– По карте могу оплатить?
– Конечно, сеньора!
Администратор принял из моих рук паспорт, вручил анкету из первоклассной бумаги на получение «автографа» и, присмотревшись к дате рождения, вдруг сказал:
– Для вас, сеньора, номер будет стоить двести девяносто восемь евро, с завтраком. С днем рождения вас! С большой датой!
– Как приятно… Большое спасибо! Надеюсь, номер выходит во двор? Я не могу спать при шуме…
– Не беспокойтесь, там абсолютная тишина. Где ваш багаж? Его доставят в номер и вас проводят.
– У меня нет багажа, спасибо.
– Хм… Вы воплощаете собой мечту всех путешественников мира.
– Именно так. – Гордо улыбнулась я.
– Будете пользоваться гаражом?
– Нет, спасибо.
– Тогда хотя бы сауну и спа-салон посетите. Сауна работает ещё полчаса. Халат и принадлежности вы найдете в номере…
Я поблагодарила и пошла навстречу самой себе, отражаясь в большом зеркале.
За мной функционально проследовал молоденький «бой» в униформе с жилеткой в облипку.
Мягкое ковровое покрытие темно-бирюзового цвета скрадывало звук шагов. Гравюры на стенах и небольшие скульптуры на подставках взывали к высокому. За массивными дверьми с золочеными цифрами ничегошеньки не было слышно.
Молодой человек показал, как открывается номер и дежурно пожелал доброй ночи.
Выдержанный в махагоново-бежево-кремово-белоснежно-золотистых тонах, номер оказался настолько великолепным, что я на секунду остолбенела.
Пройдя вглубь комнаты, где стояла широкая кровать, заправленная покрывалом, напоминающим гобелен, я увидела по обеим сторонам постели две тумбочки и на них – по конфете в цветной фольге. Мгновенно представила здесь Серёжу, упала на кровать и… разрыдалась. Безоглядно, горько, с размахом. На все триста евро.
Я проплакала минут десять, намочив слезами белый отворот одеяла на покрывале.
Глупая, могла бы поплакать и в сауне, убив тем самым двух зайцев сразу. Там, правда, было бы ещё больнее, случись мне представить Серёжу рядом, на полоке, голого… Недосягаемого – и от этого ещё острее желанного…
Проревевшись, я встала, умылась над красивым, сверкающим чистотой умывальником и приказала себе не портить эффект подарка за триста евро.
Сняв с себя всю одежду, бросила её в коридоре, совершенно забыв, что в отеле есть такая услуга, как прачечная, где одежде придали бы первозданно-чистый вид. Но мной овладела внезапная творческая мысль. Спасительная.
Сдёрнув покрывало-гобелен с наводящей тоску постели, я встала перед зеркалом и замысловато задрапировала вокруг фигуры материю.
В зеркале отразилась эффектная дама, с обнажёнными плечами, утопающая в богатстве дорогостоящей набивной ткани. Гамма расцветки покрывала не только повторяла гамму интерьера, но и подошла к типу моей внешности, подчеркнув оттенок загорелой кожи.