Всего 50 (СИ)

Издалека увидев столпотворение машин, я ужаснулась. Настоящая пытка: искать ночью парковку, кружа по местности, найти её за километр от дома и катить потом чемодан с водружённой на него тяжёлой сумкой по булыжной пешеходной зоне. Врагу не пожелаешь.
Ещё раз мысленно бросив измождённый взгляд к небу, я прошептала: «Господи, помилуй!»
Можно быть отъявленным атеистом, можно быть фанатично верующим, а можно – и ни тем, и ни другим. Но на тускло освещённой парковке я различила именно одно свободное место! Присвистнув от изумления, въехала в него и остановилась.
Первые несколько секунд не могла пошевелиться. Звон в голове, почти колокольный. В остывающем моторе что-то потрескивало, как в догорающем костре. Часы показывали половину второго ночи.
Я вылезла из машины, переступая с ноги на ногу, покачиваясь, будто мне приделали какие-то другие ноги, не родные. Набрала номер телефона подруги.
В комнате, выходящей окнами на парковку, проступил сквозь розовые шторы загоревшийся свет.
Глубоким вдохом я поприветствовала местечко Коголето. Ароматный ночной воздух божественной Италии непередаваемо сладок, будто кто-то постоянно, по примеру булгаковской Аннушки, разливает ликер «амаретти»… Неужели я прибыла?
Через несколько минут мы с Надей обнялись, как сиамские. Не виделись три года –соскучились изрядно. Но нам удались лишь нежные, искренние междометия и покачивания головами.
Подержав друг друга пару секунд в объятиях, мы волоком втянули на третий этаж вещи и разом плюхнулись на диван.
Степень моей усталости была превосходной. Мутным взором я вглядывалась в красивое, загоревшее лицо подруги.
– Душ? – заботливо спросила она. – Вот тебе халатик, полотенце, тапочки…
– Боюсь, меня смоет в дырочку… Лучше сразу лягу.
– Да… Невероятная дистанция. Такое под силу только бойцу. Молодчина.
Когда я, умывшись, приняла горизонтальное положение, комната с тёмно-оранжевыми стенами поехала, как мой «Мерседес», на низкой скорости, куда-то вдаль… Я только успела щёлкнуть выключателем ночника.
Утром меня разбудил один из самых красивых звуков в мире – шум моря. Детские голоса и шорохи проезжающих по набережной машин пополняли полифонию жизни.
Вот что значит – психологическое состояние, – подумала я, потягиваясь и глядя на темно-зеленую решетку ставень, слабо пропускающих в комнату солнечный свет. Если психологический фон правильный, то организм и физически остается на должном уровне. Выполнив вчера поставленную перед собой задачу, я ощущала неизъяснимую лёгкость, словно и не проделала по незнакомой местности тысячу километров. И прекрасно выспалась.
Присутствие за стеной верной подруги, красавицы с талантом и тонкой душой, умиротворяло дополнительно. Я могла поспорить, что Надя уже приготовила нам завтрак. Наверняка сбегала за свежеиспеченными, хрустящими ржаными булочками, с запахом жареных, налепленных на них семечек. Осталось лишь заварить наш любимый напиток – зелёный чай…
Когда знаешь, чувствуешь и любишь человека, ошибиться в предположениях практически невозможно.
С наслаждением пилигрима я приняла душ.
У Нади в душевой толпились баночки и бутылочки с кремами, целая батарея! Волнующие ароматы она обожает… А чистота какая! Ленивой мою подругу никак не назовёшь. Поэтому и смогла освоить жизнь в новой стране, выйти тут замуж, развестись и встать на ноги без посторонней помощи. Честь и хвала.
На балконе уже действительно был накрыт столик.
Море – субстанция щедрая. Какая бы погода ни стояла, море приветствует того, кто на него глядит – волной или бризом, бликами солнца на поверхности или туманом по линии горизонта, запахом йода, широтой своей водной стихии…
Мы приземлились на маленькие стульчики, как две голубки на жёрдочку. Улыбаясь и щурясь вдаль морского полотна, целующегося с утренним солнцем, размеренно, по-курортному, приступили к завтраку.
– Не жалеешь, что поехала сама за рулём? – спросила Надя.
– Вчера была к этому близка, а сейчас – нет. Знала бы ты, какое наслаждение – ехать сквозь Альпы! Фантастически красиво… На каждом витке серпантина – новый, захватывающий дух вид.
 
– Моя мечта – поколесить по Альпам. Надо как-нибудь объединить наши планы и навыки, а?
– Да… Что ты – класс, в две руки… Это будет здорово.
– А Серёжа тебе сообщил что-нибудь?
– Ничего конкретного. Мне кажется, он готовит сюрприз. Какая-то висит между Москвой и вот этим местом тайна, но о ней знает только он сам. Я ломала голову, но так и не выстроила ни одной версии. Думаю, он запланировал прилёт в Барселону, либо утром, либо к обеду в день рождения. Судя по его последним сообщениям, у него наконец-то сложился благоприятный пасьянс, и он разрулил свою ситуацию в семье. Ничего толком не знаю, но чую – он рядом.
– Достаточно иллюзорно, конечно. Ну, дай Бог! – несколько скептично сказала Надя, медленными глотками отпивая чай. – Когда ты хочешь выехать?
– Сегодня в ночь. Чтобы утром быть в Барселоне.
– Тогда пошли за билетом. Зря ты не захотела, чтобы я заранее купила. Времени совсем мало. Сейчас бы сразу к морю пошли…
– А мы купим и пойдём! Всё будет супер.
– Смотри, ты сказала! – одарила меня Надя широкой улыбкой.
Узенькая пешеходная улочка, напичканная сувенирными лавками, бутиками и кафе, привела к маленькому железнодорожному вокзалу, две кассы которого поразили нас полным отсутствием очередей.
Мужчина-кассир в рубашке с короткими рукавами, открывавшими его обильно покрытые волосами руки, энергично постучал по клавишам, глядя в экран компьютера соловыми глазами, и промямлил:
– Вы не уедете отсюда в Барселону. Нет поездов.
– Да что вы! А из Генуи?
– И из Генуи нету, – ответил кассир, подвигав «мышкой».
– А как же мне добраться? У меня там завтра свидание назначено, важное.
– Есть поезд… из Турина. Сегодня, в восемь вечера, прямой.
– А во сколько он прибывает в Барселону?
– В десять утра.
– Хорошо, а до Турина как добраться?
– Н-да… Поезд до Турина отходит в семь десять… Вы не успеете на нем к тому поезду. Вас некому отвезти на машине? До Турина по суперстраде полтора часа…
Я повернула голову к Наде:
– Наверное, нужно на машине доехать самой до Турина. Так будет даже легче, из-за чемодана… Запарковать там в надёжном месте машину и сесть в поезд. Как считаешь?
– Да, оптимально. У меня в Турине есть семья знакомая. Я могу спросить, не поставят ли они машину к себе под окна, чтобы надёжнее было. Будут приглядывать. Они – хорошие, уже меня выручали.
– Спасибо, дорогая! Это выход.
Всё, в руках билет на вечерний поезд из Турина!
Когда я разглядывала на нём надпись «Барселона», в моей душе какая-то девочка со скакалкой, тряхнув косичками, свёрнутыми в калачики и привязанными лиловыми бантами к голове, высоко подпрыгнула.
Лиловый цвет – мой любимый, с детства.
Свежий, среднего размера, осьминог в жалобных пупырышках, купленный по дороге, едва поместился в большую кастрюлю. Мы с извиняющимися лицами наблюдали, как он сжался в кипящей воде, становясь тёмно-фиолетовым. Располосовали его, сварившегося, мягкого, пополам – по четыре щупальца и по полтушки на каждую. Быстренько намыли фруктов, нарезали дольками брызжущую соком капусту кольраби и сложили всё в пляжную сумку.
Вскоре, вдоволь наплескавшись в море, мы сидели в сторонке, у тёплых камней на песке, и десертными вилочками, сверкающими на солнце, вкушали тающего во рту осьминога.
– Слушай… А что ты чувствуешь накануне такой даты? – спросила Надя.
Она была на десять лет моложе меня.
– Ой, не спрашивай… Вакуум. Как при турбулентности в самолёте. Не могу поверить, что это – моя дата. Как будто меня уговорили в неё поиграть, проделать репетицию, как это будет… когда-то, не очень скоро. Знаю только одно: не хочу тостов и речей, проникновенных фраз и букетов. Слишком быстро эта цифра подкатила, даром что круглая… Я не успела подготовиться морально.