Усадьба леди Анны (СИ)

Малая гостиная отеля де Шефрез герцога Максимилиана Жана-Филиппа Виктуара де Ангуленского и де Шефрез
За некоторое время до ужина в королевском дворце.
-- Ну, рассказывай… -- дофин отхлебнул прохладный напиток из кубка и уселся поудобнее.
Максимилиан неопределенно пожал плечами и растерянно покачал головой, как будто не знал, с чего начать:
-- В общем…Визит в Перванс на многое мне открыл глаза. Я сознаю, что был слеп, но все же такого(!) не ожидал… Кстати, отец не сердится, что я прежде не заехал в столицу? Я ведь отправил ему все отчеты. Просто когда пришло твое последнее письмо, я не выдержал и…
-- Нет. Он, как ни странно, вполне доволен. Сказал, что такой визит только показывает, что за последний год ты повзрослел.
-- Это было весьма нелегкое взросление, – слабо улыбнулся Максимилиан.
-- Что с этой твоей экономкой? Как ее там… Разобрался? Я бы взялся за нее и здесь, но она сразу же, как пристроила де ля Шапута и сообщников в дом твоей жены, вернулась в Перванс.
-- Трюффе? Клянется и божиться, что делала все по воле графини…
-- К сожалению, Шапут давал такие же показания. И уж поверь, с ним работали на совесть. Сам понимаешь, предать дело огласке и отправить мерзавца под суд я не мог…
-- И что с ним теперь? – вяло поинтересовался герцог.
-- Отправлен на «Сен-Карсен» простым матросом. Они ушли в рейс к Кронским островам и вернуться не раньше, чем через три года. Пока же они будут охранять рудники с моря.
-- Знаешь, Луи… У меня ощущение, что я попал в какую-то страшную и гротескную сказку… Как все это могло произойти?! Мать… Она же всегда была образцом светской дамы…
-- Увы, от этого образца мало что осталось, Макс. Если первый скандал я почти погасил, то последующие… – увы, просто не успел. Этого её хлыща я выслал из столицы вместе с сестрицей, маркизой Беноржи, но ведь графиня все никак не успокоится…
-- Последняя история и вовсе омерзительна.
-- Да… -- принц с сожалением глянул на брата и отвел глаза.
-- Отец знает?
-- Да.
-- Где… Где она сейчас? – герцог сипловато откашлялся.
-- Я отправил ее в монастырь под Парижелем. Обитель Льющих слезы, знаешь?
-- Да, слышал.
-- Но ты герцог, Максимилиан. Её графство – часть твоих земель. Король не станет вмешиваться. Тебе и решать, как поступать с ней дальше…
Помолчали, потом Луи-Филипп снова осторожно заговорил:
-- Завтра отец ждет тебя к ужину.
-- Да, конечно, – герцог рассеяно кивну.
-- Макс… Завтра на ужине будет присутствовать твоя жена.
-- Забавно… Знаешь, я разговаривал там с местным кюре, отцом Домеником. Помнишь прославленного полковника Сегюра? После ранения он ушел от мира и теперь, как ни странно, носит имя отца Доменика… Да… Так вот, он о герцогине отзывался весьма лестно. А еще меня удивила некая вдова Леруан. Сам понимаешь, прибыв, я вынужден был дать для арендаторов ужин. А она как раз и есть мой самый крупный арендатор. Очень въедливая и практичная дама, я тебе скажу. Утверждает, что у неё с герцогиней общее производство какого-то вина. Представляешь?
-- Ха! Еще как представляю! – улыбнулся его высочество. – Дамы при дворе с ума сходят по этой шипучке. Цены на него сейчас совсем не скромные. И эта твоя арендаторша угрожает их еще поднять.
-- Тебе угрожает?!
-- Ну, понимаешь, это не совсем угроза… Она хочет патент на производство этого вина в личную собственность. Иначе обещает поставлять только пятьдесят бутылок в год к столу его величества по прежней цене, а остальное продавать в Россию!
Герцог усмехнулся. Этим планом – продавать вино в России, мадам Леруан выклевала и ему мозги. Она настаивала, что если ему важна доля его супруги, если он хочет, чтобы эта доля росла, должен уговорить его величество короля подписать патент.
Там, в Первансе, слушая вдову, Максимилиан несколько растерялся и дал только туманные обещания выяснить все тонкости вопроса.
 
«Патент – отличная штука. Только вот как можно патент оформить на женщину? Должна же она понимать…?»
Но серенькая мышка, вдова Леруан, только давила на герцога и выдвигала требования одно сложнее другого:
-- Поймите, ваша светлость, здесь ведь дело не только в моих деньгах! Ваша жена получает хороший процент с дохода. И именно из-за ее идеи это вино вообще появилось на свет. Конечно, все производственные силы – мои, – торопливо напомнила она. -- Фактически, вы должны уговорить его королевское величество оформить патент на герцогиню. А уж у меня с ней свои договоренности. Обещаю, в накладе ее светлость не останется. Но я хочу быть уверена, что, вложившись в расширение производства, я не получу через год конкурентов, которые просто своруют идею!
-- Я не думаю, что король решиться на такое нарушение обычаев, – то, что говорила эта сухонькая дама вызывало некоторую оторопь у герцога. Ему казалось, что он не с подданной беседует, а защищается от нападения. – Да и я совершенно не разбираюсь в патентных правах…
-- Я обращалась к законнику. Нет такого закона, который запрещает женщине владеть патентом! Так что все зависит от доброй воли короля. Поймите, обычаи – это еще не закон! А закон как раз на нашей стороне!
Тогда Макс отбился, пообещав не откладывать выяснение всех деталей и даже пообещав, что пойдет к королю сам лично. Но сейчас, в Парижеле, он просто не мог представить, как его величество отреагирует на такую дерзость.
-- Как думаешь, Луи? Отец разгневается?
-- Вряд ли… -- его весочество дофин улыбнулся, как сытый кот, даже потянулся, с ухмылкой глядя на брата.
-- Я еще чего-то не знаю?
-- Отец очень благоволит герцогине, Макс. Очень! – это слово принц даже подчеркнул голосом. – Видишь ли, дорогой мой… Сегодня при встрече ты спрашивал, что за чудная форма у моей охраны… Так вот, твоя жена получила контракт с королевством на производство вот этих самых одежек…
В комнате разлилась тишина… Герцог выглядел так, как будто из его камина вылезла говорящая собака и вежливо попросила вести себя потише. Вроде бы чудо, но какое-то странное чудо.
Он открыл рот, собираясь что-то сказать или возразить… Закрыл. Рывком встал с кресла, постоял и снова сел… Его высочество дофин с интересом наблюдал за этими телодвижениями брата. Рассказывать ему совсем всё принц не собирался: «Зачем? Завтра он и так все увидит. Не хочу лишать отца удовольствия!».
Но и совсем неподготовленным бросить Макса дофин не мог. Потому, покидая все еще не пришедшего в себя герцога, он уже в дверях сообщил:
-- Я несколько раз навещал твою жену, Максимилиан. Она очень приятная собеседница.
***
До вечера следующего дня герцог успел наделать множество мелких глупостей. Отказался от ужина, в некотором раздражении отпустил на ночь прислугу, чтобы не мешали, и около полуночи, отодвинув на столе листы бумаги, понял, что есть-то хочется. Прямо сейчас хочется.
Спустился в кухню и перепугал оставшуюся там ночевать судомойку. Той некуда было пойти, взяли ее из деревни, так что тетушка сладко спала в свое удовольствие.
Там герцог раздобыл кусок хлеба.
-- А сыр и ветчина, вашсветлость, они завсегда под замком, у буфете вот ентом! Только у повара ключи и есть. Никак я не могу вам предоставить, – лепетала перепуганная судомойка, которая такого важного вельможу отродясь близко не видела. – А остальное все в подвале, тож под замок сокрытое… Самое обидное, что и вино оказалось заперто там же. Немного подумав, Макс решил зайти к месье Горашу. Увы, старый наставник решил навестить родню, раз уж всех отпустили еще с обеда. Там, в доме сына, скорее всего, и остался ночевать.