Желанная для диктатора (СИ)

Я снова вздрагиваю и спешу поправить полы халата. О трусах в этот момент я думаю в самую последнюю очередь.
Громов подходит ближе и поднимает меня на ноги.
  
Глава 18.
 
Придерживаюсь за стенку и встаю. Ноги предательски дрожат от страха и злости. А еще безвыходности, ведь мы с дочерью вынуждены находиться в самом пекле.
— И что мне теперь делать?
— Просто веди себя обычно, — говорит он.
Мой личный дьявол со своим адом. Громов тоже на взводе. Он боится за меня и Арину. Только страх у него другой — он подобен торнадо, что уничтожает в пыль и господствует на останках.
Мне лучше на время скрыться с глаз Артёма. Ему нужно остыть. И я делаю шаг, другой, но не чувствую под собой пола. Кожа на спине горит и потеет от тяжелого взгляда Громова.
Я открываю дверь, замираю, с опаской выглядываю.
— Фортуна, блядь… успокойся, — рычит зло. Веди себя естественно.
Ладно-ладно. Не рычи.
Выпрямляю спину и расправляю плечи. Резко шагаю вон, сворачиваю за угол и оглядываю просторную гостиную. Все как на ладони. Кто здесь крыса? Кто предатель?
Касым, едва заметив меня, поднимается с дивана и идет к своей «хозяйке». Наемник аккуратно причесан и от него всегда приятно пахнет. Костюм тоже идеален. Его раскосые глаза теплые, а улыбка сладкая. Как у сексуального извращенца.
Жар со спины перетекает по копчику, и я поджимаю губы, пытаясь улыбнуться в ответ.
Безымянные наемники, как призраки — парят по территории туда-сюда. Мне видны их темные одеяния через большие окна на первом этаже. Наверное, разрабатывают план, чтобы поскорее сдать нас с Ариной вражескому Якуту. А сегодня пасмурно, и картинка за прозрачными стеклами особенно тленная.
Щурюсь задумчиво.
— Вероника Сергеевна, разве на кухне опохмеляют? Что с твоим лицом?— слышу голос Замута.
Неопрятный грубиян развалился в кресле. Может, это ему зарплаты мало, которую отстегивает Громов, и он решил стать крысой?
— Просто чуть не задохнусь от твоего одеколона, Замут. Еще скажи, что душ с утра принял! С чего бы вдруг ты стал заботиться о своей внешности?
Тот хмурится и, сжав кулак, ударяет им по подлокотнику кресла.
— Чухана во мне увидела?!
— Нет. Но если уж взялся за свой имидж, то сходи к парикмахеру! Тебе стоит подстричься. Глядишь, и порядочные девушки к тебе потянутся, а не…
— Сергеевна!
Он смотрит на меня яростно. В его глазах сияют искры.
Спускаюсь по лестнице, иду мимо Замута в дальнюю часть гостиной, где расположились Арина и Глафира.
— Чем занимаетесь? — спрашиваю.
— Математикой, мамочка…
— Сколько будет дважды два?
— Четыре.
Конечно. Вот она — крыса. Бабка Замута. Засланный казачок Якута. Она только притворяется, что любит внука, а тот задаривает ее роскошью. Дурак. Мало того что обманщица, так в придачу — латентная нимфоманка! Вот зачем она красит губы вульгарно и платье надевает красное? Не свободное элегантное, а облегающее. В мехах щеголяет и на ней колье из жемчуга. Она мечтает соблазнить какого-нибудь наемника и утянуть в свои опытные сети разврата. Думаю, опыта у нее предостаточно.
Но это все в моих мыслях. В реалии я улыбаюсь с легкостью, ведь сейчас перевожу взор на Аришку.
— Свободна, Глафира. Я сама хочу закончить с уроком.
Бабка не спорит. Освобождает для меня место и окутывает ароматом приторных духов. Шаркает в столовую и пытается сманить одного из наемников Громова, а тот не шелохнется.
Арина очень смышленая девочка и прекрасно осваивает учебную программу. Мы с дочерью занимаемся, и все идет хорошо, пока я снова не слышу бабкины подкрадули. Подобно тигрице, кидаю на нее хищный взгляд.
— Девочке нужно перекусить. — Протягивает чашу с творогом и фруктами.
— Сама сначала попробуй. И не смотри на меня так. Давай-давай!
А ведь я не знаю, вдруг Якут решил поступить, как барыня средневековая? Отравить, к примеру. Я не могу рисковать и должна просчитывать все варианты, пока Громов не раздавит Айхана до состояния мокрого места. А он обязательно это сделает. И я помогу ему. Общая беда она ведь сближает?
 
Еще минут десять бабка тратит на то, чтобы доплестись за другой ложкой и вернуться к нам. Только после выполненной просьбы разрешаю дочери притронуться к еде.
Мы заканчиваем с уроками и поднимаемся в спальню, потому что Громов уезжает по делам. Естественно, никому ничего не объясняю. До самого вечера сидим с Ариной под замком, запертым изнутри. Уже успели обсудить ее успехи и девичьи секретики. Нарисовать Артёма и поиграть. Игры с наемниками я пресекла, пока Громова нет в доме.
— Устала, доченька? Ложись в кроватку, а я тебя укутаю.
— Как куколку Махаона?
— Именно.
Укладываю Аришку и подхожу к окну. Раздвигаю плотную штору и вижу черный внедорожник. Наконец-то наш лидер вернулся. Он мне срочно нужен.
Но ни через пять, ни через двадцать минут он не появляется в спальне. Аришка дремлет. На цыпочках крадусь к тумбе и беру ключи. Стараюсь бесшумно открыть дверь. Выхожу из комнаты и тут же запираю ее снаружи. Громова нет, зато Касым так же галантен и интересуется, все ли у нас в порядке.
— Иди сюда…
Шепчу, озираюсь по сторонам. Забываю о такте, хватаю наемника за руку, тащу за собой по коридору. Завожу в кабинет Громова. Закрываю за нами дверь.
— Вероника? Эм… Сергеевна…
Касым удивлен безмерно. Он послабляет галстук и смотрит на меня с недоверием. Я от волнения поправляю кофточку, выдыхаю через рот.
— Послушай, Касым, у меня нет денег, зато есть кое-что другое…
— Я не понимаю, вы хотите предложить мне?..
Касым на инстинктах оглядывает меня с ног до головы, но своей лишиться не хочет. Он держит самообладание и дистанцию. Ему становится жарко.
— У меня есть вещь. Она очень ценная. Таких денег тебе никто не заплатит. Никогда. Мне ее не удалось продать в свое время, но тебе-то точно не откажут.
Я говорю о кольце. Том самом, которое когда-то оставил Громов. С огромным бриллиантом, каких свет не видывал.
— Вы хотите заплатить? Но за что?
— Мне нужна твоя верность, Касым. Верность и служба только для меня. Ты получишь за это сполна. Повторюсь, ни один человек не предложит сумму больше.
— Дело-то не в деньгах, Вероника. — Он прячет кулаки в карманы. — Я рад служить вам, и плевать на приказ, которым выставил меня на посмешище Гром. Оставим этот разговор.
— Ну уж нет, Касым. Я покажу ее. Вещь оценивали не в один и даже не в три миллиона!
Мне нужны гарантии. Да, он с легкостью может все рассказать Громову, и тогда я получу наказание. Артём не простит махинаций за его спиной и восстания.
Но я делаю это во благо нашей иллюзорно счастливой семьи.
— Я настаиваю, Касым.
— Нет.
Впервые наемник позволяет себе вольность — касается моего запястья и силой удерживает на месте, не дает шагу ступить, смотрит на меня сверху вниз настойчиво, уверенно.
Он и все остальные наемники в подчинении Громова, как надрессированные псы рядом с хозяином — агрессивные, остервенелые. Их цепи крепко удерживает в своих руках Громов, и лишь он может контролировать своих убийц.
Я стараюсь не думать об этом и всячески развеиваю эти мысли. Потому что как только представлю, чего стоит Артёму власть над ублюдками, так выть хочется. А еще кинуться Громову на шею и пожалеть его. Но вряд ли он оценит сей порыв. Он не жалуется и такого точно не стерпит.
— Я всегда рядом, Вероника. Мне не нужны от вас деньги. Вы олицетворение женщины. Чистый алмаз. Жаль, без огранки.
Замираю. Сейчас Касым будто вырвался из-под власти беспощадного Грома. На несколько минут. Мы в кабинете одни, и наемник это понимает. Ему не нужно прятать глаза, до боли сжимать челюсть, подавляя ярость, бояться распрощаться с жизнью от возмездия Громова. Он держит мою руку и еле уловимо проводит большим пальцем по коже. По-прежнему не сводит взгляда.
Я вспыхиваю от неловкости за секунду от скрытого посыла наемника. Я узнаю в его глазах интерес. Ко мне! Касым хочет ласки и секса. Женского тепла.