Гуль. Харизма +20. Том 2 (СИ)

Скоро я учуял вкусный запах. Немного подождав, заметил группу гноллов, двигавшуюся к стану. Все при оружии, обвешаны выделанными шкурами, дикарскими украшениями, амулетами из камня и кости, и все при добыче. От них разило сладкой кровью, пятнистые шкуры были ею пропитаны, на плечах и спинах болтались куски освежёванных туш. Через некоторое время после первой группы появилась вторая, а потом и третья. Каждую возглавляла самка или несколько самок, отличавшихся размерами от более мелких самцов. Они переговаривались в темноте, похохатывая, пока не пропадали среди хижин. Только один раз меня учуяли — небольшая группа возвращалась без добычи, запах крови не отвлекал их и гноллы стали водить носами, поворачивая морды в мою сторону. Решил убраться поскорее.
Теперь я знал, что они тоже были ночными хищниками, но и что с того… запах крови разбудил голод и пасть стала наполняться слюной.
Вскоре одна из групп, возвращавшихся с добычей, подверглась нападению, причём не кого-то, а большой стаи гулей, выметнувшейся из высоких трав. Гноллы побросали мясо на землю, встали к нему спинами и выставили оружие, попутно воя и тявкая на всю округу. Из стана им ответили, среди хижин заметались тени, собиралась подмога. Гули тем временем пытались вырвать из оборонного кольца хоть одного НИПа, действовали нахраписто, дерзко, и понятно, — надо всеми верховодил крупный альгуль. Приняв решение, я ринулся к месту происшествия.
— Назад! Отходим! К ним идёт большая помощь!
Гулей моё появление удивило и испугало, альгули обладали особой властью над ними, но я оказался и больше и сильнее вожака. Кому подчиняться?
— Пошли прочь!
Убеждение сработало, падальщики бросились наутёк. Когда мы достаточно отдалились от стана, я выбрал место и стал реветь в ночь, призывая всякого гуля, кто мог услышать. Они приходили из темноты по одному-подвое, худые, тощие, будто иссушенные. От привычных мне, эти гули отличались только эбеновым цветом шкур и волосяными гребнями, тянувшимися от затылков до поясниц. Зато альгуль оказался антрацитово-чёрным, а его гребень отливал сединой.
— Зачем мешаешь охотиться? — зарычал он, резко подступив, но ощутил разницу между нами и также быстро отошёл. — Мы хотим есть! Мы голодны!
Их собралось более тридцати особей, глаза горели в темноте, из пастей капала слюна.
— Мы всегда голодны, — кивнул я, — и падаль — наша пища. Но вы собрались в большую стаю, почувствовали силу, решили откусить кусок, который не смогли бы проглотить.
— Смогли бы! Много еды! Ходячей и неходячей!
Резким рывком я сомкнул пальцы на плече альгуля, когти пробили его толстую шкуру, моб дёрнулся, но уйти не смог. Я подтянул его к себе, навис, надавил сильнее.
— Что мне сделать с тобой, раздавить, отъесть голову, сломать ноги и послушать, как ты станешь кричать, пока остальные будут тебя есть? Нет, лучше просто подчинись.
Проверка Харизмы прошла, альгуль перестал дёргаться и отвёл взгляд.
— Вот так.
Не отпуская его, я обернулся к стану, чьи огни мерцали вдалеке.
— Территориальные. Что ж, остаётся привлечь внимание, а там как пойдёт. Зови их.
— Кого?
— Других. Зови, твой голос громче моего. А лучше, вой от радости, будто нашёл гору мяса.
— Они придут голодные и сожрут нас.
— Просто делай, что велено и не отставай.
Я понёсся по саванне, увлекая мобов, альгуль заголосил и скоро к моей стае присоединилась ещё одна, поменьше. Я перехватил второго вожака и взревел, резонируя Убеждением, — вот, уже два альгуля зазывали падальщиков саванны на пир. Выстраивалась иерархия власти.
«Антон, ты где? Тут что-то странное происходит».
— Неподалёку. Что у тебя?
«В темноте кто-то бегает и орёт. Слышишь?»
— Не волнуйся, это я бегаю и ору.
«Ой. Хорошо! А то я думала, что-то плохое происходит. Повеселись там!»
— Постараюсь. Как Гринботтом? Не донимает?
«Этот? Нет, он душка, сидит тихо, не шевелится даже».
— Надо же. Что ж, терпения тебе.
Через пару часов их собралось около сотни, шесть стай, больших и малых, десятки гулей, глухо рычавших друг на друга и не понимавших, что происходит. Их паттерны поведения не подразумевали таких больших формаций, гули должны представлять лёгкую опасность в ночи, быть только щекоткой для нервов и добычей для игроков. В стае то и дело возникали драки, и тогда у меня в гортани появлялось клокочущее рычание, низкое, вибрирующее, от которого мобы испугано прижимались к земле.
 
— Ночь молода, — сказал я, — и полна запахов. Хотите есть?
Десятки пар глаз замерцали, полилось невнятное бормотание. Средний уровень саванных гулей колебался вплотную к пятнадцатому, но я насчитал два с лишним десятка и более крупных. Это было интересно, — минимальный уровень альгуля никогда не ниже пятнадцатого, именно на нём я эволюционировал в первый раз, но были мобы и более «жирные», обошедшиеся без эволюции.
— Разумеется, хотите. И вы сделаете всё, что я прикажу ради добычи.
Я повёл огромную стаю в ночь, быстро взял неизвестный, но интересный запах. Добычи вокруг было полно, сотни ароматных дорожек постоянно пересекались, но выбранную я не упустил, и та вывела к небольшой стае зверей, ночевавших под звёздами. Они разлеглись в кругу притоптанной травы, массивные туши; высоту так сразу не определить, метра четыре если встанут, вероятно, но в длину около десяти, не меньше. Маленькие головы, тела, укрупнявшиеся от передних ног к задним, и длинные хвосты. Вдоль хребта из их спин торчали гривы длинных, чуть искривлённых волос, — так я решил сначала. Но налетал ветер, послышался звук, будто вокруг появились десятки трещоток, и стало ясно, что это были не волосы, а иглы вроде тех, что носили дикобразы. Десять особей, взрослые и детёныши.
— Я испугаю их и выберу нам жертву. Ты, — выбрал альгуля, — применишь Голос Вожака и направишь стаю. Допустите оплошность, и разорву на куски. А пока сидите тихо.
Земля почернела от прильнувших к ней тел, я двинулся к добыче, на ходу рассматривая дескрипторы. Эти мобы назывались шилоспинами, и имели от сорокового до пятьдесят второго уровня. Выбрав самого большого, я приблизился, достал из инвентаря свинцомёт и выстрелил в коленный сустав задней левой ноги. Они проснулись тут же, поднялся дикий рёв, раненный моб кричал громче и жалобнее всех, из раны хлестала кровь, шкала жизни медленно пустела. Я выстрелил в воздух ещё дважды и не прогадал — шилоспины среагировали на внезапную опасность как обычные травоядные и побежали. Подранок остался один.
— Еда!!!
Альгуль активировал способность, навесив на огромную стаю бафф, и гули бросились вперёд. Но добыча не собиралась сдаваться, моб подогнул передние лапы, задрал хвост повыше, тряся иглами, а потом раздалась очередь хлопков. Я был ближе всех, и, хотя успел лечь, получил удар копьём. Засело неглубоко и тут же сломалось, но и боль, и урон почувствовал. Эффекта отравления не последовало, позади же вся земля оказалась усеяна снарядами и пригвождёнными трупами. Неплохо, — минус двадцать с одного захода. Тем не менее, кинжальный огонь гулей не остановил, голодные уродцы под воздействием вожака не отвлекались на мелочи, подкатились к добыче визжащей волной, стали карабкаться по раздутым бокам, по ногам, к ране, из которой лилась кровь. Толстая шкура сдавалась под напором крепких челюстей, шкалы выносливости и жизни шилоспина пустели, его крик слабел, и, когда настал момент, я выстрелил.
«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 34!»
«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 35!»
По старой доброй традиции, продолжаю прыгать через одну ступеньку. Однако же запах парного мяса будоражил ноздри, пасть наполнилась слюной, я облизнулся. Простреленный череп зверя лежал на земле, никому не было дела до него, гули и альгули облепили тушу, копошились в разорванной брюшине как трупные черви. Пусть, главное — мозг. Я расширил рану, сунул лапу внутрь и, покопавшись, достал крупный зелёный квинтессант, облизал, спрятал в инвентарь. Студенистый тёплый мозг отправлял в пасть пригоршнями, я вздрагивал от удовольствия.