Понять, простить, полюбить (СИ)
В замке ее встретила та самая дочь герцога, леди Нуаре. Новоиспеченная экономка разохавшись на тему явно затянувшегося ненастья, предложила чашечку чая на травах, Рассказала свою печальную историю — погибший в море перед самой свадьбой жених, ее клятва верности покойнику (с точки зрения Лины, довольно глупая: тому ни тепло ни холодно, а жизнь девушки разрушена!), вошедшее в положение общество, не препятствующее замужеству двух младших сестер: пока старшая придет в себя от такого удара! Что же, сестрам угасать в старых девах? Тихая жизнь в замке со стариком отцом, возвращение со службы брата, подготовка к его свадьбе, и новый удар: простуда, перешедшая на легкие. И скоропостижная смерть молодого, полного сил человека. Даже искали ведьму, наславшую проклятие на семью, не нашли. Смерть отца и тихое угасание в замке на скромную ренту, оставшуюся от матери. И вот, наконец, замок возвращается к жизни. На удивление Лины, леди Херриэт к новому обладателю титула претензий не имела, наоборот, отказалась остаться доживать свои дни в замке, на правах дальней родственницы, предложила себя в экономки, так как быстро поняла, что толпа молодых людей ничего в ведении хозяйства не понимает и нуждается в руководстве.
- Так что, милочка будем вместе, по мере возможности, скрашивать мальчику жизнь в этом замке. Что такое? Милочка, я же не имела ввиду что-то, нарушающее приличия, нет, что вы, просто сделаем жизнь комфортнее.
Поговорив с экономкой, рассказав немного о себе, о смерти родителей, не упоминая, впрочем, что было их причиной, выслушав сочувствующие слова и соболезнования, Мейлина отправилась в сад, погулять перед собеседованием. Будущий хозяин еще не вернулся от короля. О вчерашнем ненастье напоминали только сбитые с деревьев листья и ветки, усыпавшие дорожки. Девушка медленно шла, осматривая полузаброшенный сад. Остановилась у пруда, к которому спускалась мраморная лестница, образуя нечто вроде причала. Простая деревянная скамья у самой воды стояла уже совсем сухая. Девушка присела, наслаждаясь одиночеством. С берега ее прикрывали ветви плакучей ивы, свисавшие до самой воды, так что ее, в сереньком костюмчике, заметить среди ветвей было сложно. Посидев и приведя мысли в порядок, она полюбовалась грациозной парой лебедей, выплывших из камышей и направившихся к ней. Она пожалела, что не взяла булки, что бы покормить королевских птиц. Собралась вставать, как вдруг услышала шаги, и почти над ее головой громкие мужские голоса.
- Вот куда ты так стремился! Красиво! А булку взял для птичек?- спросил первый из собеседников.
- Линн, неужели ты думаешь, что я так оголодал, что таскаю еду в карманах? — ответил второй, чем-то знакомый голос, — конечно из-за них! Тетушка Херриэт рассказала, что лебеди живы-здоровы, только это молодая пара, старики живут отдельно, иначе могут подраться.
- Из-за булки? Или самки?
- Нет, из-за территории. Из-за самок лебедь дерется только раз в жизни. Потом пары неразлучны всю жизнь. Лебединая верность.
- А если один из партнеров погибает? Все-таки, дичь, на которую кто только не охотится!
- Если второй партнер выжил, то или всю оставшуюся жизнь один, или, если повезет, может найти партнера на один-два сезона, из таких же, осиротевших, и даже завести потомство. Но такие пары долго не держаться!
- Надо же, у нас бы так!
- К сожалению, только у животных. У волков, например. А вот у лошадей и коров наоборот. Покрыл сколько сил хватило, они все с детьми, а ты только бегаешь и следишь, что бы не отбили, или не напал кто!
- И что бы я делал, если бы все девицы были, как лебеди?
- Сидел бы и смотрел, как они птенцов другим выводят! Хватит! Не трогай больную тему!
- Да помню я про твой вынужденный целибат!
- Вот и помни. Знаешь, как их зовут? Карл и Клара! Смотри и учись! Как Карл кусочки булочки партнерше подталкивает! Значит, скоро награду получит. Ладно, пошли, надо еще старикам булки оставить. Да и пора с кандидаткой на должность секретаря переговорить, Стивен Стивеном, но бог знает его вкус. Не хотелось бы потом, года два с чучелом раскрашенным общаться. Будет глазки строить, ресничками хлопать, соблазнять! И ведь не объяснишь, что пользы от меня, как от козла молока, если не хочет заикание на нервной почве получить.
- Эй, ты что?
- Вот не найдет дед способ, тогда, в последние дни, найдешь мне бабу не из пугливых, и я таким образом мир этот покину, хоть не как монах, а как мужик!
- С ума сошел? Там в первый раз так больно, наверное, больше чем девственнице в брачную ночь! Я что, зря из сарая с голым задом вылетел!
- Феерическое было зрелище! Приятно вспомнить. Сено, солома, вылетаете вы через крышу, ты орешь, но девку держишь, поза классическая, у обоих зады голые. Твоя коровница орет от страха. Ты крылышками бяк-бяк, пролетели метров десять и прямиком в курятник! Куры то, как полетели в разные стороны, пух, перья, яйца битые! Класс! У меня надолго охоту отбило. Так что польза была!
- Хорошо тебе смеяться, а знаешь, как меня петух в задницу клюнул, как больно! Вот я и вылетел на потеху всей толпы с голым задом!
- А знаешь, отец тому петуху орден дал — «за героическую защиту своего гарема от наглых вторжений»!
- Врешь!
- Спроси у него сам!
- А ты сам, что там делал?
- А я коня проминал, чуть из седла не вылетел!
Оба мужика заржали, голоса стали удаляться.
Лина выбралась из-под ветвей ивы, и пошла в сторону замка. Надо было систематизировать полученные сведения. Младший брат, известный кобель, бегает за каждой юбкой. А старший блюдет целибат, интересно, почему! Блюдет, но тяготиться. Был намек, что это для него опасно. В первый раз младшему было почему-то больно. И при чем здесь крылья? Потом, сидел старший скорее всего, не в санаторных условиях, раз говорил про голод. Зачем старшему секретарь, интрижек он явно заводить не собирается. К Стивену отношение несерьезное. Стало даже обидно. У замка ее поймала Херриэт:
- Прогулялась? Хорошо, цвет лица лучше стал. Иди, зовет, познакомитесь!
Собрав всю волю в кулак, что бы спокойно встретиться лицом к лицу с убийцей родителей, Лина подошла к зеркалу в холле, осмотрела свою наружность. Не налипла где грязь, не появились ли пятна. Одежда, хоть и не новая, но чистая и приличная, сидела хорошо. Волосы, светлые но теплого, какого-то перламутрового оттенка она собрала в скромный пучок на затылке, сейчас из него выбилось пару прядок, придавая слегка неформальный вид, но это ее устроило. Роста она была небольшого, поэтому предпочитала высокие каблуки. Личико в форме сердечка, прямой носик, пухлые, изящно очерченные губы. Хотелось бы больше резкости во внешности, но уж что есть. Зато светло-голубые глаза в обрамлении темных бровей и ресниц, смотрели жестко и, даже, сурово. Главное, не хлопать ресничками, смотреть прямо, открыто. Ладно, пошли!
У двери кабинета дежурил какой-то тип, то ли камердинер, то ли лакей. Он вопросительно взглянул на Лину.
- Меня пригласили на собеседование по поводу места секретаря!
Тип понятливо кивнул, вошел в кабинет, что-то тихо произнес, ему ответили.
Дверь распахнулась, и Лину с поклоном проводили в кабинет. Она сделала два шага и замерла. Ее предупреждали, тот же Стивен предупреждал, но к тому, что она увидела, все равно оказалась не готова! Из-за стола на нее смотрел, наверное, самый красивый мужчина королевства, да что королевства, всего материка! Широкий разворот плеч — это все, что можно было сказать о фигуре, так как человек сидел. Красивая форма черепа, лицо, работы искусного скульптора, тонко вырезавшего изящные, но чисто мужские, мужественные черты лица. Черные волосы, коротко подстриженные сзади, спереди, на челке чуть свисали над высоким лбом, причем, как ни странно, концы их были золотистые. Глаза в обрамлении пушистых ресниц, казались черными, но при повороте головы, при попадании солнечного луча видно было, что они темно-синие. Четко очерченные, полноватые губы чуть улыбались.