Всадник на бледном коне (СИ)

— Но самое главное — он ни разу не нокаутер! — дождавшись, пока она повернется ко мне, заключил я. — Да, у него в рекорде указано четыре нокаута. Но они были техническими. То есть, его противники, получив рассече-…
— Я знаю, что такое технический нокаут! — гордо заявила эта нахалка. Причем уже без акцента. — Я, как-никак, сестра чемпиона Северной Осетии!
Спорить с последним утверждением было глупо, и я решил переключить ее внимание на еще одну «важную» тему. Поэтому показал сектор трибун, в котором обосновались ее сестры, мои девчонки и небольшая толпа «наших американцев». Как и следовало ожидать, Аза забыла о своих страхах еще на некоторое время, а потом рефери убедился в готовности судей и бойцов, потянул небольшую паузу и дал команду начинать бой…
…На первой же секунде первого раунда Эстебан рванулся вперед, занял центр ринга и попробовал оттеснить Тимура к канатам серией из двух джебов. Первый осетин принял на так называемую «подставку», второй увел в сторону отбивом и выстрелил встречную двойку. Такой горячий прием Палачу не понравился и он, опустив руки, начал косить под Роя Джонса-младшего. Увы, попытка посмотреть в сторону и выбросить джеб «не глядя» не увенчалась успехом — Карсанов, забивший нужную реакцию на этот финт в подсознание, включил ноги и «порадовал» мексиканца довольно чувствительным левым боковым, а затем потряс правым кроссом. Гальего обиделся и решил устроить рубку, но понимания не нашел — Тимур без особого труда ушел от серии атак, поднырнул под правый боковой и сотряс его еще раз. Не очень точно, но все равно чувствительно зацепив область печени. А потом четыре раза подряд прервал начинающуюся атаку встречным джебом.
Вторая попытка взять центр и загнать осетина к канатам взбесила Палача еще больше. Ведь в этот раз он каким-то чудом оказался в углу, а Карсанов, исполнивший уход под руку на скорости хорошего средневеса, мгновенно среагировал на команду Алферова и отработал по закрывшемуся мексиканцу, как по тяжелому мешку. Причем как минимум четыре из семи безответных ударов должны были ощущаться даже через защиту!
— Дэ-Три!!! — заорал Дмитрий Петрович, так же, как и я, почувствовав, что Эстебан вот-вот рванет в атаку, закрываясь двойной локтевой защитой в стиле Джорджа Формана и пытаясь создать удобную ситуацию для одной из своих самых сокрушительных коронок.
Адекватный ответ на это действие мы с Алферовым вбивали в Тимура достаточно регулярно, поэтому он на автомате поймал ритм наклонов и как следует просчитанных изменений положения рук своего противника, в нужный момент скользнул в сторону и всадил левый крюк в селезенку. Тупить после пробитого удара, естественно, не стал, продолжив контратаку правым прямым в голову и левым апперкотом в челюсть.
Прямой тоже прошел. И достаточно чисто. А апперкот не получился — мексиканец, потерявшийся во времени и пространстве, на полном автомате ушел назад и влево, после чего устроил «забег» задним ходом по рингу, чтобы дать себе время восстановиться.
Бегал он быстро и настолько технично, что все попытки Карсанова воспользоваться его состоянием и закончить бой накрывались медным тазом. Впрочем, осетин и не выкладывался, в точности следуя советам Алферова и плану на бой. Ну, а публика, убедившаяся в том, что новичок достаточно зубаст, неистовствовала!
Переход от бегства к атаке Гальего исполнил на пять с парой плюсов. Но удар, которым он зацепил Тимура, не потянул и на троечку: да, перчатка коснулась левого подреберья осетина и даже уперлась в косые мышцы, но продавить и сотрясти не смогла — мой спарринг-партнер вовремя среагировал на рывок и ушел в сторону. Палач подготовил и провел еще две серьезные атаки, но в первой постучался в защиту, а во второй нарвался на встречный кросс. И, как я понял, решил посоветоваться с тренерским штабом. Поэтому все время, оставшееся до конца раунда, держал Карсанова на расстоянии и старался не оказаться в углу. Правда, на последних десяти секундах изобразил рывок, но, вероятнее всего, пытаясь хоть как-то оправдаться перед своими фанатами, деморализованными «трусостью» кумира.
 
Осетин спокойно разорвал дистанцию, дождался гонга и попятился к своему углу. Да, именно попятился, так как помнил, что мексиканец и любит, и умеет подлить.
Сев на скамеечку, выставленную на ринг «главной помощницей», он подставил лицо Игорю Матвеевичу, нашему новому врачу, с моей помощью прополоскал рот и вопросительно уставился на Николая Петровича.
— Не расслабляйся! — без тени улыбки заявил тот. — Сейчас Гальего как следует накрутят, объяснят, как тебя подловить на нырке и последующем ударе, так что жди возможности отстреляться и слушай мои команды!
— Вроде… стараюсь… — в промежутках между вдохами сказал он. А потом выдал забавную сентенцию: — Да, я понимаю, что он опытный боец и все такое, но я вижу его удары, движения и некоторые намерения, а с Чумой ощущаю себя ребенком!
— Забудь про Чуму! — недовольно рявкнул Алферов. — Есть только Палач. И ты должен его переехать, как рваный ботинок. Вопросы?
Вопросов у парня не обнаружилось. Зато желания выполнить установку тренера было хоть отбавляй. Поэтому он включился в работу сразу после гонга. Уверенно выдержал первый натиск Гальего, пару раз достал его сам, а потом лоханулся на смещении и оказался зажатым в углу.
Следующие секунд пятнадцать мексиканец изображал молотобойца, пытаясь пробиться сквозь глухую защиту, но без толку — осетин держал удар за ударом. И ждал удобного момента. А когда дождался, погасил левый апперкот шлепком правой ладони и в технике, позаимствованной у меня, вложился в правый крюк. Прямо с положения «рука на перчатке противника». При этом он как следует раскрутил бедро, а голову и корпус прикрыл в стиле незабвенного Джо Луиса. Да, не обошлось без небольших шероховатостей в исполнении движения, в результате чего перенос веса запоздал, и достать падающее тело не получилось. В смысле, полноценно, до нокаута. Но промежуточный результат контратаки, отправившей Эстебана в нокдаун, все равно доставил море удовольствия. Особенно Азе и той половине зала, которая болела за Тимура.
Пока публика ревела от восторга, а рефери отсчитывал секунды, я успел поймать взгляд Карсанова и показать ему кулак. А когда он виновато вжал голову в плечи, изобразил серию жестов, в которых потребовал не терять головы.
«Я буду спокоен, как удав…» — так же, жестами, ответил он и попер на оклемавшегося мексиканца. Причем именно так, как я сказал, то есть, без суеты и лишних телодвижений. Тем не менее, бил добросовестно, встряхивая и без того пострадавшую голову через защиту и, конечно же, вынудил противника рвануться в клинч.
Реакция Алферова на этот «подарок судьбы» не заставила себя ждать:
— Работай три-семь!!!
И Тимур не подвел. В смысле, когда его левая рука оказалась прижата к корпусу мексиканца правым локтем последнего, стал тянуть заблокированную конечность на себя. А в тот самый момент, когда кулак поравнялся с печенью, исполнил так называемый «хук-ножницы», удар, который любил исполнять Оскар Мэтью. В смысле, ударил левой. Без разгона. За счет раскрученных бедер. И, мгновенно сменив «этаж», всадил левый крюк в челюсть!
Гальего вырубило наглухо. Еще в стойке. Так что десять секунд можно было не отсчитывать. И рефери, понимавший это ничуть не хуже меня, пару раз скрестил руки над головой, а потом рванулся к упавшему телу.
Счастливый визг его сестрички, раздавшийся справа-сзади, заглушил восторженный рев толпы и чуть не лишил меня слуха. Но я все равно оказался шустрее. И пока девчонка пролезала между канатов, перепрыгнул их поверху, обхватил Тимура за талию и поднял вверх.
— Главное, не бросай прогибом! — пошутил он. — А то я поломаюсь!
— Ладно, раз ты победил, и правильно, значит, наказывать тебя не за что! — отшутился я после того, как он вскинул руки в верх и поприветствовал своих болельщиков. Потом вернул парня на канвас и расцепил захват. Чтобы облегчить доступ к телу госпоже Карсановой.