Всадник на бледном коне (СИ)
Как и в прошлый раз, Джеральд Миллер обошелся без бессмысленного словоблудия. Вежливо поздоровался, принял приглашение пройти в гостиную, опустился в первое попавшееся кресло и как-то уж очень спокойно задал достаточно скользкий вопрос:
— Дэнни, скажите, пожалуйста, по какой причине вы не стали показывать мистеру Вьяземскому коммерческое предложение от компаний «Оракл» и «Форд»?
За считанные секунды, которые прошли с момента нашей встречи, он успел преобразиться, превратившись из классического белого воротничка в отставного военного, сохранившего волчью хватку. Хотя для этого, вроде бы, ничего и не делал. Мысленно восхитившись уровню этого навыка, я собрался с мыслями и рубанул правду-матку. Резонно рассудив, что такая прямота должна основываться на непоколебимой уверенности в «чистоте» помещения:
— Это предложение было настолько специфическим, что никак не могло попасть в мои руки без санкции соответствующих государственных структур. Часть информации, приведенная в документах на визы, тоже заставила задуматься, в результате чего я пришел к выводу, что получил своего рода комплект. Увы, согласно законодательству России, мы с Ростовцевой, как секретоносители, не можем иметь второе гражданство, а Татьяне с Валерией оно само по себе не требуется.
— Что ж, я вас понял. И очередной раз убедился в правильности выводов, сделанных нашими аналитиками. Кстати, эти же самые выводы подтвердил и фильм «Непобедимый боец»: вы и ваши подруги не курите, не пьете, не употребляете наркотики, не устраиваете вечеринки и оргии, не кичитесь своим успехом и не пытаетесь пробиться в ряды сильных мира сего. Что самое интересное, это не игра и не операция ваших спецслужб — вам действительно нравится жить по правилам, устаревшим лет на двести! И это подкупает.
После этих слов я поморщился:
— Может, обойдемся без красивых слов и эмоциональных крючков?
Миллер добродушно усмехнулся:
— Дэнни, вы сторонник честной игры, и мы с большим удовольствием идем навстречу. Говоря иными словами, ни в одном из предложений этого разговора не будет второго дна. Более того, я совершенно открыто объясню мотивы такого поведения. И, почти уверен, что смогу быть достаточно убедительным.
Я пожал плечами:
— Попробуйте. Мы вас внимательно слушаем.
Джеральд отзеркалил мой жест. С вероятностью процентов в девяносто просто так. А не пытаясь подстроиться для дальнейшей манипуляции. Затем закинул ногу на ногу и заговорил:
— Начну с небольшого уточнения — я неплохо представляю общую картину, но буду говорить о той части проблемы, которая непосредственно касается Соединенных Штатов. Итак, за год с небольшим вы превратились в кумира практически всей социально активной молодежи Америки. Вам подражают, вас уважают и к вам прислушиваются. Последнее пугает больше всего. Само собой, тех, кто понимает, на что способна такая сила, и тех, кто видел вполне конкретные результаты вашей деятельности, скажем, в войне с кланом Разумовских. Но при этом вы чисты, как снег в Антарктиде — на вас нет никакого компромата ни в одной из силовых структур России!
— Прошу прощения за то, что перебиваю, но слово «пугает», как правило, вызывает реакцию типа «Нет человека — нет проблем».
Миллер склонил голову к плечу и задал встречный вопрос:
— А зачем? Ведь вы абсолютно вменяемы и ни разу не воспользовались имеющимися возможностями во зло. Хотя могли! Чтобы не показаться голословным, приведу несколько примеров. Вы убежденный гетеросексуал, но ни разу не высказались против сексуальных меньшинств; вам не по душе многие традиционные американские ценности, но вы дружите с уроженцами нашей страны, причем совершенно бескорыстно; крупнейшие компании мира готовы платить вам за каждый чих, но вы отдали все общение с ними на откуп Линде Доулан и ни разу не проверили, насколько честно она ведет дела! Да, чисто теоретически угрозу в вашем лице можно было бы устранить. На всякий случай. Но это решение гарантированно создаст нам нерешаемые проблемы. Ведь такая смерть автоматически превратит вас в мученика, и спецслужбы России с огромным удовольствием воспользуются подаренной возможностью для решения геополитических задач.
Фальши я не чувствовал, как ни пытался. «Система» тоже молчала. А то, что говорил АНБ-шник, звучало более чем логично. Поэтому я попробовал раскачать ситуацию в плоскости, в которой было больше всего шансов добиться успеха:
— Если вы меня так хорошо изучили, то должны были понять, что я не продаюсь от слова «совсем».
Миллер по-мальчишески ухмыльнулся:
— А мы в принципе не собираемся вас покупать! Да и зачем? Поверьте, в современном мире понятие «секретность» здорово обесценилось. К примеру, точные координаты и поэтажный план базы подразделения «Яровит» мы приобрели году в девяносто седьмом за совершенно смешную сумму. А ваши спецслужбы приблизительно в том же стиле накладывают лапы на наши государственные тайны. Ну, и что вы теоретически могли бы нам предложить с имевшимся уровнем доступа? Ровным счетом ничего. Поэтому мы сочли куда более выгодным облегчить вам жизнь на территории США и обещаем адекватно реагировать на сигналы о преступной деятельности наших граждан так же, как это делают ССО и ФСБ России, получая от вас копии писем, приходящих в блог мисс Голиковой.
— То есть, комфорт в обмен на справедливое отношение к Соединенным Штатам? — уточнила Танька.
Джеральд утвердительно кивнул:
— Да, именно «справедливое»: мы хотим, чтобы вы оставались вне политики и не кривили душой, выполняя чьи-либо заказы.
— Что ж, звучит достойно… — после недолгих раздумий заключил я. — И, хотя в создавшейся ситуации ваш вариант комфорта недостижим, я все равно постараюсь не лезть в политику без особо веских личных причин.
АНБ-шник задумчиво потер идеально выбритый подбородок и поймал взгляд Рыжей:
— Мисс Валери, в одном из эпизодов фильма «Непобедимый боец» вы заявили, что ваша команда все делает вместе или не делает вообще.
— Было такое… — подтвердила Рыжая. — И это лишь констатация образа жизни и нашего общего мировоззрения.
— Что ж, вопросов больше нет. Я в восторге от состоявшегося разговора и приложу все усилия для того, чтобы вашей команде не пришлось жалеть о принятом решении…
…Через полчаса после ухода Миллера к нам нагрянули гости. Линда, Лиззи, Ларри, Билл, Арчи и Фил. Естественно, после предварительного звонка. Последняя троица, которую мы не видели сто лет, улыбались по принципу «Можно шире, но уши мешают» и жаждала поделиться мнением все о том же «Непобедимом бойце». Солировал Кавендиш, еще в прихожей наехав на Линду за то, что она не взяла их с собой на съемки и не впихнула в кадр:
— Первый показ этого фильма собрал аудиторию в шестьдесят миллионов человек, всех, кто в нем отметился, запомнили в лицо и будут узнавать на улице, а мы так и остались за бортом Истории!
— А если серьезно, то получилось очень здорово… — продолжил Морвиль, проходя в гостиную и склоняя голову перед моими оторвами. Потом сделал девчонкам по комплименту, заявил, что искренне рад видеть их в добром здравии, и продолжил начатый монолог: — Я не отрывался от экрана все пятьдесят минут и… поймал себя на мысли, что чувствую превосходство над остальными зрителями, так как начал заниматься практической стрельбой, джиу-джитсу и полетами в аэродинамической трубе намного раньше них!
— Кстати, мы тоже хотим взобраться на этот ваш небоскреб! — дав ему договорить, воскликнул Сеймур. — В моем спортивном клубе есть секция по скалолазанию, я посетил уже четыре занятия, так что в июне прилечу в Москву без пяти минут профессионалом!
— А с парашютом прыгать не передумали? — ехидно поинтересовалась Танька.
— Неа… — без тени улыбки заявил Ларри. — Более того, мы с Лиззи нашли инструктора по парашютному спорту и с его помощью заказали себе шлемы, комбинезоны, перчатки и первые парашюты.
Как и следовало ожидать, после этого заявления их чуть не убили друзья, «не ожидавшие такого изощренного коварства». А Анька, дав им выплеснуть самые острые эмоции, успокоила: