Волчье (СИ)
Остальные члены отряда выглядели не бодрее нас, Леголас встревожено оглядывался по сторонам, напоминая мне загнанного лесного зверя, подавленный и словно в воду опущенный Гимли, до сих пор, кажется, не смирившийся с падением целого царства и болезненной гримасой реагирующий на каждый встреченный скелет, зло огрызался на всех и каждого и дважды чуть не швырнул в меня своей секирой, когда ему показалось, что на привале я слишком близко к нему подошла. Спасла меня только отменная реакция и вмешательство Боромира, успевшего вовремя перехватить занесенную для броска руку. Дело удалось решить полюбовно, а я потом на протяжении всего привала пряталась под рукой гондорца, прижимаясь боком к его ноге. Рядом с Боромиром было куда спокойнее, в окружающем мраке я за это чувство мнимой безопасности отчаянно цеплялась и то и дело тяжело вздыхала, косясь на Гэндальфа, возглавляющего наш отряд.
Старик выглядел хмурым и мрачным, не разговаривал ни с кем, зло постукивая своим посохом по полу во время ходьбы, и я, наблюдая за тем, как мелькает впереди горящий белым светом наконечник, изумлялась тому, как в совершенно одинаковых пещерах и залах волшебник умудряется не заблудиться. Мы плутали бесконечными коридорами, проходили залы и возвращались обратно, выбирая другой путь на перекрестке, и лично у меня от всех этих переходов кружилась голова. Навязчивая мысль о том, что мы останемся навеки замурованными здесь под землей, удобно умостилась в сознании, заполнив его все, и бодрости духа это отнюдь не добавляло. Кто знает, будь я более труслива, наверняка бы уже металась со стороны в сторону, пытаясь найти выход, а вместо этого…
Вместо этого я покорно ступала вслед за остальными, безрадостно наблюдая за одним и тем же мрачным, бесконечным пейзажем.
Сложно было сказать, спустя какое время мир вокруг начал неуловимо меняться, спустя какое время пещеры все чаще превращались в большие, просторные залы с уходящими ввысь исполинскими колонами. Громадный подземный город поражал своими размерами и величием, но угнетал мертвым запустением, и я почти с тоской вспоминала маленькие резные беседки в садах долины Имладрис, залитые ярким дневным светом. Жмурилась, словно бы от солнца, как маленький щенок, пыталась лапой ухватить солнечных зайчиков и так жадно втягивала полными легкими наполненный запахами трав воздух, свежий от близости шумного водопада, срывающегося со скал где-то за спиной…
— Гимли! — громкий рык Митрандира привел меня в чувство, заставив вздрогнуть, и идиллическая картинка, появившаяся в сознании, разбилась мириадами осколков. Густая тьма вновь затянула меня в свои объятия, обрушившись на голову совершенно неожиданно, а взгляд рефлекторно скользнул к гному, до этого молчаливо следующему по правую сторону от меня. Сейчас нелепо застыв на месте и словно бы натолкнувшись на невидимую стену, Гимли вглядывался куда-то в сторону, будто завороженный, а после вдруг сорвался с места и ветром помчался прочь от отряда.
Удивленно проследив за ним, я тоже сбилась с шага, увидев неясный свет, льющийся из одного из залов, а после, будто очнувшись, бросилась вслед за гномом, слыша за собой топот чужих шагов. Расстояние до распахнутых деревянных дверей я преодолела за несколько мгновений, едва не выбив скрипнувшую створку собственным телом и с трудом сумев затормозить на пыльном, грязном полу, с ужасом смотря на картину, открывшуюся моим глазам. Десятки истлевших, оплетенных паутиной, словно саванами, скелетов лежали в небольшом зале, освещенном жидким светом, пробивающимся сквозь трещину в потолке, а посреди помещения высился каменный гроб, поверхность которого покрывала толстым полотном пыль.
Именно возле этого гроба Гимли и опустился на колени, выпустив из ослабевшей руки свою секиру, и у меня мурашки по телу пробежались, когда затхлую тишину помещения наполнил громкий, исполненный боли крик. Я никак не ожидала, что воин может кричать так жутко и отчаянно, растерянно приоткрыла пасть, во все глаза уставившись на гнома, совсем не представляя, как можно ему помочь, и лишь беспомощно оглянулась, когда подоспевшие члены отряда точно так же замерли посреди помещения, совсем не ожидая чего-то подобного. Я судорожно вздохнула, пытаясь осознать, что сейчас может чувствовать Гимли, вместо теплого домашнего очага попавший на праздник смерти, и лишь крупно вздрогнула, когда накатившее вдруг ощущение показалось мне смутно знакомым.
Вспомнились рассказы Элронда о самом страшном дне моей жизни, вспомнился равнодушный снег и ледяной холод, сковавший все тело, и я невольно отступила назад, тряхнув головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.
Интересно, тогда… Все было так же?
— Здесь покоится Балин, сын Фундина. Повелитель Мории, — прочел надпись на надгробной плите Гэндальф, чей голос перекрыл отчаянные рыдания Гимли, а сам старик, передав свой посох и шляпу стоящему рядом Пиппину, наклонился над одним из скелетов, взяв из истлевших рук тяжелую старую книгу, пожелтевшую от времени. Страницы казались тонкими-тонкими, будто сейчас порвутся, несколько из них и вовсе выпали из фолианта, а чернила размазались и выцвели от времени, однако разобрать мелкие, торопливо написанные руны было почти невозможно. Впрочем, у Митрандира, кажется, с этим не возникло никаких проблем. — Они захватили мост и Второй Чертог. Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Земля содрогается, и барабаны… Барабаны бьют в глубине, — негромкий старческий голос давил на виски, заставляя то и дело трусливо поджимать хвост, и я, не понимая, откуда взялось охватившее тело волнение, встревожено крутила головой, с растущим недоверием поглядывая в сторону распахнутых деревянных дверей. Что-то было не так, какое-то призрачное ощущение опасности удавкой сдавило шею, а мимолетно взглянув на остальных членов отряда, я поняла, что не одна испытываю подобные чувства. С тихим шелестом перевернулась желтая страница. — Нам не выбраться, тьма движется во мраке. Нам не спастись. Они близко…
Оглушительный грохот и скрежет ударили по ушам, заставив вздрогнуть всем телом и рефлекторно оскалиться, и я порывисто оглянулась, выхватив взглядом насмерть перепуганного Пиппина, который стоял у незамеченного мною раньше колодца, внутри которого все так же что-то грохотало. Я не успела заметить, что произошло, не видела, что именно вызвало такой грохот, однако гулкое эхо все еще гуляло где-то в глубинах шахты, заставляя стены дрожать раз за разом, и каждый подобный звук ледяными волнами пробегался по телу. Сердце пропустило удар, кровь застыла в жилах, и время словно замедлило свой ход, заставив с ужасом прислушаться к постепенно стихающему эху.
Тяжелая тишина, прерываемая лишь нашим слаженным хриплым дыханием, повисла в большом зале на несколько невыносимо долгих минут, а после я вновь вздрогнула, когда переменившийся в лице Митрандир порывисто захлопнул книгу.
— Болван Тук! — рявкнул он, отбросив фолиант и рывком отобрав у несчастного хоббита свои вещи. Покрасневший от стыда Пиппин поспешно втянул голову в плечи, пытаясь казаться меньше своего роста. — В следующий раз прыгни туда сам и избавь нас от своей глупости, которая…
Тихий, яростный рык заглушил недовольный голос старика, всколыхнулась в груди поднявшаяся на лапы волчица, а острые когти скрежетнули по каменному полу, когда я медленно развернулась ко все еще распахнутым дверям огромного зала, подчиняясь буквально взревевшим инстинктам. Какой-то отдаленный, с каждым мгновением звучащий все ближе звук надавил на чувствительный слух, а мышцы налились силой от предчувствия громадных проблем. Невнятное улюлюканье и грохот барабанов, упомянутых неизвестным писцом в старой книге, всколыхнули мертвые, тихие шахты, и даже самому отпетому оптимисту становилось понятно, что ничего хорошего из этого нам ждать не придется.
Судорожный всхлип кого-то из хоббитов заставил рефлекторно дернуть ухом, и я лишь согласно рыкнула, когда стоящий неподалеку от меня Леголас уверенно воскликнул:
— Орки.
Мой взгляд всего лишь на мгновение пересекся со встревоженным взглядом бездонных голубых глаз эльфа, и мы поняли друг друга без слов. Верно говоришь, друг мой, и пусть я не знаю, что именно к нам приближается, однако там, в темноте, точно что-то есть.