"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Перед последним ударом мы остановились для передышки и перегруппировки своих сил. Враг был зажат на небольшом пятачке вокруг Сената. Император еще раз предложил им сдачу, но они отказались, заявив, что будут сражаться до последнего патрона.
Там уже не было жилых домов, и можно было не бояться задеть простых горожан. Артиллерия открыла огонь по Сенату и зданиям вокруг него. В той стороне все сразу исчезло в огне и дыму. От разрывов снарядов даже здесь дрожала земля.
Неопытные бойцы затаив дыхание наблюдали за обстрелом. Повидавшие солдаты отдыхали, пользуясь передышкой.
Я тоже сел отдохнуть. Рядом со мной присела Шеала. Девушка облокотилась на меня и сразу же заснула. Арья с усмешкой смотрела на нас.
– Не смейся, она очень устала.
– Я и не смеюсь. Просто вы неплохо смотритесь вместе.
– Как там Энрико?
– Жить будет.
Это просто замечательно…
– Если увидишь сенаторов – убивай.
– Ты же хотел взять их живыми.
– Я передумал.
– О.
Передышка закончилась, и мы вновь приготовились к бою. Сразу после прекращения обстрела мы должны были пойти в атаку.
Я видел последствия обстрела, и они впечатляли. Купол Сената частично обрушился. Соседние здания горели, некоторые из них были полностью разрушены. От импровизированных укреплений мятежников вообще мало что осталось.
Опять послышался приближающийся свист, через мгновение раздались разрывы, в воздух взметнулись кирпичи, камни и клубы дыма. Над дворцом полыхнула красная вспышка.
– За империю! В атаку! – заорал я, поднимая солдат.
Другие командиры на разные лады скомандовали то же самое. Солдаты, гвардейцы и ополченцы с дружным криком бросились вперед.
Еще не успела опасть пыль, поднятая взрывами, и не разошлись клубы дыма, как мы ворвались на позиции врага. Но навстречу с многоголосым неразборчивым ревом неслась другая волна.
– За империю!
– За республику!
– За императора!
– Долой монархию!
Через мгновение райхенцы схлестнулись посреди дымящихся обломков разрушенных зданий. Над полем боя, пропахшим гарью, кровью и порохом, повис дикий рев, в котором уже не осталось ничего человеческого.
Люди убивали друг друга штыками, прикладами, шпагами, саблями, а то и просто камнями и руками…
На меня выскочил кричащий что-то солдат с трехцветной повязкой на плече. Я наотмашь ударил его шпагой. Патроны давно закончились, и я швырнул бесполезный револьвер в другого противника, разбив ему лицо.
Офицер со шпагой в руке напал на меня. Мы обменялись парой ударов, а потом выбежавший из-за угла солдат заколол его штыком.
На обломки баррикады забрался волшебник. Он обрушил на четверых рабочих стену здания. Потом ударил в людей Серрано, убив двоих из них. Кто-то из наших волшебников метнул в него стрелу, но не смог пробить щитов.
К волшебнику на баррикаду ловко запрыгнула Шеала. Волшебник ударил магией, но девушка, отбив удар, насквозь проткнула его рапирой. Я увидел пробежавшие по клину красные искры. Ученица направила удар по рапире, пробив тем самым защиту волшебника.
Рядом запела волынка. Горцы вырвались на площадь. Через минуту мы тоже прорвались к Сенату, смяв последний заслон.
Дойдя до последнего предела, солдаты и ополченцы с обеих сторон уже не кричали лозунги, а просто матерились и орали.
Защитники Сената дрались отчаянно, тщетно пытаясь нас остановить. Падали бойцы, кончались патроны, но мы все неистово рвались вперед. И вот наконец ступени перед входом. Белый мрамор залит кровью и засыпан обломками. Между рухнувшими колоннами засели десятки стрелков.
– Ну, мужики! Вперед! На штурм! – скомандовал Харальд.
– Убьем тварей! – громогласным ревом отозвались наши бойцы.
Первым на ступени Сената заскочил горец. Он метнул небольшой топорик в солдата с трехцветным республиканским флагом и сам рухнул с простреленной головой.
Упавшее знамя подхватил другой мятежник. Его сразу убили. Знамя схватила девушка, но защищать ее уже было некому. Студентку сдернули с обломка колонны и, прежде чем я успел что-то сделать, размозжили голову прикладом винтовки.
Некоторые уцелевшие защитники уже бежали, напуганные яростью наших солдат и ополченцев. Другие бросали оружие, пытаясь сдаться. Не выжили ни те ни другие. Разъяренные люди никого не щадили.
В Сенат первыми ворвались я, Тирион, Генри, несколько рабочих и Харальд с двумя бойцами. Через десяток-другой секунд с другой стороны заскочил Ней Ластер со своими ополченцами. В короткой схватке мы убили последних защитников республики. Снаружи бой тоже затих.
– Все? – недоверчиво спросил Тирион.
По лестнице к нам спускались выжившие после обстрела сенаторы во главе с Адамом Гайером.
– Сударь Маэл Лебовский, вы победили, и мы сдаемся на милость императора.
Я медленно оглядел холл Сената. Везде лежали тела студентов, солдат, наших бойцов. Белоснежный мрамор был залит не успевшей свернуться кровью.
– И ради чего все это было?!
– Я не хотел крови, – поджав губы, ответил Адам Гайер. – Но я не снимаю с себя ответственности и готов ответить перед судом.
– Вас казнят!
– Если так решит суд, – спокойно кивнул сенатор.
– И это все? – зло спросил Ней Ластер. – Тысячи людей погибли только ради того, чтобы эта свинья сказала, что она не хотела крови?!
– Его будут судить, – твердо ответил я.
– Я проиграл, и вы должны достойно и с честью обращаться с побежденным противником.
– На что ты надеялся перед последним штурмом?
– Я хотел сложить оружие, но мне не дали этого сделать фанатики, – с презрением ответил Адам Гайер. – Эти глупцы хотели до конца сражаться за бредовую идею равенства и братства.
– Так ведь ты, тварь, и дал им эту идею! – заорал я. – Чем ты думал, когда кричал «Долой монархию!» толпе студентов?! Ты думал, что они будут благоразумны?! Чем ты думал, когда провоцировал толпу на бунт?!
– Так, значит, его будут судить, а потом сошлют в колонию?!
Я посмотрел на Нея Ластера. А ведь он прав. Левингстона Аврелий приказал бы казнить, в этом нет никаких сомнений. Маерханта… может быть, решился бы, но вряд ли. Да и играл герцог по правилам, почти…
А вот эта тварь очень влиятельна. Может быть, император и казнит его, но проблем от этого будет много.
– Харальд, – ровным тоном произнес я. – Мне кажется, у нас с тобой есть срочное дело на улице.
– Что? Какое еще срочное дело? – Харальд недоуменно посмотрел на меня, потом на рабочих. – Ах, это дело! Пошли.
– Мне кажется, у всех нас есть срочное дело на улице. Верно, товарищи солдаты и офицеры? И мы ведь ничего не видели?
Все дружно закивали. Самые догадливые уже выходили на улицу. Рабочие медленно обступали сенаторов.
– Лебовский! Ты не можешь так сделать!
– Это убить тебя я не могу. И приказать убить тебя не могу. Не имею права без приказа императора, – с усмешкой сказал я. – А вот показать тебе, что бывает, когда идиоты вроде тебя выпускают на волю стихию пострашнее демонов – толпу людей, – очень даже могу. Мы с императором хотели все решить мирно, путем политических интриг. Но вы же решили сыграть по-крупному. Вот и принимай свой выигрыш – толпу людей, которые ничего не знают о чести, правилах политической борьбы, но очень хорошо умеют мстить за погибших друзей.
Я повернулся и вышел из Сената, закрыв за собой изрешеченную осколками и пулями дверь. Пройдя по площади, я зачем-то повернулся и увидел, что над зданием уже развеваются новые флаги. Красное полотнище отрядов профсоюзов, полковые знамена горцев и Райхенского гарнизона, мое собственное знамя и стяг Императорской гвардии. Но выше всех, на краю уцелевшей части купола, полоскался на ветру, в лучах восходящего солнца, флаг Райхенской империи.
Всего за сутки с лишним боев в Райхене погибло шесть с половиной тысяч человек. Свыше пятнадцати тысяч было ранено, из них чуть меньше трех тысяч стали инвалидами. Большое число убитых объяснялось крайним ожесточением людей и морозом на улице. Многие раненые просто замерзли ночью, прежде чем им успели оказать помощь.